Flame and ice

      Тетя Мэдди много раз говорила беречь сердце. У нее бывали видения. А я толком не слушала ее, в этих случаях. А зря.       Я сидела в школе и смотрела в окно. На улице медленно пролетали снежинки. Они мне напоминали людей. Их очень много, но все они разные, нет повторяющихся. Некоторые летят кучками, а некоторые одиноки. Но все, абсолютно все, безумно красивые.       Лесли вызвали к доске решать какое-то занудное уравнение. Я не очень люблю алгебру, но все же могу замечать ошибки и правильно решать задачи. Главное — понять систему.       В принципе с людьми почти также. Думаешь, что он идеален, так же как вишенка на торте, а на самом деле внутри он оказывается гнилым, как яблоко с червями.       Придя в столовую, я поняла, что мое сравнение с яблоками и червями оказалось не так далеко от правды. Мне попалось подгнившее яблоко. Так что из своего обеда я попила только сок и съела довольно вкусный карамельный десерт.       Со мной и Лесли за стол сели Рафаэль и Шарлотта. Но потом к нам подошла довольно неожиданная гостья. Этой гостьей оказалась Аманда. Да, да, та самая Аманда, с которой приехал Гидеон. Я и девочки уставились на нее, а Раф спросил: — Так тебя все-таки определили на младшие классы в Сент-Ленноксе? — Да! Я рада, что могу работать в школе, в которой учатся друзья и родной брат моего любимого. — на последнем слове я сильно сжала стакан. А потом чуть не выпрыснула обратно все, что успела отпить. — Можно я к вам подсяду? — все за нашим столиком посмотрели на меня — Да, конечно! — дружелюбно ответила я, по крайней мере попыталась. — Вся для (надоедливой) подруги Гидеона. — Как мило, спасибо… э-э-э… прости, никак не могу вспомнить твое имя… — Гвендолин. — Точно, Гвендолин! Красивое имя, кстати говоря! — Да, спасибо.       Именно этот перерыв на обед казался мне безумно долгим и я хотела пойти поскорее на занятия, подальше от этой милой Аманды. Поближе к одиночеству.       Последним уроком была физкультура. Надо признаться, на физкультуру я не люблю носить женские футболки или майки, а просто обожаю носить большие и мужские, в сочетании с леггинсами. Так вот из-за этого надо мной любит прикалываться самая популярная девушка параллели — Куинни Байт. Она, наверное, за последние шесть или семь лет успела повстречаться, перецеловать и переспать со всеми симпатичными парнями школы, не смотря на то, что они были или старше или младше нее. Главное что она перестала и это не успело дойти до моего младшего братика.       Возвращаясь к уроку и моей физкультурной форме. Куинни решила задевать меня через самое сокровенное. А именно через мою семью и мою личную жизнь. В этот раз она решила убить двух зайцев. — Эй, Гвенни, симпатичная футболка! — крикнула она через весь зал, так чтобы все обратили на нас внимание — Только вот проблема — футболочка-то мужская… у папочки забрала или у парня одолжила? Ах, точно, у тебя же ни того, ни другого нет. — после этого она расплылась в ехидной ухмылочке, а во мне закипала злость.       Если я пойду и изобью ее, мне это раз плюнуть, то поверят ей, а не мне. Другие не будут ничего говорить в мою защиту, я ведь серая мышка, а не королева параллели. Да и кто может обвинить такую невинную на вид девушку — тонкая талия и шея, блондинистые вьющиеся волосы, невинные голобые глаза, ресницами которых она так умело пользуется при своей любимой роли — маленькой принцессы. Тем более она дочь какого-то там важного политика или адвоката. Сама невинность. Но это лишь маска. На самом деле она являлась зачинщицей почти всех драк, и не будем забывать, что за все одиннадцать лет учебы она: переспала с 30 парнями, встречалась с 289, а поцеловала 297! Вот кто кто, а она умеет держать парней при себе. Не то что я. Но, в принципе, я не жалуюсь, мне и одной хорошо.       Ко всеобщему счастью, меня успокоила Лесли, а удержали на месте Шарлотта с Рафаэлем. — Если ты не будешь обращать внимание, то она отстанет! — сказала мне кузина — Уже пробовали, — ответила ей Лесли. И действительно, бесполезно что-либо игнорировать, если это что-то идет от Куинни.       На самом деле это не единственное, что сильно задело меня в тот день.       После школы за мной, как обычно, ложа прислала лимузин и сопроводителя. Только до этого дня им был мистер Марли, но сегодня за мной прислали не кого-нибудь, а самого Мистера-я-тебя-люблю-но-со-мной-будет-другая, то есть Гидеона.       Больнее всего видеть его счастливым с другой девушкой. Когда он вышел из машины и увидел Аманду, а она увидела его, то они буквально кинулись друг другу в объятья и потом поцеловались. И при этом Гидеон выглядел самым счастливым человеком на свете. Они вдвоём будто излучали лучи счастья, которые врезались прямо мне в душу.       Я сразу вспомнила, каким мягким и нежным светом светятся изумрудные глаза Гидеона, когда он так смотрит. Его складочки около рта, когда он широко улыбается. Я вспомнила какая у него гладкая, без единого прыщика, кожа. Сладкое и пьянящее прикосновение его шероховатых губ… Мне хотелось просто потеряться в своих же воспоминаниях и чувствах, но нужно было притворяться, как будто все в порядке.       