Наша история, или Любовь под музыку!

— Том, а кого из семьи будут приглашать от Академии? — спрашиваю парня, сидя за столом. — Не знаю даже. А что? — Том подходит ко мне и заглядывает в бланк приглашения. — Ну, у меня же теперь отчим. А у него двое детей, которые наверняка захотят пойти, — хмыкаю. — И даже если не захотят, мать с Алексом не отстанут. Вот думаю, их в свой список писать или как? — Зачем они тебе тут? Ты же видел их один раз. — Тогда мама насядет на меня и вынесет весь мозг, мол, это родня, как ты мог их не пригласить, — фыркаю и потягиваюсь. — Не знаю, что тебе сказать. Спроси об этом сегодня, когда пойдёшь относить приглашения, — предложил Том и сел на кровать. — А ты будешь кого-нибудь звать? — поинтересовался я, а потом осёкся, виновато смотря на любимого. Вот же чёрт! — Прости… — Ничего, мне некого звать. Была пара друзей, но мы потеряли общение, — пожимает плечами. Я встал из-за стола и подошёл к парню, сразу залезая на его колени и крепко обнимая. Том не остался безучастным и уже очень скоро я почувствовал тёплые ладони на пояснице. — Мама и бабушка очень хотят с тобой познакомиться, — тихо говорю. — Почти постоянно спрашивают, как ты поживаешь и не болеешь ли. — Правда? — удивился любимый. А в глазах… какой-то… восторг, что ли? Или это радость, что кто-то ещё интересуется его делами? — Да, — улыбаюсь. — Поэтому ты просто обязан с ними поговорить. — С удовольствием, — целует. — И дам понять, что на их любимого сына у меня очень большие планы. — Да-а-а? — кокетливо хихикаю. — И какие? — Ну, — Том прищурился, а затем упал на пастель, утягивая за собой. — У меня в планах любить их ребёнка столько, сколько смогу. Я хочу защищать его, оберегать, хочу видеть его улыбку и знать, что причина ей – я. Буду стараться быть для него опорой и поддержкой, помогу в любых трудностях, — Том с нежностью смотрел прямо в мои глаза и говорил такие важные и нужные слова. Он осторожно поглаживал шею и улыбался, продолжая говорить: — А самое главное, что их ребёнок делает меня безумно счастливым. Я живу им, он смог стать моим стержнем, ради которого мне хочется просыпаться каждое утро. Поэтому я хочу быть с ним всегда-всегда. И после Академии, когда мы станем старше, жить вместе, возможно, сыграть свадьбу, создать свою семью. Так что, я думаю, мама с бабушкой поверят, что я действительно серьёзен. У меня ком в горле образовался, не позволяя сказать даже слова. Я уткнулся в грудь любимого человека и словно рыба открывал рот в попытке вымолвить что-нибудь. Сердце стучало набатом, а руки сжимали ткань его футболки. — То-о-о-о-м, — просипел я и посмотрел на парня. Он улыбался и гладил меня по голове. — Господи, да что же это… Я готов был заплакать. — Мне никто и никогда не говорил таких слов, — еле произношу. — Никогда. А ты словно копаешься в самых потаённых желаниях моего сердца. Мне так было важно услышать это тебя! На большее меня не хватило. Накинулся на своего милого с поцелуями, забыв обо всём на свете. Остановились лишь тогда, когда сам Том аккуратно вылез из-под меня и отошёл к своей сумке, доставая из неё какой-то конверт. — Билл, а какой сегодня день, ты помнишь? — он хитро смотрел на меня. — Ну, восемнадцатое июня, вторник, а что? — к чему это он. — Ох, милый, как так можно, а? — он засмеялся, подошёл ко мне и стукнул конвертом по голове, после чего отдал в руки. Я с любопытством оглядел его, но, не найди ничего интересного, принялся открывать. А внутри… — Ты решил убить меня счастьем? — шокировано спрашиваю, смотря на путёвки. Двухнедельный отдых на острове Таити*? Я не