House Of Memories

— Прости, Габи, но я не вижу его возвращения. Именно это в понедельник утром сказала мне Элис, когда я набросился на нее с расспросами. — Нет, Габи, он еще не решил. На данный момент он пытается прийти в себя. Не без сожаления ответила мне Элис во вторник, когда я поймал ее на перемене между первым и вторым уроком. — Он пока не уверен. Ему уже значительно лучше, но он пока еще не планирует вернуться. Об этом мне поведала Элис в среду перед третьим уроком. — Не знаю, честно. Но он там умирает от тоски даже больше, чем в школе. А это я услышал в четверг, когда на ленче мы с ней встретились в коридоре. — Его будущее не определено. Эдвард вроде и готов поехать домой, но он все никак не может собраться с мыслями. Об этом Элис рассказывала угрюмо и как-то устало в пятницу перед пятым уроком. — Я видела, как он сел в машину, но я пока не вижу его в Форксе. Он не решил, в каком направлении будет двигаться дальше. В субботу после обеда сообщила Элис, позвонив мне на домашний телефон за секунду до того, как я сам собирался набрать номер Калленов. «Он приехал». Такую короткую смс я получил в воскресенье вечером. ХХХ В ту самую роковую пятницу я впервые за очень долгое время покраснел. Я, черт возьми, покраснел. Я прикрыл свои щеки руками, чувствуя, как они горят. Это было странным для меня, потому что я не имел привычки краснеть, будь то смущение, агрессия или радость. Как-то так происходило довольно долгое время, но стоило мне встретить Эдварда Каллена, как мое тело перестало привычно реагировать на окружающую меня действительность. — Ты… серьезно? — спросил у него я, оглядывая парня с ног до головы. Я задал этот вопрос больше для того, чтобы разбавить эту странную и немного давящую тишину между нами. Я не рассчитывал на какой-нибудь адекватный ответ, я вообще ни на какой ответ не надеялся, Эдвард мне уже никак не докажет, что он нормальный… человек? В этом вся и проблема, что его с трудом назовешь нормальным или человеком. — Что? — с недоумением переспросил он. Кажется, я покраснел еще сильнее. Куда уж сильнее, черт возьми? — Я дал тебе свою толстовку, чтобы ты привыкал к моему запаху, а не носил ее, придурок, — возмутился я. Меня тяжело смутить. В этом плане я буду неприступной каменной стеной, на любые шутки надо мной буду отвечать шутками, как и на все издевательства, и даже не обижусь на такую глупость. Но Эдвард Каллен смог изменить это во мне за каких-то пять дней знакомства со мной. — По-моему, это замечательный способ привыкнуть к твоему запаху. Я не мог не согласиться, что это было довольно-таки умно. Даже очень умно, как и полагается любому Каллену. Однако, на мой взгляд, ношение чужой одежды влечет за собой некую интимность, которая и смутила меня, когда я увидел Эдварда в моей белой толстовке, принесенную для него вчера. Я подумал, что было бы неплохо, если бы у него была какая-нибудь вещь, пропитанная моим запахом. Но я никак не ожидал, что он наденет ее. — Ты прав, — в итоге согласился я, тяжело вздыхая. Эдвард делал значительные успехи в плане самоконтроля. Он уже почти не сидел на краю парты, больше стал дышать рядом со мной. Сколько времени понадобилось Эдварду, чтобы привыкнуть к запаху Беллы? А в этом мире ему понадобилось всего пять дней и ни одной поездки на Аляску, чтобы не чувствовать жгучее желание впиться своими клыками в мою бедную шею! Это я считал своей личной победой. Я еще раз взглянул на Эдварда и улыбнулся как последний идиот. — Ладно, идем на уроки, а то опоздаем. Мне не хотелось расставаться с Эдвардом. Почему я почувствовал тоску в груди, когда мы подошли к третьему корпусу, и мне надо было зайти в здание, а ему идти к следующему? Я представил, как сейчас возьму его холодную руку в свою, потяну на себя и, прижавшись очень-очень близко, попрошу никуда не ухо… Я дал себе мысленный пинок. Думаю я совершенно не о том. — Габи, мне надо идти, — услышал я его слова и совершенно неожиданно для себя обнаружил, что уже некоторое время просто стою и пялюсь ему в глаза. Боже, Габи, прекрати, ты не гей. И он тоже не гей. Твое сердце бьется быстро рядом с ним, а сознание уплывает куда-то на радужных единорогах только потому, что в тебе тоскует Белла по своему возлюбленному. Это ей хочется быть ближе к Эдварду, но точно не тебе. Полегчало ли мне от этих мыслей? Нет, конечно же нет. — Встретимся на английском? — с надеждой в голосе спросил я. Он улыбнулся мне, и это был действительно тот момент, когда мне не просто полегчало, а я стал чувствовать себя легче, спокойней и счастливее. Но наряду со всеми этими эмоциями, я продолжал говорить себе, что это просто кусочек Беллы, которая сильнее всего на свете любила только Эдварда, остался в моей душе. — Конечно, — ответил Каллен. Ощущение у меня было двоякое. Я чувствовал себя счастливым и разбитым одновременно. ХХХ Я почувствовал себя идиотом, когда кинул свою сумку на парту, полез в карман за телефоном и не обнаружил там его. Поискав по карманам и в портфеле, я уже мысленно прикинул, сколько стоит такой же смартфон, который Фил подарил мне на восемнадцатый день рождения, и сразу впал в панику, потому что это был айфон последней модели, и стоит он таки дорого. А потом я вздохнул с облегчением, откидываясь на спинку моего стула. Гребаный телефон я оставил в машине. Мне приспичило