Горнолыжный курорт

Киришиме впервые снился настолько яркий и запоминающийся сон. Он видел Бакуго и настолько четко, что мог увидеть блики от лампы в его глазах, и это как всегда хмурое лицо, холодный взгляд. Но вдруг все резко пропадает и Эйджиро слышит голос Юки: — Пожалуйста, пусть с тобой папа улыбается искренне. — О чем ты? Что я должен сделать? - Киришима отчаянно кричал в пустоту, но ответа не было. Тьма перед его глазами понемногу исчезла, и он, открыв глаза, снова был в своей комнате. Киришима встал словно пьяный, голова гудела от вопросов, но что ещё больше шокировало: он запал на этого босса-колючку. Эйджиро решил остудить голову, поэтому направился в ванную. И как назло столкнулся с Бакуго, от чего сердце пустилось отплясывать чечётку. Киришиме повезло, что его начальник был как всегда непоколебим, поэтому лишь отступил в сторону, пропуская рассеянного омегу. Дальше никаких происшествий не случалось, день прошел тихо, мирно. Эйджиро как следует изучил предстоящую работу и территорию, где она будет происходить. Они снова гуляли втроём: Юки резвился и скакал из стороны в сторону, Эйджиро даже успел прокатить его на своей шее. Бакуго едва заметно улыбнулся, когда увидел весело смеющегося сына вместе с Эйджиро, но это ускользнуло от омеги, зато Юки очень хорошо запомнил эту улыбку. По возвращению, Серо пригласил Бакуго выбрать меню на неделю. В это время Эйджиро с Юки продолжали играть в детской. — Эйджиро, ты слышал меня вчера ночью? — Юки поднял на парня, полные надежды, карие глаза. — Про твоего папу? — Да, — закивал Юки — Пойми, — Эйджиро виновато отвёл взгляд, — не так просто заставить человека улыбаться, тем более мы с ним знакомы всего пару дней. Да, Бакуго хороший человек, но я его подчинённый и... - его перебил Юки: — Пускай так, но ты, играя со мной, заставил папу улыбнуться, к тому же искренне, а не так, как обычно. — понуро закончил он — Хей, Юки, — Эйджиро потрепал его по волосам, от чего тот поднял голову, посмотрев в глаза парню, — почему же я? Я не единственный в этом городе, и наверняка Бакуго мог познакомиться с кем-то из посетителей. — Я хочу, чтобы ТЫ стал моим папой! Красноволосый сначала даже опешил от такого, он не мог никак ответить ребёнку. Разумом он понимал, что это ещё совсем маленький мальчик, который много не знает, но что внутри предательски ёкнуло, когда Юки сказал эту фразу. Тепло разливалось внутри него, согревало грудь, заставляло сердце трепетать, а руками тянуться к этому чуду напротив. — Все не так просто, ты должен ещё будешь узнать меня и твой папа тоже. Со мной, может, станет веселее, но больше обещать не могу, — Киришима ободряюще погладил мальчика по голове, тот в ответ лишь прижался теснее к омеге. Парень обнял мальчика, поглаживая широкой ладонью по пушистым волосам. В этот момент зашёл Бакуго, явно не ожидавший такой картины. Но удивление на лице моментально сменилось привычным безразличием. — Ты свободен, можешь идти, — устало проговорил Кацуки, садясь рядом с сыном. — Тогда я пойду к себе, — быстро оттароторил Эйджиро, когда он собрался вставать, детская ручка крепко сжала край его футболки, — Юки, я же всё-таки пообещал, значит будет, а пока будь с папой. Киришима погладил его руку, и хватка ослабла, уже закрывая за собой дверь, Эйджиро услышал, как Бакуго спрашивал, что помощник имел ввиду, а Юки ответил лишь о том, что будет весело. Киришима улыбнулся, но внутри его голову разъедали вопросы : Почему даже сын Бакуго замечает, что тот улыбается неискренне? И все же почему именно Киришима понравился Юки? Эйджиро потряс головой, что-то на него не похоже — слишком много думать и заморачиваться. Если обещал — значит развеселит Юки и Бакуго, улыбаясь своим мыслям, он направился в свою комнату.

