Flame and ice

      Суаре. Как же мне нравиться на приемах у леди Бромптон! А ее фантастически, дьявольски вкусный пунш это чудо света! Я помню чудесную музыку, мягкий свет свечей, разговоры, чудесно одетые господа…, но это не последнее, что мне удается запомнить. Последнее мое воспоминание с того вечера просто ужасно…       Лорд Алестер все никак не уймется. Он все еще пытается поймать и убить нас. Вот он делает резкий выпад в мою сторону и я чувствую холод. Холод в области сердца. Чувствую как из раны сильным потоком течет кровь. Слышу вскрик Гидеона, а потом более яростное лязганье железных шпаг. Снова вскрик, но уже от лорда Алестера. Вокруг меня начинают кружиться золотые пылинки. Меня окутывает сон. Мои веки смыкаются и последнее, что я разбираю — рядом садится Гидеон и проводит рукой по моей щеке от виска к подбородку…, а дальше темнота…       Я открываю свои глаза очень осторожно, но сразу же жмурюсь — вокруг все белое и очень яркое. В голове промелькнула мысль, о том что это и есть Рай, Элизиум, но тут я начинаю разбирать и звуки. Вокруг меня пикают медицинские приборы, помогает дышать дракон ИВЛ. Рядом, опустив головы и, похоже что, спя сидят Лесли, мама и Гидеон. Что здесь делает последний я не понимаю, но все же именно его имя первым срывается с моих губ. — Гвенни, — шепчет он в ответ, видимо, нехотя никого разбудить. — Боже, как же я испугался за тебя… — Что? — возможно, это был самый глупый вопрос, но я не понимала почему он так говорит — Ну, несмотря на наши перепалки, мы же с тобой друзья… — с каждым словом его голос звучал все тише и отдаленнее. Я понимала, что снова отключаюсь.       Я снова просыпаюсь в яркой белой комнате, в которой сидят почти все: мама, Ник, Кэролайн, Лесли, Шарлотта, Рафаэль и Гидеон. И снова первое мое слово — его имя. — Гвенни… — он подлетел ко мне и прижался всем телом к моему. Я почти не почувствовала его веса. Потом он меня поцеловал. Снова я могла почувствовать его прикосновения, его близость. Только теперь я лежала на больничной койке и мы были не одни. — Как же я испугался за тебя, Гвенни… я так не хотел терять тебя, любимая…       Тут я и поняла, что нахожусь не в своем времени. По крайней мере не в своей реальности. Здесь я и Гидеон, мы — пара. Нет разбитого на мелкие кусочки сердца, нет пустоты внутри. Есть он и его тепло. А еще и всепоглощающая радость и любовь к моему гордому Льву, моему твердому Алмазу. Но, вдруг, я почувствовала, что снова проваливаюсь в пустоту, снова во тьму.       И в третий раз я просыпаюсь в той же комнате с аппаратурой вокруг койки и машиной для ИВЛ около нее. Только в этот раз здесь сидит один Гидеон. Его глаза закрыты, грудная клетка равномерно поднимается и опускается. Я чувствую тепло в правой ладони. Оказывается Гидеон взял в свои руки мою ладошку. Он открывает свои глаза и смотрит прямо в окно, смотрю туда же, но все расплывается перед глазами. Я издаю приглушённый стон. Гидеон мгновенно переводит взгляд от окна на мое лицо и говорит: — Гвенни, не пугай так больше! Я безумно испугался… ты была такой бледной… — его обычно спокойный голос немного срывался, он говорил искренне. — Ох, — вздохнул мой собеседник — я просто не могу представить чтобы я делал без тебя… — прошептал парень. Я посмотрела в его глубокие глаза и поняла, что он искренен. — Я просто не могу теперь представить на твоем месте кого-нибудь другого. Ты же моя маленькая напарница, моя подруга. Ты очень много значишь для меня, Гвенни.       