послушать с утра музыку, поэтому я поставил его на держатель, а потом забыл снять. Полнейший… полнейший идиот. После такого я не могу говорить что-то в сторону Эдварда Каллена. Весь урок я просто умирал со скуки. Но даже без телефона я не собирался вслушиваться в нудный голос мистера Мейсона и пытаться втягиваться в учебный процесс. Вместо этого я вытащил из сумки книжку, которую все никак не мог дочитать, и, спрятавшись за какой-то девочкой, которая сидела передо мной, начал читать. Мне не было смысла повторно слушать лекции о произведениях, которые я прочел уже раза на три, лучше я почитаю что-нибудь новенькое. Как только прозвенел спасительный звонок, я бросился вон из класса на парковку за своим телефоном. Когда я выбегал из корпуса, Кейтлин, кажется, это была именно она, крикнула мне, чтобы я был осторожней на улице. Температура за ночь опустилась до пяти градусов по фаренгейту, из-за чего сегодня все утро машины попадали в аварию или ломались. Мне даже посчастливилось увидеть парочку разбитых машин, пока я ехал по шоссе утром в школу. До сих пор благодарен Чарли, что он позаботился и вовремя поставил подходящие шины на колеса. Но я волновался больше не из-за колес. Я помню, чем кончилось это для Беллы, когда весенняя температура Форкса начала скакать как ненормальная. Поэтому, как только я приехал, я сразу же встал под крышу здания администрации, а потом меня нашел Эдвард, отчего мне стало значительно спокойнее. Но ведь сейчас, после второго урока, ничего подобного не должно произойти, верно? Ох, как же я ошибался. Знаете, многие люди говорят, что за секунду до опасного события, которое чаще всего приводит к смерти, вся жизнь проносится перед глазами. Так вот, херня это все, потому что единственное, о чем я успел подумать, это «да твою же мать, почему мне приспичило припарковать машину именно здесь?». А потом в меня въехала незнакомая мне машина, которая на повороте не справилась с управлением и решила провести смертельное свидание с самой крайней и доступной машиной на парковки, то есть с моим шевроле. На самом деле, машина в меня почти въехала. Я почувствовал, как что-то толкнуло меня чуть дальше с такой силой, что я головой ударился о крыло своей машины. Небо над моей головой куда-то исчезло, вместо него я увидел перед собой целую груду железа. Я почувствовал сильные холодные руки на моей талии и что-то теплое и липкое на лице. — Эдвард, — тихо пропищал я, вытирая кровь со своего лица. Черт, я так сильно ударился головой, а именно носом, что у меня пошла кровь. Он диким взглядом смотрел на меня. Его глаза были полны страшного животного голода, а ледяная рука продолжала крепко держать меня за талию, тогда как другая оттолкнула въехавшую машину в сторону, чтобы она окончательно нас не придавила. Кажется, никто этого не заметил. — Просто задержи дыхание, — отчаянно попросил его я. Меня не волновало собственное здоровье, потому что это ничто по сравнению с Эдвардом, который может не совладать с собой и сожрать меня прямо на глазах у всей школы. И после этого о чьем здоровье надо будет волноваться? Я на секунду закрыл глаза, потому что голова ужасно разболелась, а перед глазами все поплыло. Я почувствовал, как сильные руки отпустили меня, и да, наверное, это было только к лучшему, но я отчаянно нуждался в этом приятном холоде. Я потянулся за Калленом, схватил его руку, но удовлетворения не почувствовал. Что-то было не так. Открыв глаза, я увидел перед собой… Розали. — Роуз? — удивленно позвал ее я, пытаясь сесть. Она сама удивилась, наверное, тому, что я назвал ее Роуз, а не Розали. Но в тот момент мне было настолько плохо, что я не мог контролировать свои слова. Я привык к тому, что последние несколько месяцев после обращения Белла всегда с доверием и сестринской любовью называла ее так. — Давай руку, я тебе помогу, — сказала девушка, потянувшись ко мне. По ее лицу было непонятно, злится она на меня или же ей все равно. Наверняка злится, и даже не на меня, а больше на Эдварда. — Ты… как? — спросил я ее, прикрывая окровавленный нос одной рукой. Она фыркнула. — Серьезно? Ты беспокоишься обо мне? — почти оскорбилась она. А я и забыл, что Розали в семье Калленов довольно-таки хорошо преуспела в сдерживании себя и своих внутренних демонов, после Карлайла и Эдварда. Она может быть спокойна при виде крови, если до этого поохотилась на парочку оленей, конечно. Наш небольшой разговор был затишьем перед бурей. — Габи! — услышал я где-то вдалеке голос Кейтлин, которая наверняка впала в истерику, увидев аварию. Дальше началась суматоха. Парень, который в меня въехал, серьезно пострадал, но он, по крайней мере, был жив. Эта авария закончилась хуже, чем в мире Беллы, потому что у меня, кажется, было сотрясение и сломан нос, водитель въехавшей на стоянку машины был без сознания, а Эдвард куда-то убежал. Я не испытывал какого-то смущения, когда меня заставили лечь на носилки. Я просто лег, закрыл глаза и позволил своей голове погудеть некоторое время в расслабленном состоянии. Она ужасно кружилась, а перед глазами продолжало все плыть. Мне очень не хотелось ехать в госпиталь, но я понимал, что в моем случае это необходимо. Больше всего на свете я ненавижу больницы, потому что в детстве, стоило мне просто упасть с горки и разбить коленку, Рене начинала паниковать и везла