сплю, не? Я за пределы Германии-то ни разу не выезжал, а тут в южную часть Тихого океана! — С днём рождения, — говорит Том и целует в висок. Я снова залип. Что за день вообще? Он точно решил меня уб… что? День рождения? Я ошалело посмотрел на Тома. — Мы с Георгом даже поспорили, вспомнишь ты или забудешь, — хихикнул парень. — Я выиграл, ты забыл о собственном празднике. — Вот же капец! — шокировано выдаю, прижимая к себе две путёвки. — А я-то думаю, чего меня поздравляют с утра пораньше… Я дурак? — Почему же? У нас столько дел сейчас, что о праздниках как-то забываешь даже. Я посмотрел на даты в билетах. Начало июля, пятое. Потом как-то уж слишком по-девичьи пискнул и повторно кинулся к парню, сначала душа в объятиях, а затем присасываюсь к его губам, как пиявка, с удовольствием поддаваясь любимому, и упиваюсь его силой, с которой он держал меня. К обеду я всё же сумел отнести бланки с приглашениями и уточнил по поводу родственников. Их автоматом вписали, так что я могу не волноваться. Сам же отправил приглашение Энди, которого давно не видел, Виктории, школьной подруге, с которой мы и по сей день общаемся в интернете и Эрвину, её парню. С последним мы уже года три дружим. Хотя он и уезжал из города на полтора года на учёбу. Буду рад вновь его увидеть. А затем мы забурились в студию. Я весь день словно летал. И в студии был полон энергии и энтузиазма, которой заражал остальных и заставлял работать. Кстати говоря, Густав с Георгом подарили мне новенький микрофон! Я чуть не упал от экстаза и был похож на безмерно счастливого наркомана. Мы просидели за работой до глубокой ночи. Друзья учили свои партии, а мы с Томом думали над новой аранжировкой и уже даже накидали наброски. Мама позвонила вечером и поздравила, сообщив, что получила электронное приглашение. Она была в полном шоке, так как не знала, что я состою в группе, да ещё и прошёл в финал такого важного конкурса. Поругалась немного, а потом заплакала, сказав, что очень мной гордится. И добавила, что они уже отменили на пятницу все свои дела, чтобы приехать. Эн, мой самый лучший и близкий друг, написал смс, где говорилось, что он поздравит меня в пятницу и поблагодарил за приглашение, так же как и мама, поругав, что не сообщил такие новости раньше. Когда я укладывался спать, мне казалось, что моё сердце и душа светятся изнутри. Так было хорошо. Столько всего за один день. И засыпая в объятиях любимого Тома, я вспоминал его слова, думая, что обязательно бы согласился выйти за него.

* * *

С утра, позавтракав и собравшись, мы снова засели в студии. Листинг с Шефером быстро выучили свои партии и уже достаточно свободно играли каждый на своём инструменте. А потом помогали нам с Томом писать аранжировку. Вечером была первая репетиция… Даже рассказывать не хочу, как она прошла. Мы запороли всё, что можно было запороть. Эндрю в этот раз нам не помогал, поэтому вышло как-то коряво и инструменты не гармонировали с записанной аранжировкой. В полнейшем ужасе мы кинулись в студию все переделывать и исправлять, просидев там до рассвета. А с утра, еле волоча ноги, просто упали в кровати и проспали до обеда. Ко второму часу пришлось выползать из комнат на обед, так как есть хотелось дико. За нашим столиком сидел Георг и уминал спагетти. Мы с Томом поздоровались с другом, пожелали приятного аппетита и накинулись на еду. — А Густав где? — спросил я, прожевав вкуснейший кусочек пирога. — Уже пообедал. Сказал, что будет ждать нас в студии. Закончив трапезу, наше трио направилось к Шеферу. Вышеупомянутый репетировал, стуча по тарелкам. Он кивнул нам