Наша история, или Любовь под музыку!

Я нервничал. Наверное, впервые у меня так сильно тряслись руки, что буквально всё вываливалось из них. Я даже умудрился разбить любимую чашку Тома, за что получил оплеуху и тут же мягкий поцелуй, с ласковым «будь осторожнее». И это чуть не довело до слёз. Вообще ужас. — Билл, ну прекрати, — Трюмпер отобрал расчёску, которой я пытался расчесать волосы, и кинул её на кровать. — Чего же ты так разнервничался-то, а? — Я не знаю, — встаю со стула и подхожу к парню, обнимая и утыкаясь носом в шею. — Вчера ещё всё было нормально, а с утра трясёт всего. — Попробуй перенаправить волнение в другое русло, — предложил парень. — То есть? — Когда только начал играть на сцене, перед каждым выходом меня трясло от дикого волнения. И одна девушка посоветовала представить выступление с наилучшим финалом, где всё проходит гладко, и добавила, чтобы в этот момент я свою дрожь представил, как экстаз от удачного выступления, — Том чмокнул меня в висок и отстранился. — И помогло? — Мне да. Весь страх перетёк в чувство предвкушения, что сейчас я выйду и отыграю так же хорошо, как и представлял. Я задумался. Парень действительно редко нервничал, что очень меня удивляло. — Попробую, — вздыхаю и, прихватив расчёску с кровати, отправляюсь в ванную, чтобы сделать макияж и нормально доделать причёску.