меня в госпиталь. И ей никогда не нравилось, что я играю в футбол, потому что «это опасно, ты можешь себе что-нибудь повредить или даже умереть!». Боже, надо будет сказать Чарли, чтобы он ничего не говорил маме, иначе она не только с ума сойдет, но и через несколько часов будет в Форксе. Я прошел рентген, целую кучу наверняка ненужных анализов, а потом меня перевели в одиночную палату, велели лежать смирно и ждать доктора. Господи, они бы еще к кровати меня привязали и дышать запретили! И я даже не удивился, когда в палату вошел блистательный и неповторимый профессионал в своем деле, доктор Карлайл Каллен. Он вежливо улыбнулся медсестре, а та вся покраснела и опустила глаза, наверняка придумывая уже как изменится ее жизнь, когда доктор Каллен разведется со своей женой и предложит девушке переехать к нему, завести троих детей и собаку. Я чуть не закатил глаза, смотря на ее восхищенный и полный обожания взгляд, честное слово. — Добрый день, мистер Свон, — сказал Карлайл, рассматривая что-то в своих документах, а потом переводя взгляд на меня. Он некоторое время внимательно изучал мое лицо, и по этому взгляду я понял, что Эдвард ему обо всем рассказал. Ну, я даже не сомневался, что он скроет что-то от своего отца. — О, вы даже не представляете, как я рад видеть вас, док, — немного разочарованно сказал я, потому что не при таких обстоятельствах я хотел встретиться с Карлайлом в этой вселенной. — Габриэль… — Габи, — поправил его я. — А, ну да, Эдвард предупреждал меня, — улыбнулся мне Карлайл. При упоминании его имени я встрепенулся и оживился, сел ровнее и стал слушать еще внимательнее. — Где Эдвард? — почти требовательно поинтересовался у него я. Доктор Каллен сочувственно посмотрел на меня, и я все понял. Я прикидывал такой вариант развития событий, пока ехал сюда в карете скорой помощи, но старался особо не думать об этом. — О нет, — застонал я, откидываясь на подушку больничной кровати и прикрывая глаза рукой. — Он уехал на Аляску, да? Я услышал вздох Карлайла. Это был тот самый вздох, который давал нужные ответы на все вопросы, не требовал каких-либо произнесенных вслух слов или объяснений, потому что все и так было понятно. Да, Эдвард уехал на Аляску. — Давай поговорим о твоем состоянии, — предложил доктор, садясь на край моей кровати. — Почему он уехал? — не выдержал я. Наверное, я вел себя сейчас как истеричка, но имел на это полное право, в конце концов, у меня легкое сотрясение мозга и сломан нос. Это еще не факт, конечно, но мне все равно. — Я знаю, что в тот момент ему было тяжело справиться, но он смог! Зачем надо было убегать? Тем более, на Аляску! Я чуть не добавил «снова», но вовремя сдержался. Карлайл терпеливо смотрел на меня. — Да, про это он тоже меня предупреждал, — сказал доктор, а тут я уже не удержался и закатил глаза. — Послушай, Габи, он в растерянности. Если до этого он как-то держался и контролировал ситуацию, то этот случай был последней каплей. — Я не хотел, чтобы так сложилось, — признался я. Я правда не хотел всего этого. Я не хотел этой аварии, я не хотел, чтобы проливалась чья-то кровь (особенно моя), я не хотел говорить Эдварду правду, я не хотел чьей-нибудь смерти. Мне бы хотелось, чтобы он и его семья были в безопасности и… чтобы он просто был рядом. Я не знаю, зачем и в качестве кого, но мне так не хотелось отпускать его. Белле, которая все еще была в моей душе, не хотелось отпускать его! — Дело не в аварии, Габи, а в том, что ты не говоришь Эдварду правду, — попытался объяснить мне доктор. — Незнание пугает его. По правде говоря, твое знание и молчание пугает нас всех. — Я должен сказать ему правду, — понял я слова Карлайла. — Это будет правильно по отношению к нам. И по отношению к Эдварду. И ты не мог бы повернуть голову немного влево? Во время нашего разговора Карлайл пытался осмотреть меня. Ключевое слово «пытался», потому что я постоянно дергался. — Когда он вернется? — спросил я. В этот момент Карлайл поставил мне какой-то укол. Снотворное, так полагаю я, потому что до этого он сказал, что я чересчур активен, а мне следует отдохнуть. — Ох, Габи, этого не знает даже он. Мои подозрения подтвердились, потому что веки начинали тяжелеть, тело получало желанное расслабление. — А можно будет сегодня вечером вернуться домой? — все не унимался я, хотя балансировал уже между реальностью и сном. — А то у меня сегодня дружеское свидание. — Твоя подруга может прийти сюда, — отказал мне Карлайл. У меня не было сил спорить с ним, я пытался поднять руку, но она была такая ватная и тяжелая, что у меня хватило сил только на то, чтобы открыть рот. Я задал всего лишь один вопрос, подтверждающий, что я полнейший идиот: — Док, а вы верите в теорию о параллельных вселенных? Ответа я не услышал. ХХХ У моей матери была истерика. Папа, сидя с одной стороны от кровати, выглядел ужасно виноватым, а Тереза, которая сидела с другой стороны, наверняка чувствовала себя неловко, слушая мои семейные разборки. Я уже полчаса пытался убедить маму, что со мной все нормально и не нужно прилетать в Форкс. Все дошло вплоть до того, что я потом позвонил Филу и просто умолял его не отпускать маму в аэропорт. Благо, Фил был мужчиной адекватным, понимал, что ничего страшного со мной не случилось, и пообещал отговорить Рене. — Пап, пожалуйста, больше не говори