и продолжил. Жора присоединился к Густи, а мы с Томом снова засели за аранжировку. Надо было переписать партию синтезатора, так как именно он шёл не в тему основной мелодии. — Этим я сам займусь, — сказал Том. — Ты займись планировкой сцены. Помнишь, что нам сказали? — Ага, хорошо, — присев на стул и откинув голову, я задумался. На репетиции всем группам сообщили, что декорации к выступлению, свет, звук, мы всё корректируем сами. Это что-то вроде нашего личного концерта, контролируемого тремя людьми из лейбла, директором и парочкой учителей. Ну и команда рабочих, естественно. В общем, полностью наше шоу. Это рискованно с одной стороны, а с другой – есть, где разгуляться. Взяв обычную тетрадку с ручкой, я стал делать наброски. А с одеждой что делать? Пожалуй, нужно что-то в тон друг другу. Допустим, у меня есть красно-белая куртка, к ней чёрные джинсы и футболку в тон. Можно ещё перчатки добавить. У Тома, я знаю, есть красные кроссы с белыми кляксами, а у Георга видел футболку с теми же цветами. Надо будет у Густа узнать… — Работаете? — бодро поприветствовал нас Эндрю, заходя в студию. — Вижу, не всё гладко. А он ещё и усмехается. Сам же вчера всё слышал. — Том, в этой песне не нужна отдельная партия для синтезатора. Пропиши свою для усиления, это будет намного лучше, — мужчина подмигнул, взял с полки какие-то диски и журналы, и вышел, оставляя меня и Тома в лёгком замешательстве. А друзья, похоже, даже не заметили, что приходил звуковик. Трюмпер сделал именно так, как посоветовал Эндрю. По факту, ему же нельзя помогать, а он всё равно это сделал. И звук стал намного красивее. Благороднее, что ли. Синтезатор отдавался эхом за мелодией Тома, и это было действительно волшебно. Решили так и оставить, ничего больше не переделывая. — Густав, — обращаюсь к другу. — У тебя есть что-нибудь красно-белое? — Из вещей? — киваю головой. — Есть только красная футболка. — Отлично. Тогда, думаю, общий стиль у нас уже есть, — делаю маленькую галочку на листке. — Черно-бело-красное. Том, у тебя кроссы я видел в шкафу и джинсы белые, те, которые ты в клуб в начале года надевал, помнишь? — А верх? — спросил парень, перебирая струны гитары. — Чёрный. Жорж, примерно то же самое найди. Ну, а Густав тогда в красной футболке и чёрных штанах. Обувь тебе не важна, всё равно видно не будет. — Хорошо, — все были согласны с таким триколором. — А декорации будем делать? — поинтересовался Листинг, подыгрывая Тому. — Смотря какие. Я лично думал просто сделать дымовую завесу и поиграть со светом. Песня-то медленная, нужно что-то под стать ей. Все задумались. — Слушайте, — оживился Густав. — Может тогда на заднем фоне сделать что-то вроде слайд-шоу? Пустить проектор с фотографиями счастливых парочек. Или вырезки из видео какие… — Идея хорошая, конечно, но мы можем этим отвести внимание, которое должно быть сконцентрировано как раз на нас самих, — качает головой Том и вздыхает. — Не подумал, — Шефер сел на диван, задумчиво глядя в стену. — Что тогда? — Да давайте сделаем, как Билл сказал? — встрял Георг. — Мудрить ничего не нужно, а то с нашей-то фантазией только хуже будет. — Твоя правда, — хихикая, сказал Том. — А не слишком просто? — удрученно тянет Густав. — Другие группы наверняка будут делать что-то помпезное, чтобы выделиться. — Даже если мы и придумаем что-то стоящее, на реализацию этого у нас уже нет времени, концерт-то завтра, — напоминаю парням. — Как быстро летит время… В общем, додумывать мы ничего не стали. Ещё несколько раз отрепетировали песню, обсудили световое шоу и в первом часу ночи двинули спать.