***

— Киришима!!! — именно с этого оглушающего крика Бакуго началось утро бедного Киришимы, который подскочил на кровати и в итоге оказался на полу. Все-таки она не была предназначена для таких прыжков. — Кто? Где? — офигевший от жизни Эйджиро снизу вверх смотрел на Бакуго — Я сегодня весь день буду у себя в кабинете, а завтра еду в командировку. Меня неожиданно пригласили как представителя, причем единственного, поэтому Юки на тебе. — дверь захлопнулась за уже спокойным Кацуки. Эйджиро отходил от этого минут пять. Он просто не мог понять, что это вообще только что было. После Эйджиро переоделся, сбежал по лестнице вниз, где было совершено тихо, только из столовой слышались два голоса. Парень направился туда, в итоге обнаружил завтракающего Юки и рядом Серо, который болтал с ним. — Доброе утро! — почти одновременно поприветствовали вошедшего Эйджиро — Доброе. Кстати, Серо, хочу тебя спросить, не возражаешь? — Отвечу на любые вопросы, — улыбнувшись, Серо развёл руки в приглашающем жесте — Почему Бакуго с утра такой? Это из-за поездки? — Эйджиро задал наиболее важные из всей сотни вопросов о своём начальнике. — Нууу, как тебе сказать. Я работаю с Бакуго с самого начала и могу точно сказать — у него к тебе точно особое отношение. Потому что если он вежлив с тобой, ты его подчиненый и все. Кричит на тебя — значит, доверяет и понимает, что ты его не предашь. Но если увидишь как он кричит на прохожего — он действительно зол. Правда через некоторое время и ты сможешь понимать его без слов, только у меня это до сих пор не очень получается. Желаю удачи. — Серо похлопал Киришиму по плечу и повернулся, подмигнув Юки, а тот в ответ. Голова Эйджиро теперь ещё больше раскалывалась от вопросов, но отмахнувшись от них, он приступил к своим прямым обязанностям. Позавтракав вместе с мальчиком, Эйджиро решил пойти с ним гулять по территории, чему Юки был очень рад. Киришима много где работал, в том числе и в оранжерее( из-за безвыходной ситуации). Парень показывал цветы и деревья, рассказывал о них. Говорил Юки о том, что если хочешь показать цветок, то лучше его не срывать, а лучше сфотографировать, но если очень хочется, то пересадить в горшок. Они ещё долго гуляли по саду, пока не устали и сели на лавочке под раскидистыми ветвями сакуры. Сейчас она уже не цвела и поэтому поднималась над садом одним большим зеленым облаком; ветер колыхал листья дерева, заставляя танцевать причудливые танцы. Юки, сидящий рядом с Эйджиро, уже успел заснуть и теперь удобно расположился на коленях у парня. Киришима осторожно начал гладить его по светлым волосам, которые оказались очень мягкие. Мальчик в ответ ближе прижался к омеге, не открывая глаз, на что Эйджиро улыбнулся, продолжая рассматривать сакуру. Но когда опустил глаза, то не сразу понял, что у него на коленях все еще лежит Юки, а не Бакуго. Сейчас он был очень похож на своего отца — чуть сведенные брови к переносице, губы, которые не трогает улыбка. И стоило руке Эйджиро пройтись по его волосам, погладить нежную коже на щеке — лицо мальчика расслабилось, и губы дрогнули в едва заметной улыбке. На улице начинал усиливаться ветер, поэтому Киришима, аккуратно подхватив маленькое тельце, понес его домой, прижимая к груди. Положив Юки на кровать, он накрыл его одеялом, и, поцеловав в лоб, ушел из комнаты. Эйджиро неожиданно почувствовал голод, поэтому решил зайти на кухню к Серо. Повар же, как будто предчувствуя, уже заканчивал готовить небольшой перекус, почему-то только на одного человека. — Спасибо, Серо. Было очень вкусно. Но почему ты приготовил только на одного? — поднял голову от стола Киришима, все еще жуя. — Бакуго разве не спустится? Произношение Эйджиро вызвало смех у Серо, и он все еще с легкой улыбкой развел руки в стороны, отвечая на вопрос: — Конечно, можешь попытаться отнести еду Бакуго, но он терпеть не может, когда к нему в кабинет кто-то заходит. — Я все-таки попробую, - Киришима с лицом, словно принял вызов биться насмерть, направился к кабинету Бакуго под сочувствующий взгляд Серо. Эйджиро встал возле двери кабинета и тихонько постучал — ответа не последовало. Тогда парень решил пройти внутрь, молчание — знак согласия. Внутри почти вся мебель была из дерева и цвета темного шоколада — деревянный стол у окна, где восседал Бакуго, который до сих пор не заметил вошедшего. Такие же темные были стеллажи с множеством книг, и узорчатый ковер лежал на полу, стены были выклеены в обои приглушенного зеленого цвета. Киришима неспеша приблизился, поставил стакан сока и сендвич; все это время Бакуго не поднимал головы на него и будто бы не замечал. Но мгновение — он поднимает голову, их глаза встречаются, а носы почти соприкасаются. Эйджиро так и застыл в согнутом положении, не имея возможности сдвинуться хоть на миллиметр под этим властым, тяжелым взглядом альфы, а запах Бакуго только подливал масло в огонь, отрезая все пути к отступлению. Альфа же несколько секунд недоумевал, потом со свирепым выражением лица отскочил от Эйджиро с громким криком: — Какого хуя!? — Всего лишь еда и я, — Киришима все ещё оставался в прежнем положении, только разогнулся титаническим усилием воли. — Я вижу, блять! Какого ты здесь делаешь?! — Спокойно, — Киришима поднял руки вместе с подносом, — Я ничего плохого делать не собираюсь, — омега улыбнулся, закрыв глаза, — лишь позаботился о твоём желудке и мозгах, так как без еды голова сильно варить не будет. — Он сейчас доверил жизнь этому неуравновешенному альфе, нес что-то про правильное питание, потом снова замолчал, похоже, он совсем сошёл с ума. А пока Киришима с закрытыми глазами и улыбкой от уха до уха стоял посреди комнаты с поднятыми руками, Бакуго в это время приблизился к нему. Он всегда остро воспринимал запахи, но от Эйджиро не пахло страхом, его запах не усилился. Его аромат лаванды наоборот успокаивал, согревал, словно тёплый шарф в стужу. Бакуго казалось, что через нос он сразу попадает в душу, в самую глубину его груди, обдавал жаром все на своём пути. Мышцы и нервы, что были до этого напряжены, расслабились. Кацуки подошел ближе к омеге, вдохнув этот запах. Но, вскоре, осознав свои действия, выставил его за дверь, для Бакуго это было слишком — снова подпустить кого-то так близко. А за дверью Киришима продолжал улыбаться, только уже краснея, он был рад, что его догадки оправдались, и Кацуки на самом деле очень хороший. А запах усилился, когда Бакуго подошёл к нему, что тоже радовало.