Проходя мимо парочки голубков, я заметила, что Аманда зарылась руками в волосы Гидеона. И, как я и думала, я вспомнила, что в первую нашу встречу мне в голову пришла идея погладить его сильные и блестящие на солнце волосы.        Но, дойдя до машины, я остановилась и обернулась на влюблённых. Они еще раз поцеловались и Гидеон заговорил с ней: — Что ты здесь делаешь? Не то чтобы я не был бы рад увидеть тебя раньше, чем еще через четыре часа, просто удивляюсь. — Ты забыл? Я прохожу практику в университете. Мне определили сюда, точнее я попросилась сюда, чтобы приглядывать за Рафаэлем и Лесли. — и она многозначительно улыбнулась, а Раф с Лесли синхронно закатили глаза. — Эй, Ромео и Джульетта!!! Хватит чирикать, пора ехать! — сказала я и Аманда одарила меня грозным взглядом, а Гидеон нежно отстранился и подошел ко мне, от чего у меня перехватило дыхание. Он посмотрел своими пронзительными, изумительными глазами прямо в мои и, открыв дверь в машину, сказал: — Садись, Гвен.       Признаюсь честно, я хотела прибить этого высокомерного парня на школьной парковке. Но в то же время я и ужасно хотела его поцеловать. Мое глупое сердце все время при одном виде Гидеона начинало биться быстрее, а иногда еще и замирало. Мне просто было сложно поверить, что этот нежный и милый парень, который появляется при виде Аманды, является тем самым спокойным и хладнокровным парнем, которого я встретила в Темпле практически год назад.       На элапсацию мы прибыли вовремя, несмотря на пробку по пути. Фальк дал нам распоряжения, миссис Дженкинс дала нам немного еды с собой и мистер Джордж отправил нас в 1953. На элапсации Гидеон спал, а я пыталась учить очередной сонет Шекспира. Несколько раз я смотрела на него и он казался мне таким маленьким, безметежным и беззащитным, что хотелось толлько и делать, что стоять и оберагать его от всех бед. Случайно мне в голову опять полезли воспоминания, о том когда он лежал в больнице с практически белым лицом, растрепанными и разбросаными по подушке длинноватыми волосами, на щеках и подбородке небольшая щетина…, но сечас его волосы сантиметров 6 — 7 в длинну, он гладко выбрит, а кожа немного загорелая. Трудно и представить, что это тот самый парень, которого мы с мистером Джорджем чуть не сшибли по пути в Доументариум. Однако его манеры, его поведение — ничего особо не изменилось, только внешность, и то чуть-чуть.       Гидеон вдруг начал ворочаться во сне. Он стал чаще дышать и мне казалось ему сниться не самый приятный сон. Вдруг он промямлил: — Гвен… Гвенни… Гвенни нет, не надо… Гвен. — и тут он проснулся. Открыл глаза и провел взглядом по комнате. Его изучающий взгляд задержался на мне, из-за чего я залилась краской. Но всё-таки решила держать себя в руках. — Как спалось? Видно не самый приятный сон. — он посмотрел в мою сторону не понимающе. — Ты не ровно дышал и ворочался — ответила я на немой вопрос Гидеона — Да, не самый приятный — мне, почему-то, захотелось его подколоть, но и было любопытно почему он бормотал мое имя — Что-то связанное со мной? — спросила я и прямо посмотрела на него — Что? — Ты бормотал в конце. — А… ну да, есть такое, — он сущенно почесал за ухом, но потом быстренько вернулся и сообщил — У нас еще 15 минут до прыжка обратно в 2012. — Спасибо, — поблагодарила я, скорее саркастично, чем искренне и быстро собрала все тетрадки и учебники в рюкзак.       После нашей непринуждённой беседы в конце элапсации и беребрасывания шутками по пути наверх я никак не ожидала увидеть на парковке у дома, в котором располагалась Ложа её. Спокойно падали снежинки, лежали сугробы, плыли тучи, а посреди парковки стояла Аманда и ждала Гидеона. Последнее что я заметила на его лице — это легкое изумление, а потом он радостно бросился прямо в объятия своей любимой. Они снова целовались.       Новая волна боли накатила на меня и я держалась из последних сил, чтобы не зареветь, хотя так хотелось. Я подняла глаза к небу. На меня опускались редкие снежинки. Но по щекам все-таки текли горячие слезы. Они текли произвольно, я не имела контроль над ними. Вся та горечь, которая копилась во мне с момента его отъезда во Францию и до сегодняшнего дня хотела выплеснуться наружу, но я сумела сесть в машину, доехать до дома, подняться в свою комнату и обессилинной рухнуть в кровать и разразиться слезами, которые три месяца с небольшим копились во мне, все те эмоции, все то что я так тщательно пыталась скрывать вырвалось наружу.       Я уже и не помню всего, что происходило тем вечером, помню только то что приходила мама, приходила Шарлотта, они меня успокаивали. Мистер Бернхард принес мне чайник с зелёным чаем, панацеей от разбитого сердца в нашей семье. Прилетал пару раз Химериус проверял меня, пытался успокоить, но мне было не просто плохо, мне было паршиво и было безразлично на все происходящее, что я подумывала даже о суициде. Но все что происходило тогда, для меня как в тумане, может виноват чай, а может мое состояние тогда, но я отчетливо помню, что проснулась на следующее утро полностью опустошённой…