***

К четырём группа была у дверей в малый зал, как и остальные девять команд. Но почему-то нас не пускали за кулисы, как и не делали прогонов. Да и народу не было, словно никто и не знал про второй этап. — Мы так и будем тут стоять? — недовольно проговорил Нэйтон, который, кстати говоря, прошёл со своей группой, что не понравилось многим из Академии. Какой бы мразью он ни был, а играл он очень хорошо и был реальным соперником. — Можешь присесть, — усмехнулся кто-то. — А ты рот закрой, — огрызнулся Лойс и добавил: — Пи*дец… Недовольное ворчание продолжалось ещё около десяти минут, пока нас всех не окликнули. — Внимание, конкурсанты! — мы обернулись и увидели неизвестного мужчину. — Прошу проследовать за мной. Он улыбнулся и направился в сторону репетиционных блоков для струнников. Я удивился. Это такие комнаты со специальной звукоизоляцией. Они меньше, чем тот же малый зал, но больше, чем любой кабинет. Что-то среднее. В них слышен даже тихий вздох. — Надеюсь, это не то, о чём я подумал, — тихо говорю. — Нет, то самое, — усмехнулся идущий рядом Том. Мы подошли к одной из дверей и остановились. — Итак, — начал мужчина. — Этот этап будет индивидуальный. Заходите по одной группе, отыгрываете песню и выходите, уступая место следующей. На всё не больше пяти минут. Порядок выступлений можете посмотреть на двери, его вывесят в ближайшие минуты. Капец. — Ну, это даже лучше, — Трюмпер приобнял меня и похлопал по плечу. — Меньше глаз соперников, меньше волнения. На дверь повесили список. Мы седьмые. — Отлично, — улыбнулся Георг. — Последних всегда больше запоминают. Густав кивнул в подтверждении. Мы с Томом только пожали плечами. Прослушивание началось. Группа Лойса была первая. Он, Леон и ещё два парня зашли в мини-зал. — У них три гитариста что ли? — Кто знает… В скором времени группа вышла, и пригласили следующих конкурсантов. Всё происходило слишком быстро и тихо. В коридоре почти никто не разговаривал, а музыки из кабинета слышно не было. — Шестая группа зашла, — оповестил Том и взял меня за руку, подходя к двери. — Удачи нам. — Мы справимся! — говорю, а сам понимаю, что до ужаса волнуюсь. Так, как там Том сказал? Представить? Ну… — Не трясись, там нет ничего страшного. Вспомни все наши репетиции и успокойся, мы готовы на все сто процентов. Спустя пару минут шестые вышли. Выглядели они подавлено как-то. — Вы чего? — спросил кто-то из толпы. И девушка, что стояла среди двух парней внезапно заплакала, оседая. Один из них успел её подхватить и тут же отошёл в сторону, начиная что-то шептать на ухо. — Провалились, — тяжело вздохнул второй. — Всё из головы вылетело прямо перед выступлением. Он прикусил губу и подошёл к своей группе, где уже стояли два других и грустно улыбались. Вот тут меня чуть ли не штормить стало. Это же такой шанс пробиться! Один из тысячи! И они его только что потеряли… Господи, а что если я забуду слова? Или Том что-то не так сыграет?! А ЕСЛИ Я НАЧНУ ФАЛЬШИВИТЬ? ИЛИ СОРВУСЬ? А ЧТО ЕСЛИ…. — Прекрати! — Густав ударил меня по спине и развернул к себе лицом. Его руки подрагивали. — Ты побледнел… — Билл, посмотри на меня, — обратился Листинг. — Они не вы, ясно? У вас всё будет в лучшем виде, вы справитесь, слышишь? Я заторможенно кивнул, всё ещё ощущая неприятную боль под лопаткой. Сильный блин удар. — Нас ждут, — Том сжал мою ладонь и отпустил, открывая дверь и сразу заходя внутрь. Я последовал за ним. — Добрый день, — поздоровался директор. — А где Георг? Он ведь тоже гитарист. — Мы решили, что будем сегодня выступать вдвоём, — ответил за меня парень. Ну и хорошо, меня по-прежнему потряхивает. — Рискованно, — усмехнулся один из сидящих в жюри мужчин. — Мы попробуем, — Том улыбнулся и прошёл вглубь зала, взяв гитару и присаживаясь на высокий стул. Я же присел совсем рядом (даже стул пришлось передвигать со стойкой микрофонной) и обхватил микрофон руками, низко наклоняя голову. Глубоко вздохнул, выдохнул. Ну же, Билл, соберись! — Вы готовы? — Да, — говорю и смотрю на Тома, давая знак к началу. «Tokio Hotel — In die Nacht» Любимый четыре раза отбил ритм ногой и вступил. Его сосредоточенное до этого лицо преобразилось. Появилась лёгкая улыбка и некая нежность. Он ловко перебирал струны и перед самым моим вступлением поднял голову, обдавая волной спокойствия. И я вступил. Голос не дрогнул, но получилось немного сипло. Но это было не страшно. Я прикрыл глаза, отдаваясь во власть музыки, представляя себе море, вечерний закат и пирс, где были только мы вдвоём. Том играл для меня, смотря с любовью и обожанием. А я пел. Только для него, от всего сердца и от всей души. «Ты – все, чем я являюсь, И все, что течет по моим венам. Мы всегда будем поддерживать друг друга, Куда бы мы ни ехали» Почему-то я вспомнил день, когда впервые осознал, что влюбился в тебя. Ты рассказал свою историю, поделился всем, что было на душе. И мне было больно. Я хотел спасти тебя от этого. И подарить то счастье, которое ты заслуживаешь. Я же справился? Мы счастливы быть друг с другом. Я абсолютно и бесповоротно влюблён в тебя, Том. Ты же видишь? Я открыл глаза и посмотрел на парня, который в этот самый момент тоже поднял взгляд и я увидел там всё. Ты тоже любишь. Улыбаешься так ярко и продолжаешь играть. А я вкладываю все свои чувства сейчас, выворачиваю всё без остатка. И плевать, что это видят другие. Я хочу петь для тебя, Том. «Я слышу, если ты тихо кричишь, Слышу твои каждые вдох и выдох. И если судьба разлучит нас, Плевать, что будет после, Мы разделим это» Я не знаю, что нас ждёт дальше, какие ждут перемены и преграды… Но одно я знаю точно, мы будем вместе. Сквозь все трудности и невзгоды. Потому что любим. И ради этого прекрасного чувства стоит жить. «Я не хочу здесь быть один, Давай вместе отправимся В ночь. Однажды наступит это время, Давай вместе отправимся В ночь» Что бы не случилось, я тебя не оставлю, веришь? «Мы с тобой очень похожи, В наших жилах течёт одна кровь» Звуки гитары стихают, я заканчиваю, низко склонив голову. Том заканчивает и становится совсем тихо. Сердце колотится так сильно, что, кажется, сейчас выпрыгнет. — Спасибо, — раздался голос директора. — Вы можете идти. Я на ватных ногах поднялся со стула и всё так же, не поднимая головы, покинул комнату. Было странное ощущение опустошения. Я пел словно в последний раз, отдавая всё, что было, до конца. Сзади прижалось любимое тело, и родные руки крепко меня обняли. — Я тебя люблю, — прошептал Том на ухо и поцеловал в щёку. И только после этого я смог сделать глубокий вдох, наконец осознавая, что мы справились. — Билли, Том! — к нам поспешили Густав с Георгом. — Как всё прошло? — Здорово. Хотя я мало что запомнил, — хмыкаю и облегчённо смеюсь. Напряжение начало отпускать. — Я тоже особо не помню, представляешь, — хохотнул мой парень и покрепче обнял, не желая отпускать. — Как это? — Жора хмуро осматривал нас. Я лишь пожал плечами. Ну, правда не помню. Только свои мысли и глаза Тома. Мы решили отсидеться на диванах недалеко от остального народа. Все уселись и просто молчали, ожидая окончания. — Билл, подъём, нас зовут, — кто-то очень настойчиво меня тормошил. Ого, даже не заметил, как уснул. — Том? — тупо переспросил, увидев лицо любимого. — А ты ожидал кого-то ещё? — он скорчил хитрющую рожу и быстро, пока никто не смотрел, чмокнул меня в нос — Пошли. Ухватившись за протянутую руку, встаю, оглядываясь по сторонам. — Скорее, — Густав зашагал вперёд, утягивая остальных за собой. Мы подошли к другим группам и увидели всё того же мужчину, который проводил всех сюда. Он вчитывался в какой-то текст на листке и хмурил брови. — Результаты должны были быть уже сейчас, — начал он. — Но пока жюри смогло выбрать только одних из трёх. Группа под номером пять, поздравляю, вы в финале. Группа эта стояла с другой стороны, поэтому я видел лишь макушки голов. Завизжали одни девчонки, да так громко, что чуть уши в трубочку не свернулись. — Прикинь, эти Лауд без инструментов вообще, — сообщил стоявший рядом Жора. — То есть? — Ну, у них семь девчонок в группе и все вокалистки. Так они вообще акапелла исполнили. Слышал, как они репетировали и не удивлен, что они прошли. Ого. Блин, я хочу это услышать! Тут дверь сзади мужчины приоткрылась и ему протянули ещё один листок, что-то говоря. — Вторая группа тоже известна, — он прочитал написанное. — Конкурсанты под первым номером, поздравляю, вы в финале. Ёб твою мать… Нэйтон заорал, как сумасшедший. Его группа ликовала и обнималась. Ну почему они?! — Неужели эти сволочи так хороши? — не сдержавшись, спрашиваю. — Раз прошли, значит да. Меня снова начала бить дрожь. Одна группа. Всего одна группа. Дверь снова открылась и мужчине протянули третий листок. Он его тут же прочитал и кивнул, смотря на группы. Вот и всё. — Пожалуйста, ну пожалуйста… — как в бреду шептал я. Ну не может быть, что бы наше выступление их не тронуло. Я уверен, что мы смотрелись очень красиво, профессионализму Тома можно позавидовать, а я ничего не спутал, пел с душой и не фальшивил. — Пожалуйста… — Седьмая, Седьмая, Седьмая, — сзади стоял Густав и тоже нашёптывал. И тут… — Группа под номером семь, поздравляю, вы в финале! — объявил мужчина. Вакуум. Меня схватили в охапку и закружили в воздухе. Кажется, это был Шефер. Рядом кричал ещё кто-то. А я… словно под толщей воды. — Биииилл! Билли, — меня стали трясти за плечи. — Каулитц! — А? — я уставился на довольного Тома, словно впервые его увидел. — Что «а», мы прошли! Мне хотелось кричать, пищать, прыгать, бегать, танцевать и есть. И всё сразу. Но в место этого по щекам покатились прозрачные слёзы. — Ты чего? — с лица Трюмпера исчезло вселенское счастье. — Билл? — Не знаю, — честно говорю, продолжая стоять как вкопанный. Том обнял меня так крепко, так сильно, что кости заныли. Но именно это мне сейчас было нужно. Рядом стояли, обнявшись, Густ и Жорж, радостные улыбки сверкали на их лицах. А я прижимался к любимому и был самым счастливым парнем на планете.