ей о чем-то подобном, — умоляюще попросил его я. — Я, конечно, надеюсь, что больше не попаду в больницу, но я предупреждаю на всякий случай. Я надеялся, что моя просьба звучала достаточно убедительно и не обвиняюще, потому что я ни в чем не винил отца. Он поступил правильно, оповестив маму о моем состоянии, но в случае с Рене стоит иногда оставлять ее в неведении. Чарли вздохнул. — Ладно, дети, я пока съезжу домой, переоденусь, а потом вернусь сюда, — сказал отец, начиная вставать со стула. — У тебя же сегодня ночная смена, — напомнил ему я. — Я ее отменю. — Не надо, — попросил я. Я и без этого чувствовал себя виноватым, что наш пятничный ужин с Терезой пришлось перенести в больницу. — Иди, работай на своей любимой работе, пап. Я тут в безопасности. Буду лежать здесь до воскресенья и ничего не делать. Даже с кровати вставать не буду… ну, только до туалета ходить буду, а так не встану, честное слово. Благо, Тереза решила поддержать меня. — Конечно, идите! — воскликнула она. — А то моему отцу будет нечего делать на работе одному. А я посижу здесь, пока меня не выгонит медсестра. Чарли подозрительно на нас посмотрел, хотя мы действительно ничего не замышляли, потом вздохнул и поднялся со стула. — Ладно, — согласился он. — Но ведите себя хорошо, дети. — Понял, шериф! — улыбнулся ему. Как только Чарли вышел за порог, Тереза набросилась на меня с расспросами: — Боже, я не понимаю, как тебе удалось выжить, — сказала она, чересчур эмоционально размахивая руками. — И как там вообще оказалась Розали Хейл? Я же видела, как она стояла вообще в другой стороне, и… У меня расширились глаза. Она заметила, что Розали перед аварией была не рядом со мной. Сколько еще людей видели Роуз на другой части парковки перед аварией? Если достаточно, то наши дела плохи. Но, несмотря на свои размышления, я приказал себе не впадать в панику и держаться своего до победного конца. — Ты уверена? — сделал удивленный вид я. — Наверное, ты ошиблась, потому что до аварии я разговаривал с Розали, она стояла около меня. — Ты… говорил с Розали? — переспросила Тереза, глядя с недоумением. Да, это было действительно очень странно, ведь Каллены, а особенно Розали, никогда ни с кем не общаются. — Она не могла найти Эдварда, — оправдался я. — Ах, да, ты же теперь дружишь с Эдвардом… — Как твое свидание? — быстро перевел тему я. Лучшая защита – это нападение. Тереза явно такого не ожидала. Она густо покраснела и отвела взгляд в потолок, который в эту секунду оказался ей очень интересен. — Я же говорила, что это не совсем свидание, — отмахнулась девушка. Я фыркнул. — Да, я помню. Так, как прошло твое «не совсем свидание»? Тереза рассказала, как один парень (имени его она так и не назвала) отвел ее в милый ресторанчик в Портленде, который, вы не поверите, назывался Bella Italia. Однако не-свидание было настолько провальным, что Тереза сказала, что дальше этого у них не зайдет. — Неужели все было настолько плохо? — поинтересовался я. — Нет, — ответила она. — Если быть честной, все было очень даже неплохо, но из-за моего отца у нас точно ничего не получится. — А поч… — Эй, дети, закругляйтесь! — крикнула на нас медсестра. — Аллен, вали отсюда! Я нахмурился на такое поведение взрослой женщины, а Тереза лишь улыбнулась, надевая куртку. Она наклонилась, чтобы поцеловать меня в щеку на прощание, и сказала напоследок: — Не обращай внимания, — попросила она. — Эта медсестра ненавидит меня, потому что думает, что я подсадила ее сына на наркотики. — А ты действительно это сделала? Она засмеялась. — Конечно, нет, — фыркнула блондинка. — Мой отец раз в месяц проверяет меня на травку, — сказала она и упорхнула летящей походкой из моей палаты. С каждым днем Тереза удивляет меня все больше и больше. И почему-то именно это мне нравится в ней. Я откинулся на подушку, прикрывая глаза и мысленно умоляя Эдварда вернуться в город, хотя прекрасно понимал, что он не услышит мои молитвы, даже если будет находиться в двух шагах от меня. Одну вещь я понял ясно за этот день: мне становится тоскливо почти до боли, когда Эдвард Каллен где-то там далеко и, возможно, ненавидит меня. И это чувство оправдать Беллой я уже не могу, потому что ее больше не существует даже у меня в душе. Только сейчас, беспомощный и слабый, в больничной кровати, я могу признать это. Потом вернется все на свои места, Белла снова будет со мной. А пока я могу взглянуть правде в глаза. Глаза у правды были угольно-черные, прямо как у Эдварда во время голода. ХХХ Школьная неделя без Эдварда была отвратительной. Все, конечно же, обсуждали эту злосчастную аварию, того парня, который въехал в меня, и мое самочувствие. Но никто, слава богам, не упоминал о Розали, которая до начала аварии стояла в самом конце парковки, а потом волшебным образом оказалась рядом со мной. С тех пор, как она встала на место Эдварда во время аварии, мы с ней не говорили. Только иногда мы переглядывались во время большого перерывала в кафетерии. Она не смотрела на меня как-то зло или с желанием убить, ее взгляд был безразличный. На английском и биологии со мной пока сидела Кейтлин, которая наверняка втайне надеялась, что Эдвард не будет против отдать ей свое место, когда вернется. Если вернется. Я старался не думать о таком варианте. Элис убеждала меня, что он еще ничего не решил, но ужасно