Я почувствовала его нежное прикосновение. Он убрал волосы с моего лица. Гидеон улыбнулся и я увидела ту радость, которую сама чувствовала когда он очнулся. Вдруг его улыбка пропала и он снова сказал: — Твое… твое сердце, оно останавливалось несколько раз в течении первых двух часов и нескольких следующих дней… Гвенни, я прошу тебя больше не уходи, не оставляй меня одного… — я удивленно подняла брови и Гидеон продолжил свою мысль — Я… просто, ты и Рафаэль мои единственные близкие люди. Шарлотта просто подруга, а Аманда, она конечно хорошая и милая, и добрая, но она не понимает меня так, как понимаешь ты. — я просто не могла поверить, я его понимаю лучше, чем его девушка! Это вообще возможно? Но неважно! Главное, я сейчас жива, жив Гидеон. Другое меня и не волнует. Но я все же пересиливаю себя и спрашиваю — Кто мы друг другу? — этот вопрос волновал меня очень давно и мне всё-таки хочется получить на него ответ. — Мы друзья. Хорошие друзья, которые могут рассказывать друг другу практически все. И которые могут рассчитывать друг на друга, даже в самых сложных ситуациях. — снова эта улыбка. Снова я чувствую нечто странное, чего не должно существовать. Снова и снова. Это круг. Это никогда не закончится.       От аппарата ИВЛ меня отключили на следующее утро. От остальных тогда же. Докторов сильно поразило, что у меня очень быстро заживают раны. Видимо, я становлюсь каким-то супергероем, как Росомаха или Капитан Америка, у которых раны быстро затягиваются. Но это слишком подозрительно, на мой взгляд. В тот день прилетал Химериус, приходила Лесли и мама. Мы болтали, я рассказала им о своем состоянии и то, что меня хотят уже послезавтра выписывать из больницы. Химериус предположил, что я бессмертна, потому что он помнит мои раны, да и я сама чувствовала, что умирала, а сейчас я довольно живая, правда, приходится лежать спокойно на этой ужасной койке ти терпеть посещения врачей, многочисленные уколы и проверки.       Мама заметила, что я веду себя как-то по-другому, не так как раньше. Лесли сказала, что просто более холодно, Шарлотта думает, что более отчужденно, но такое бывает после того, когда тебе разбили сердце. Даже я сама стала замечать за собой немного другое поведение. Возможно из-за того, что я, как бы это сказать, возродилась, я, точнее мой характер немного изменился. Так я считала.        После моего возвращения в школу я поняла, что не просто мой характер «немного» изменился, изменилась сама я. Почему я так решила? Потому что после обычных нападок со стороны Куинни я медленно подошла к ней и сказала — Куинни, принцесса, может ты пойдешь к своему парню, хотя… твоей настоящей любовью являются девушки, не так ли? — я достала из кармана телефон и показала ей фотографию, где она страстно целуется и пытается снять футболку со своей лучшей подруги. Эту фотографию мне прислала Лесли, а ей переслала от Меган Мара. Теперь на лице Куинни было изумление и потрясение, но потом она поняла, что почти все слышали эту информацию и ее реакция выдает ее с головой, и она сказала — Ты, Гвендолин Шеферд, ты просто редкостная сволочь! — теперь все осознали, что у дорогой Куинни нетрадиционная ориентация и все парни поняли, что посредством свиданий с ними она пыталась доказать обратное. А мне самой было ужасно приятно осознать, что с нашей принцессы спала ее корона и ей ее не вернуть. У Куинни все пошло по наклонной.        Прошло еще несколько ничем не примечательных дней и я обнаружила в своей сумке письмо:

            Дорогая Гвендолин Софи Элизабет Шеферд,        Ты сволочь! И ты совершила ужасную ошибку.Ты завела много могущественных врагов. Они есть в школе, возможно, это даже те люди, которых ты называешь друзьями. Они есть не только в нашей школе, но и за ее пределами. Так что твоя прекрасная и размеренная жизнь подошла к концу. В любой момент может произойти что-то ужасное и непоправимое. Это последствия… И они произойдут не с тобой, но виновата во всем отныне будешь ты. Опасайся их, бойся неизвестности…

       Подписи не было, письмо было написано печатными буквами, так что невозможно было узнать кто именно это. Даже если бы оно было написано от руки, у меня нет времени проверять кто именно это был. Я показала это письмо Лесли и Рафаэлю, на что они сказали: — Гвен, это угроза. Ты должна сообщить в полицию! — Лес, ты слишком волнуешься! — Его не примут, — сказал Рафаэль — потому что ты несовершеннолетняя. А информация недостоверная, возможно даже ложная, так что… — Но что-то же нужно делать! — продолжала Лесли — А что если ты покажешь его в ложе? Они же все там важные шишки. — Нет, нельзя, Ложа не должна об этом узнать. Я им не доверяю, точнее не всем им. — Покажи это моему брату. — Да, покажи ее Гидеону! Он же сказал, что ты можешь на него рассчитывать в любой ситуации. Давай! Он наверняка разберется с этим! — Даже не знаю… мне не хотелось бы и его сюда приплетать. — Гвен, — сурово сказал Раф — судя по письму, если конечно оно настоящее, может произойти что-то ужасное и ты не можешь оставить это просто так! Ты должна поговорить об этом с кем-то более умным, чем мы. С кем-то у кого больше опыта и который более спокойный и уравновешенный. То есть с Гидеоном.        И я поговорила. Гидеон снова приехал за мной и когда я вышла во двор он стоял и болтал с Амандой. Я до последнего не хотела говорить с ним об этом письме, но все же. Он стоял там, лучи солнца застревали в его волосах цвета темного каштана, глаза блестели и переливались множеством зеленых оттенков, как всегда прекрасный. Когда я подошла Аманда кинула на меня злобный взгляд, потому что я опять краду у нее парня.       Я долго собиралась с силами. Так долго, что отважилась поговорить с Гидеоном только на элапсации. — Так, Гвен, о чем ты хотела поговорить? Ты сказала об это еще на парковке около школы… ну, что? — он выжидающе посмотрела на меня, а я протянула ему письмо — Об этом. Мне нужен твой совет на этот счет. — с непонимания эмоции на его лице менялись на удивление и опасение. После того как он закончил, он ничего не говорил — Гидеон, Гидеон… — Когда ты его получила? — сурово спросил он — Сегодня, после второго урока. Гидеон, что ты думаешь? — Гвенни, это угроза. Причем, судя по всему, серьезная. Ты должна быть очень, очень осторожной. Обещай мне это! — Хорошо, обещаю.       Это письмо оказалось правдивым. Вернувшись с элапсации мы увидели, что в старой алхимической лаборатории собрались все обычные хранители: Фальк, мистер Джордж, доктор Уайт и мистер Марли, который и отправлял нас в прошлое. Сейчас они все были с ужасно серьезными лицами. За доктором стоял Роберт, но и он был чем-то очень расстроен. Только что в комнату влетел Химериус и сказал: — Случилось кое-что не очень хорошее. Только не превращайся в комнатный фонтан. — вроде бы это должно было меня как-то подготовить, но я спросила — И что же мы такого сделали? В чем мы опять провинились? — Что такое? Почему вы все одеты полностью в черное? Дядя Фальк? Мистер Джордж? — спросил Гидеон — Гвендолин, у нас для тебя довольно трагичные новости… — начал речь Фальк. — это довольно тяжелая новость для тебя, так что лучше присядь. — я его проигнорировала, то есть не стала садиться. — Гвендолин, — продолжил речь мистер Джордж — сегодня, несколько часов назад, произошла трагедия в доме на Бурдон-плейс 81… — Но это же мой адрес — ужаснулась я -… Там произошло возгорание, — продолжил мистер Джордж, как-будто не замечая моей фразы — С большей частью обитателей дома ничего не произошло. Леди Ариста, мисс Шарлотта, миссис Гленда Монтроуз, мистер Ник, мисс Кэролайн, мистер Бернхард и миссис Бромптон выбрались живыми, лишь с ожогами или царапинами… — А как же моя мама? Что с ней? — вскрикнула я, зная что мои ожидания не подтвердятся. — Она… она погибла, Гвендолин… — ответил мне доктор Уайт.        Я почувствовала, как почва уходит у меня из-под ног и я начинаю падать. Гидеон подхватил меня и бережно посадил на пол. Я понимаю, что из глаз у меня начинают течь слезы и я издаю протяжный всхлип. Гидеон обнимает меня и поглаживает меня по руке, говоря слова утешения. А дальше все как в тумане…        Дома все почти так и осталось не тронутым огнем. Обгорела столовая и гостиная на первом этаже. Я поднялась в свою комнату, но потом я вышла и направилась в комнату мамы. Все точно такое же каким было вчера вечером. Еще с утра я видела ее живой и смеющейся, а сейчас она мертва. Но тут на ее столе я замечаю письмо. Письмо адресовано мне. Я его открываю и у меня начинают снова течь слезы. Оно написано ее почерком. Там она рассказывает мне нечто очень важное:

            Дорогая моя Гвенни,        Я безумно люблю тебя и всегда буду любить. Но есть кое-что очень важное, кое-что, что я не осмеливалась сказать на протяжении всей твоей жизни. На самом деле, я и Николас, мы не твои настоящие родители. Ими являются Люси и Пол…

       Я была в полном шоке и не хотела верить только что прочитанному, не хотелось продолжать читать, но я продолжила.

… Ты должна знать, что я и Николас очень любили тебя, мы любили тебя как родную и, возможно, если бы нам не доверили тебя, то Ник и Кэролайн не родились бы. Возможно я трусиха, раз не сказала тебе этого раньше, как только ты смогла бы понять это, но ты теперь уже совсем взрослая и должна знать правду. Я не считаю тебя глупой, ты, скорее всего, так подумала, просто я боялась, что ты обидишься и не будешь любить меня так как раньше…        Я надеюсь, что я смогу сказать тебе это лично и ты воспримешь это нормально, но я не буду против, если ты захочешь бывать со своими родителями больше. Я люблю и тебя и Люси.И я надеюсь, что ты нормально воспримешь тот факт, что в твоем ДНК есть ДНК де Виллеров. ДНК Пола.       Гвенни, доченька, любимая моя малышка, я очень люблю тебя, всегда любила, и всегда буду рядом с тобой.

Люблю, Твоя мама, Грейс Шеферд.

       Из моих глаз тек поток слез, в горле стоял ком, а я сидела на полу в маминой комнате и пыталась взять себя в руки. Я всегда знала, что мама любит меня, но теперь, когда она погибла, я могла держать в руках ее любовь и ее признание в правде. И тут я проговорила вслух, зная что мама меня услышит: — Мама, я тебя тоже очень люблю и ты навсегда останешься моей единственной мамочкой…