***

— Сначала я хочу поздравить всех вас, — начал директор. — Вы лучшие группы Академии и стоите сейчас здесь заслуженно. Было не просто, но вы успешно справились со всеми трудностями и ваша награда уже совсем близко. Финал мы проведём через четыре дня, в пятницу. Герр отвернулся к столу, перебирая какие-то бумажки. Финалистов вызвали в кабинет директора спустя полтора часа после объявлений. Мы с Томом просто валялись в кровати, когда за нами пришли. И вот, мы здесь. — Завтра Академия будет отправлять официальные приглашения вашим семьям. Ваши родители должны гордиться такими детьми и увидеть концерт своими глазами. Если у вас есть те, кого бы вы хотели ещё видеть, напишите на этих листах. Нам выдали что-то вроде бланков и сказали заполнить до завтрашнего обеда. — В финале вы должны исполнить сегодняшние акустические версии в полном составе. Аранжировки и любые дополнения разрешены, так что можете придумывать всё, что хотите. Студии в вашем распоряжении. Первый прогон послезавтра во второй половине дня, а потом уже непосредственно перед самим концертом. Я ожидал чего-то такого, так что сюрприза для меня не было. Снова бессонные ночи и тяжелая работа. — Лауд, — обратился директор к группе девушек. — Так как у вас только вокалисты, советую кардинально изменить распределение строк и партий. Привнесите что-то своё, новое, что бы это было неожиданно и красиво. Оценивать будут всё абсолютно: от внешнего вида, до профессионализма каждого из участников и работы всей группы в целом. Продумайте всё до мелочей. — Поняли, — ответили девушки, переглянувшись. — Мы пригласили телевидение и прессу, будьте готовы давать интервью. Не забывайте, что это тоже важная часть нашей профессии. Если возникнут вопросы, можете обращаться. Мы поблагодарили мужчину и покинули его кабинет, расходясь по своим комнатам.