скучает по дому. От этих слов мне становилось немного спокойней, а жить было легче. Единственной моей радостью стали тренировки, которые проходили во вторник, четверг и субботу. Мне пока запрещались физические активности, тем более, такие интенсивные, но и я, и мой тренер просто закрыли на это глаза. Я был благодарен тренеру за это, иначе сошел бы с ума, сидя дома и смотря на свои детские фотографии. И как же удивился, когда увидел вольво у крыльца своего дома в понедельник утром. Сначала я тупо смотрел на Эдварда, который в ожидании моих действий смотрел в ответ. Я ничего не ощущал внутри себя, а просто оглядывал его в поисках каких-либо изменений. Но ничего не изменилось, только его прекрасные янтарные глаза стали на несколько тонов светлее, а синяки под глазами стали меньше заметны. Потом облегчение разлилось по всему телу. Да, Элис держала меня в курсе дел, она вчера написала мне, что Эдвард вернулся. Но я так до конца и не мог поверить, а сейчас… сейчас, когда он стоит здесь, живой и невредимый, а самое главное – не голодный, я действительно поверил. И, наконец, радость. Радость наполнила меня до самых краев, грозясь выплеснуться наружу, когда я заметил на нем свою белую толстовку. Я был счастлив до такой степени, что перестал себя контролировать. Я подошел ближе, обвил свои руки вокруг его шеи и просто прижал к себе. Я так сильно чувствовал себя сломленным все это время, что у меня не выдержали нервы, когда я увидел его. — Ты вернулся, — это было первое, что сказал я. На мое удивление, он меня не оттолкнул и не уклонился от моих рук, а наоборот, парень только сильнее прижал меня к себе. Я никогда не мог понять, чем именно пахнет от Эдварда, когда Белла прижималась к нему и вдыхала его запах, но сейчас, когда он так близко, а я в своем настоящем теле, я с уверенностью могу сказать, что это запах дома, уверенности и безопасности. Это запах теплоты и уюта, несмотря на низкую температуру его тела. — Да, я здесь, — сказал сквозь стиснутые зубы Эдвард. Я тут же отстранился. — Извини, тебе, наверное, все еще сложно, а я повел себя как последний идиот, впрочем, ничего нового. Эдвард хмыкнул. — Не беспокойся, — попросил меня он. — Даже когда ты близко, мне теперь не так тяжело находиться рядом с тобой после аварии. — Тогда беру свои слова обратно, из нас двоих идиот здесь только ты, — фыркнул я, но это было больше в шутку, чем всерьез. Он слабо улыбнулся, а потом положил мне руку на плечо, немного сжимая и поглаживая большим пальцем, что выглядело еще более интимнее, чем наши объятия несколько минут назад. — Как ты себя чувствуешь? — полюбопытствовал он. Я пожал плечами. — Вроде неплохо, — сказал правду я. — Голова еще немного болит, но твой отец обещал, что через неделю это пройдет. Со мной все в порядке, беспокоиться надо за водителя той машины. — Прости, что я… Я не собирался выслушивать, как ему жаль, что он так быстро сбежал и другую прочую хрень, которой страдает Эдвард. К счастью, я знал его хорошо до такой степени, что мог предвидеть его следующие слова. — Пожалуйста, не начинай, — почти умолял я парня. — То, что ты идиот, опровергать мы не будем, но твои извинения крайне неуместны. Блять, Эдвард, ты спас мою жизнь, — не выдержал я, а он удивленно посмотрел на меня. Наверное, он не ожидал такого эмоционального всплеска от меня. — Если бы не ты, я бы сейчас здесь не стоял. Я должен поблагодарить тебя и Розали. — Не стоит, — попросил Каллен. — Вместо благодарности просто больше не попадай в подобные ситуации, чтобы я мог спать спокойно. — Но ты никогда не спишь. — Вот именно. До встречи с тобой у меня была надежда, что я когда-нибудь усну вечным сном, но теперь я сомневаюсь. Я закатил глаза. Даже в этой вселенной у него есть суицидальные наклонности. И как выбить из него эту дурь? — Глупый вампир. — Странный человек, — поддразнил он. — Ладно, нам пора ехать, а то опоздаем. Точнее, мы уже опаздываем. Повезет, если приедем через пятнадцать минут после звонка. — О боже, не занижай свои способности, ты же знаешь, с твоей ездой мы доедем минут за… подожди, ты хочешь меня подвезти? — поинтересовался я и от этой мысли почувствовал приятное тепло в груди. Он кивнул. — Конечно, я же не только для разговора приехал. Он двинулся в сторону своей машины, но я, особо не думая над своими действиями, схватил его за рукав пальто. — Постой, Эдвард, — позвал я парня. — Я хотел сказать, что… я расскажу тебе правду о себе. Я расскажу тебе все, что ты захочешь знать. «Только не уходи. Не оставляй меня одного снова, я этого не переживу». Хорошо, что некоторые мысли остаются всего лишь невысказанными словами, а Эдвард так и не может залезть в мою голову. — Не торопись, — сказал парень, чем очень удивил меня. — Да, я хочу знать, что, черт возьми, происходит, но я могу подождать. У меня нет оснований доверять тебе, но я почему-то верю и согласен подождать. Ты внушаешь мне доверие, и я хочу, чтобы тебе было комфортно. А тебе явно неуютно говорить пока со мной об этом. — Ты даешь мне время, — изумился я. — Да, так будет правильно, я думаю. — Вау. — Ага, только не попадайся на глаза Розали или Джасперу, а то они будут ужасно злы, когда узнают, что я дал тебе карт-бланш. ХХХ — Вы с Калленом сегодня приехали вместе, — заметил Джон, когда я присоединился к нему на обеденном перерыве. Я