* * *

Я дико волновался. Даже не так. Я был в ужасе! Как проснулись, водоворот дел и сборов закрутил группу, не давая возможности выдохнуть спокойно. К двум часам всех конкурсантов пригласили на интервью, где задавали стандартные вопросы о формировании группы, сложностях прошлых этапов, о наших надеждах и целях в будущем. Нас с Томом коснулись отдельно, задав пару вопросов об отношениях, как к этому относятся Густав с Георгом, наши семьи и друзья. В три Лауд и мы оказались под прицелом камер опять-таки на интервью, отвечая на идентичные вопросы, стараясь улыбаться уж очень любопытному интервьюеру. После всех отпустили на обед, но даже там периодически раздавались щелчки фотоаппаратов. — Словно мыши в лаборатории под присмотром, — нервно усмехнулся Жорж, пытаясь не обращать внимания на внешние раздражители. — Нас предупреждали, так что улыбаемся и машем, парни. Улыбаемся и машем. После трапезы нас проводили в одну из аудиторий, где решено было провести фотосессию. Кругом сновали люди, занимаясь своей работой. Меня подхватила какая-то девушка и уволокла в дальний угол, сходу начиная наносить макияж. Рядом материализовалась ещё одна, пристально меня оглядела и кивнула, удаляясь к поставленной ширме. — Какой ужас, — проныл Том, пока его вели мимо меня. Когда макияж был закончен, из-за ширмы выглянула всё та же девушка и попросила подойти. А когда я это сделал, вручила вещи и сказала примерить. Красные кожаные штаны, весьма тесные должен сказать, массивный ремень с каким-то орнаментом, чёрная газовая футболка, через которую были видны все мои татушки, и ботфорты в тон верху. Очень красиво и сексуально. Тому должно понравиться. — Великолепно, — просияла девушка и вытолкала наружу, где меня тут же усадили на стул и принялись колдовать над волосами. Господи, я словно был в кино, смотря по кадрам происходящее. Всё так быстро, но очень чётко. Как только приготовления были завершены, всех четверых вывели на площадку для съемок. И понеслось. Фотограф щелкал, не переставая, постоянно просил сменить позу или выражение лица. Я лично чувствовал себя в своей тарелке, поэтому без проблем и даже с удовольствием делал всё, что нам говорили. А вот ГГ пришлось изрядно помучиться, особенно Густаву, чьё лицо словно окаменело и было каким-то испуганным. После фотосессии участников погнали на сцену для последней репетиции, которая, к счастью, прошла отлично. Я подкорректировал световую гамму, попросил отслеживать мелодию и в определённые моменты освещать нас с Томом определённым светом софитов. Остальные группы, кстати говоря, ничего помпезного не придумали. Нэйтон с командой (до сих пор не запомнил, как они называются) исполняли кавер-версию на знаменитую «Animals» Maroon 5, а Лауд перепели небезызвестную британскую гёрл-группу Little Mix и песню «DNA». Девушки — это отдельная история, они сами по себе как бомба, такого слаженного звучания столь разных голосов я ещё не слышал. Они действительно великолепны. А вот группа Нэя не произвела впечатления на репетиции. Хотя, должен признать, у этой скотины шикарный голос и на гитаре он играет отменно. Сволочь. Что бы я там ни думал, а обе группы достойные соперники. Закончив примерно в половину седьмого, всем позволили отдохнуть перед началом концерта и пообщаться с родственниками, которые уже столпились у дверей гримёрных и жаждали увидеть своих чад. — Билли! — завопила мама, как только переступила порог комнаты. — Мой мальчик! Со слезами на глазах она кинулась ко мне и крепко обняла, укачивая в объятиях. — Как же ты вырос! Господи, а красивый-то какой! — рассыпалась мамуля комплиментами. — Не могу не согласиться, — вдруг сказал кто-то. А в следующее мгновение на плечи легли ладони. — Ты очарователен, малыш. Честно сказать, я растерялся от этого «малыш». В недоумении оборачиваюсь и сталкиваюсь с хитрыми зелёными глазами Ричарда. Надеюсь, Том этого не слышал. — И я рад тебя видеть, — натянуто