***
Утром весь дом ждал приезда его хозяина. Стол был накрыт по инициативе Эйджиро, который заявлял, что каждый уважающий себя человек должен после дороги поесть, кто бы он ни был. Киришима с сидящим на его плечах Юки ждал у ворот Бакуго. Наконец появилась машина, из окна которой изредка высовывалась светлая макушка. Эйджиро уже догадался, что Кацуки ругается с водителем, и это подтвердили крики, вырывающиеся из машины. Водитель остановился и стоило Бакуго вылезти из автомобиля, как машина скрылась из виду. А блондин продолжал орать так, что пришлось Эйджиро закрыть уши сидящему на его плечах Юки. — Бакуго, не бомби! — в тон Кацуки крикнул Эйджиро. Испепеляющий взгляд не заставил себя долго ждать, но на Киришиму это сильного впечатления не произвело, он лишь показательно прикусил язык. Парень громко протопал к Бакуго, снял с плечей Юки и втиснул в руки блондину. Улыбаясь крикнул " С приездом!", взял сумки работодателя и прошествовал в дом, головой показывая следовать за ним.Часть 4
25 апреля 2018 г., 23:15
Все десять дней были очень весёлые, Юки с Киришимой дурачились и бесились, с первого взгляда можно было даже не угадать: где ребенок, а где взрослый, только по телосложению и росту. Они иногда настолько расходились, что даже Серо на них прикрикивал, чтобы утихомирить. Но самым запоминающимся для этих двоих был предпоследний день перед приездом Бакуго.
Пообедав, Киришима вспомнил, что Бакуго оставил машину и сказал, что на ней ему можно ездить. Тем более Юки так завороженно смотрел на эту машину, что решение пришло к Эйджиро сразу же.
— Юки, ты хочешь покататься?
— Конечно! — воскликнул мальчик.
Тогда парень посадил Юки в детское кресло спереди, а сам сел в водительское, и они стартовали из гаража в неизвестном направлении. Эти двое исследовали все вокруг, подъезжали близко к вершине горы, до пешеходной зоны, объехали все улицы и закоулки. В середине пути они потерялись, долго изучали карту и спорили, где же здесь север, потом кое-как выбравшись, ещё раз проехали по району и уже под вечер вернулись домой. Их уже встречал недовольный Серо с половником в руках, он ничего не сказал, лишь стукнул им по макушке Киришиме, а Юки надел на голову, после чего почти войдя в дом, улыбнулся им и показал язык. А Эйджиро с Юки рассмеялись. Серо лишь для порядочности их проучил, на самом деле, он приготовил для них очень вкусный ужин, после которого двое непосед улеглись спать на кровати Юки, как мускулистый и высокий Эйджиро туда поместился — было огромной загадкой даже для него.
Весь последующий день Киришима с Юки помогали разбирать весь хаос, который они устроили. Убираться пришлось долго и упорно, поэтому вечером, когда уставшие Эйджиро и Юки лежали на полу, к ним присоединился Серо, упав рядом.
— Слушайте, может всей кучей в ванную пойдем, она вроде большая, — лениво протянул Киришима.
— Давай, — в унисон ответили Юки с Серо, которые, как и он, не хотели совершать лишних движений.
Но стоило им постоять под водой минут 15, как вся усталость тут же испарилась. Юки принялся нарезать круги по огромной ванной комнате, а Серо с Киришимой поочередно выпрыгивая за ним из-под огромного, во всю стену душа, пытались поймать неугомонную электростанцию. Как следует наигравшись, набегавшись и истратив последние силы, они разбрелись по своим комнатам, но до этого Киришима с Серо сопроводили и уложили Юки. Серо завернул в дверь рядом с Киришимой. Оказывается, рядом с комнатой парня была не только комната Юки, но и Ханты.
— Спокойной ночи, — улыбнувшись, пожелал Киришима.
— Спокойной, — зевнул в ответ Серо, и они разошлись.
Киришима лег спать, но сон так и смыкал веки, несмотря на усталость. В груди Эйджиро было настолько тепло, что ему казалось, что он сейчас один сплошной обогреватель. Счастье билось внутри, заглушая сердце, Эйджиро чувствовавал, что дальше все будет ещё лучше, а этот дом уже стал ему родным, будто жил он здесь всю жизнь. Перед его глазами невольно всплыл образ Бакуго, омега считал его хорошим человеком, но было странной одно — он ни разу не позвонил, чтобы узнать про сына. Но этот вопрос не успел помучить Киришиму, так как усталость взяла своё, и он уснул.