встретился глазами с Эдвардом, он хитро улыбнулся мне, а потом отвернулся, продолжая разговор с Эмметтом. Ох, я даже не сомневаюсь, что он собирается подслушивать и наслаждаться этим. — Я даже не думал, что нас кто-то видел, потому что мы опаздывали с утра, — сказал я, пытаясь выглядеть непоколебимым. Джон усмехнулся, а Кейтлин, которая сидела недалеко от нас, перестала есть и разговаривать с девочками, явно подслушивая наш диалог. — Означает ли это, что вы… — Смотря, что ты имеешь в виду, — лениво отозвался я, будто мне вообще было все равно на этот разговор, хотя внутри меня бушевал ураган. Вебер задавал мне такие вопросы, ответы на которых найти я не мог. — Вы встречаетесь? Вот так просто и прямо в лоб. У Джона не было фильтров или тормозов. Похоже этим он заразился от Стэнли. Я подозреваю, что каждый житель этого небольшого города поставил перед собой цель смутить меня. Конечно, я утрирую, говоря «каждый житель», но как минимум пять человек из школы точно хотят сделать это. Пока это получилось только у Эдварда Каллена, но он за столь короткий срок успел еще и разозлить меня. — О, тут либерально настроены на геев? — засмеялся я, тем самым уходя немного в сторону от вопроса. Футболист фыркнул. — Ты издеваешься? Да в футбольной команде человек пять либо стопроцентные геи, либо би. Как минимум трое девушек из группы поддержки лесбиянки. И это я тебе рассказал о самых популярных кружках в школе, а ведь есть еще секция по плаванью, хор, кружок рисования и еще куча всего. В конце концов, мой брат гей! Мы все посмотрели в сторону его брата. — Джон! — возмутился Теодор, который все это время сидел рядом с нами. — «Как минимум трое»? А кто еще? Я знаю только про Карен и Джесс… — не смогла не вставить свое слово Кейтлин, но мы пропустили это мимо ушей. — Тео, — невозмутимо сказал близнец, обнимая брата за плечи. — Я же не в упрек это сказал, а чтобы показать Габи, что, несмотря на нашу провинциальность, мы хорошо относимся к секс-меньшинствам. Ты же знаешь, что тебе нечего стесняться. — Мой брат идиот, — застонал Теодор, посмотрев на меня. Я засмеялся. — Зато он заботится о тебе. Тео закатил глаза. — Нет-нет, не смей оправдывать этого прямолинейного болвана, — возмутился парень, поправив очки на носу. — Он хочет казаться таким открытым и всепонимающим, но сам он никогда тебе не расскажет, что происходит у него в отношениях. Теперь закатывал глаза Джон. — Оу, Тео, но я же уже говорил тебе, что мне просто не о чем рассказывать, — сделал невинные глаза Джон, а сам подмигнул мне, пока его брат не видит. — Если бы у меня что-то происходило в личной жизни, я бы обязательно рассказал тебе. Видимо, у них в семье нормально вот так по-доброму издеваться друг над другом. Но в основном, как я понимаю, издевается только Джон. — Ага, ври больше, — не поверил ему Тео, отодвинулся от брата и продолжил читать учебник по физики. Я надеялся, что после такого переполоха Джон забыл о своем вопросе, но он оказался не так прост, как я о нем думал. — Так, Габи, встречаешься ли ты с Эдвардом Калленом? Я автоматически посмотрел в сторону заветного столика, как и Джон и еще несколько ребят, которые слышали наш разговор. Эдвард уже ни с кем не говорил, он просто уставился в окно, будто в этой жизни его ничего не волнует, но уж я-то знаю, что он напряжен и внимательно нас слушает, вот же гребаный сталкер-вампир. — А тебе не кажется, что немного рановато для отношений? — опять ушел от вопроса я, но как-то уже не надеясь, что Джон и другие любопытные ребята отстанут от меня. — В конце концов, мы знакомы всего третью неделю. — Но он тебе нравится? — А кому он не нравится? Джон усмехнулся. — Он тебе нравится. — А еще мне нравится Розали Хейл, — оповестил его я, надеясь, что в будущем Роуз не убьет меня за это, но на данный момент она была самой подходящей кандидатурой. — Знаешь, она тоже ничего такая, я уверен, даже лучше, чем Эдвард. — Она девушка, — возмутился Вебер. Я засмеялся. — А ты имеешь что-то против девушек, Джон? И да, я же так и не сказал, что гей, так что… — Ты можешь просто сказать, кто тебе нравится? — уже не выдержала Кейтлин. — А то я совсем запуталась. То мы говорили про Эдварда Каллена, а теперь перешли на Розали Хейл. При чем здесь вообще Розали Хейл? — истерично спросила она, с ядом выплевывая ее имя. — Единственный, кто мне нравится на данный момент – это моя правая рука, она доставляет мне больше всего удовольствия, — очень грубо отшутился я, тем самым рассмешив Джона и вгоняя в краску Кейтлин и скромного Теодора. — Мне нравится твое чувство юмора, — оценил Джон, не переставая смеяться. Встав со скамейки, я сделал поклон. — Благодарю. Я очень давно придумал эту шутку и все ждал, когда можно будет ее использовать. ХХХ Когда я зашел в класс, Эдвард сидел на нашем привычном месте, а Кейтлин недовольно фыркнула, потому что Каллен не уступил ей свою парту. На биологии Эдвард не сказал мне ни одного слова про ситуацию в кафетерии, когда я сел рядом с ним. Он вообще был непривычно молчалив, но я решил пока не лезть ему в душу, а сосредоточиться на лекции. Но то ли я мало спал всю эту неделю, то ли мое легкое сотрясение давало о себе знать, я до конца не уверен. Внезапно мои веки начали тяжелеть, стоило мне сосредоточиться на том, что рисовал на доске мистер Холланд. В один момент