улыбаюсь, замечая, что рядом стоит побледневший Гео, а за ним… О, ужас, злющий Том, который сверлил дырку на спине брата, а весь его вид так и орал «Убью!». — Почти полгода прошло, — как ни в чём не бывало продолжил Рич. — Я скучал, всё ждал новой встречи, чтобы снова увидеться и познакомиться поближе… Пока он пел дифирамбы и распинался об ожидании, Том незаметно приблизился, а потом просто вклинился между нами, скалясь на мужчину. Мой тигр. — Здрасьте, — недовольно поздоровался он. — Я Том, парень Билла. И мило улыбнулся. Ну, попытался… немного. Вроде как. — Ричард Кросснер, сводный брат Вильгельма, — не менее «дружелюбно» представился Рич. — Рад знакомству, Билл много о вас рассказывал. Том ухмыльнулся и изогнул бровь, как бы говоря «Рад, серьёзно что ли?». Впрочем, эту неловкую ситуацию прервала бабушка, налетевшая на меня, как и мама немного ранее. — Внучек, — расцеловала в обе щеки, потискала в объятиях, приговаривая, что он скучала и рада меня видеть. А потом перекинулась на Трюмпера. — Так значит, это ты? — мама тоже решила не оставаться безучастной и вместе с Анели оценивающе рассматривала моего парня. — Ну, видимо, я. Том стушевался под пристальным взглядом, но всё же старался держаться уверенно. Неудивительно, они же впервые друг друга видят. — Билли, какого красавца себе отхватил! — воскликнула бабуля и расцеловала в обе щеки уже Тома. — Какой хороший мальчик. — Ты сам нарвался, — выдала мама и ткнула в меня пальцем. — Назад можешь его не возвращать, сам мучайся. И довольно улыбнулась. — МАМА! — все находящиеся рассмеялись. — Не мамкай, — поцеловав меня в лоб, она решила пообщаться с другими членами группы. Кстати про это. К Георгу приехала какая-то девушка и, судя по всему, его мама. Они тихо переговаривались, сидя на диване, пока моя мать не нарушила это уединение и не завела общение. К Густаву пришли трое. Мама, папа и брат. Они тоже тихо говорили о своём. Ричард всё смотрел на меня, а Том на Ричарда. Я же витал в некой прострации, пока бабушка не утащила нас с любимым на диван и не сказала, чтоб хорошо отдохнули. Вскоре родственников попросили выйти и пройти в большой зал. Нам пожелали удачи и покинули гримёрку. — «Малыш»? — тут же начал Том. — И давно ты для него «малыш»? — Не начинай. Я сам не ожидал, мы виделись всего один раз, на свадьбе его отца и мамы, — говорю и улыбаюсь. — Мой ревнивец! Как только Том хотел возразить, я повис на нём, начиная коротко целовать всё, до чего дотягивались губы. — Билл, ну хватит, — рассмеялся парень и наконец крепко обнял. — Да, я ревную. Ты только мой малыш, и только я имею право так тебя называть! — Но ты ещё не называл… — Значит буду! Через двадцать минут все три группы провели за кулисы, где оповестили о нумерации. Так как это концерт, кроме нас выступать будут и выбывшие участники, так сказать, для количества. А мы, финалисты, будем закрывать шоу тремя последними номерами. Группа Нэя первая из нас, потом мы, ну и Лауд. — Я волнуюсь, — прошептал Жора. — Никогда так не волновался, как сейчас. На кону такой выгодный контракт… — Не думай об этом, — хлопнул друга по плечу Том. — Всё, что можно было сделать, мы сделали. Остаётся только отыграть на все сто, чтоб покорить зал и заполучить контракт! Мы все обнялись, пожелали друг другу удачи и стали дожидаться своего выхода. Было странно, но я совсем не волновался. Предвкушение было, азарт. И я наслаждался. Концерт начался. Ну, понеслась!

* * *

Знали бы мы тогда, чем обернётся для нас финал конкурса. Насколько круто перевернётся жизнь каждого участника группы. Мы выступали, вкладывая максимум усилий, всё, что могли отдать — мы отдали. Оставили частичку себя на той сцене. И я никогда не забуду тот бурлящий в крови адреналин, когда объявляли результаты. Я рыдал, как маленький, уткнувшись носом в шею такого же заплаканного Тома. Мужчины не плачут? Бред. Мы были на эмоциях. А всё потому, что этот конкурс мы проиграли…