я каким-то образом оказался в самом ужасном месте на земле. Это было именно то место, о котором вспоминать мне хотелось меньше всего, но непонятно как я оказался там. Тот самый темный замок, те самые фигуры в черных плащах, среди которых три отличались ото всех своим могуществом. Эти фигуры наводили на меня ужас, и впоследствии, я даже не сомневался, я еще о них вспомню. Это были бездушные монстры, потерявшие остатки человечности, которые убили меня и всю мою семью. Я был в Вольтерре. А передо мной были Вольтури. Это не был эпизод из моей другой жизни. Это был обычный кошмар, но стоило мне посмотреть в кровавые глаза Аро, увидеть его улыбку психопата и протягивающуюся ко мне сморщенную руку, как меня бросило в дрожь. Его голос пытался заманить меня к себе, но я не мог разобрать, что именно он говорил мне. Я и не хотел слушать и вникать, мне просто хотелось убраться отсюда подальше, не видеть этих монстров. Но я застыл как вкопанный, я не мог пошевелиться. А когда Аро почти дотронулся до меня, я открыл глаза и снова оказался в кабинете биологии. — Габи? — позвал меня Эдвард. Тяжело дыша, я осмотрелся. Я действительно был в школе, в безопасности, но до конца поверить в это не мог, перед моими глазами все еще стояли темные фигуры и их жуткие кровавые глаза, которым нужен был не только я, но и близкие мне люди. Урок недавно закончился, большая часть студентов уже ушла на перемену, а учитель стирал мел с доски. Эдвард тронул меня за плечо, но я отшатнулся от него, потому что его холодные прикосновения напоминали мне о том кошмаре. — Я… мне… — задыхался я. — Мне надо идти. — Габи, стой! Но я уже не слушал его. Оставив в классе все свои вещи, я выбежал из кабинета. Я добежал до конца коридора, где был мужской туалет. Закрывшись в кабинке, я упал на колени и позволил моему завтраку и обеду выйти наружу. Я услышал, как кто-то вошел вслед за мной в туалет, и я даже не сомневался, что это был Эдвард. Он остановился около моей кабинки и терпеливо стал ждать, пока мне не полегчает, а лучше мне так и не становилось. Наконец, я вышел из кабинки, чувствуя себя так устало, словно пробежал марафон. — Держи, — сказал Эдвард, протягивая мне бутылку воды. Я охотно принял ее и стал жадно пить. — Эй, будь аккуратней, а то подавишься. Эдвард положил свою руку поверх моей, которая держала бутылку. И тут я почувствовал. Я почувствовал то самое притяжение, то самое идиотское электричество, которое проскользнуло между нами через прикосновения. Не знаю, почему тогда в классе я ощутил отвращение от его холодной руки, но сейчас это было совершенно противоположное чувство. Если сегодня утром его запах я сравнил с домом, то его прикосновения чувствовались как зарождение чего-то нового и поистине прекрасного, чего-то крепкого и очень долгого. Чего-то вечного и преданного. Я не ощущал этого раньше, потому что до этого мы не прикасались друг к другу вот так, кожа к коже. Можно ли это свалить на Беллу? Я очень сомневался, но все равно сделал это. Я взглянул на Эдварда и понял, что он тоже испытывал такое же чувство. Он смотрел своими светлыми, но на несколько тонов потемневшими отнюдь не от голода глазами, так жадно и чувственно, что я почти поддался вперед. Если бы я сделал это, я уверен, он бы позволил мне, в эту самую минуту Эдвард не смог бы оттолкнуть меня, но остатки разума кричали на меня, они были возмущены моими намерениями, поэтому я просто стоял и смотрел на него. — Ты в порядке? — спросил у меня Эдвард, все еще не отрывая от меня взгляда и не отпуская мою руку. Мне хотелось, чтобы этот момент не заканчивался. Эдвард был мне нужен как еда и воздух для обычного человека, а в продолжительности этого момента я нуждался как в солнце. Я кивнул. — Да, я просто… И он убрал свою руку, а мир для меня снова приобрел обычные блеклые краски, и самым ярким и запоминающимся пятном в этом мире были его глаза. Я обещал себе, что буду держаться подальше от Эдварда и его семьи, но я не просто не сдержал свое слово на второй день, я еще и позволил проникнуть Эдварду куда глубже, чем он должен был. — Я отвезу тебя домой, — сказал Эдвард, беря мой рюкзак и закидывая на свое плечо. — У меня физкультура, — очень слабо запротестовал я, пытаясь безрезультатно прийти в себя. — Не-а, у тебя освобождение. — Ты не можешь такие вещи решать за меня! — Могу, если это вредит твоему здоровью. Эдвард не собирался принимать во внимание мои возражения, он просто взял в заложники мой рюкзак и вышел из туалета, уверенный, что я пойду за ним. И он был прав, черт возьми. — Вот же сукин сын, — пробормотал я себе под нос, выходя за ним. В общем, наши колкие словечки в адрес друг друга вернулись на свои места. Я нагнал этого негодяя на лестнице и просто пошел рядом с ним. — Ты не можешь уехать, — все не унимался я, пытаясь найти убедительные аргументы. — У тебя же наверняка есть шестой урок! — Да, но от одного прогула мне ничего не будет, — держался за свое Эдвард, говоря это с каменным выражением лица. — Будет очень подозрительно, если и тебя, и меня не будет на уроке, — а я все придумывал новые оправдания. — Никто даже и не заметит, у нас все равно разные предметы стоят шестым уроком, — фыркнул Каллен. — Тем более, половина школы и без этого думает, что мы с тобой встречаемся. Мы вышли на парковку. Людей там было немного, потому что большинство либо уже уехали домой, либо разбежались по кабинетам. Однако нашлось несколько зевак, которые с любопытством смотрели на нас. Что там Эдвард говорил про то, что никто даже не заметит нашего отсутствия? На улице моросил мелкий дождь, было так свежо, что мне немного полегчало. — И как ты к этому относишься? — К чему именно? — уточнил он, будто не понимая, о чем именно я спрашиваю. — К слухам про нас. Его глаза сощурились. Он посмотрел сначала на меня, потом на свою машину, к которой мы наконец-то подошли, потом снова на меня. В конце концов, он пожал плечами. — Не уверен, нравится мне это или нет… — Ах, ты не уверен! — возмутился я, закатив глаза. — Но меня определенно забавляет, что они сделали ставки на то, как скоро мы начнем встречаться, — бросил Эдвард так, словно это была мелочь, которая происходит каждый день в его жизни, и спокойно сел в машину. Честное слово, на этих словах моя челюсть грозила поцеловаться с асфальтом и не вернуться. Я быстро запрыгнул в машину с другой стороны, набрасываясь на него с расспросами. — Подожди, ЧТО ОНИ ДЕЛАЮТ? — закричал я. Моя реакция очень повеселила Эдварда. — Они делают ставки, — невозмутимо сказал Эдвард, начиная выезжать с парковки. — Знаешь, уже большая часть школы поучаствовала в этом. — Как давно это началось? — Сегодня утром. — И каковы прогнозы? — уже спокойнее поинтересовался я. Я подумал, что мне нет смысла злиться. На самом деле, будь я в качестве наблюдателя, я бы тоже заинтересовался сложившейся ситуацией и внес свою лепту. — Многие поставили на то, что мы уже встречаемся некоторое время. Девушки, которым ты очень нравишься, заявили, что мы просто друзья, но они не опровергают, что между нами что-то есть. Некоторые уверены, что встречаться мы начнем через несколько недель. Мои братья поставили на то, что мы придем вместе на танцы Сэнди Хокинс, которые послужат отсчету наших отношений. Кажется, мой мозг на этих словах перезагрузился, а слова в пучине новой информации просто затерялись. — Твои братья тоже участвуют в этом цирке? — переспросил я. Хотя чему я удивляюсь? Но ладно Эмметт, а Джаспер-то куда? Я не знаю, в какую сторону повернется моя жизнь в будущем, но мысленно я пообещал, что как-нибудь отомщу этим двоим. Эдвард кивнул, паркуя свой вольво за моим шевроле около дома. За всеми этими разговорами я даже не заметил, как мы доехали до моего дома. — Участие Эмметта и Джаспера так воодушевило многих, что они тоже поставили на вариант с танцами. — Теперь я точно не пойду на танцы Сэнди Хокинс. Эдвард рассмеялся. — Мои братья просто в восторге от всего происходящего, — поделился Каллен. — Да, Джаспер немного недоволен, что ты нам так и не сказал правду, он даже предлагал перейти к очень радикальным мерам… — О, тут я даже не сомневался. — Но в какой-то момент он позволил себе просто расслабиться, и Эмметт втянул его в эту игру. — А что по этому поводу видит Элис? — О, у нее совершенно иной взгляд на ситуацию, — недовольно фыркнул Эдвард. Я сочувственно посмотрел на Каллена. — Она скрывает свои мысли? — догадался я. Эдвард как-то страдальчески вздохнул, а я почувствовал себя женушкой, которая готовится успокаивать своего мужа, пришедшего разбитым и усталым с работы. — Да, — просто ответил Эдвард. — И начинает переводить гимны разных стран на другие языки, — делал предположения я. Каллен взглянул на меня так, словно я смыл в унитаз его любимую золотую рыбку. — Ты издеваешься надо мной? Я отвел взгляд. — Эм… не совсем. Да, я издевался. Это было что-то вроде мести, потому что до этого Эдвард явно наслаждался моей реакцией, когда сказал мне о ставках. — Ладно, сколько девушек собираются пригласить меня на танцы? — решил перевести тему я. — Ну, в первых рядах точно будет Кейтлин… — О нет, можешь даже не продолжать, — прервал его я, даже не представляя, какой кошмар ждет меня в ближайшие три недели. — Нет, я ни за что на свете не пойду на танцы. — Есть человек, ради которого ты точно пойдешь, — не согласился со мной Эдвард. — Боже, ты меня заинтриговал. — Тереза хочет пригласить тебя. А вот это было действительно неожиданно. Я был почти на сто процентов уверен, что Тереза именно та девушка, которая скептически относится к таким мероприятиям, а может даже ненавидит их. — Я надеюсь, она не… Эдвард покачал головой, поняв меня с полуслова. — Нет, ты ей не нравишься в этом плане. Она потом сама тебе все объяснит, но это будет настолько важно для нее, что ты пойдешь на эти танцы. — Это тебе Элис сказала? — Нет, это я просто хорошо узнал тебя за две недели. — Не забывай, что одну неделю ты был на Аляске. — Значит, за одну неделю я узнал тебя довольно неплохо, — улыбнулся Эдвард так, будто считал это своей личной победой. Я внимательно посмотрел на него и понял, что с меня хватит на сегодня. Этот учебный день был чересчур насыщенный, и сейчас мне требовался отдых. А еще я сегодня уже успел наделать глупостей в отношении Эдварда Каллена. Не хочу ляпнуть или сказать что-то не то снова. — Так, все, я сваливаю, — отрезал я, хватая свой рюкзак и начиная открывать дверцу машины. — Я заеду за тобой завтра, — сказал Эдвард таким тоном, который не требовал возражений. Я фыркнул, захлопывая дверь машины. — Да пожалуйста! — недовольно произнес я, направляясь к своему дому. Хотя мысленно я был в восторге.