They are together, they are near

- Ты идешь, а следом я... Нет, не так. Ты идешь, а... Черт! Совершенно ничего не получается, - блондин взлохматил рукой свои волосы и откинулся на спинку стула. В классе тишина и покой. Никто не орет возле доски, призывая глупых учеников хотя бы вслушаться в новый материал, который рассказывает нудный учитель. Смешной. Даже не понимает, что все это бесполезно. Одними криками и угрозами позвонить родителям, ничего не изменить. Кисе томно вздыхает. Как же все-таки душно. На улице уже натуральное лето, а он сидит в пустом классе и пытается написать жалкое четверостишие. Почему жалкое? Ведь он хочет сделать любимому человеку приятно. Разве что-то столь прекрасное можно назвать жалким? Тихо открылась дверь, и в класс медленными, но уверенными шагами зашел голубоволосый парень. Он улыбнулся, когда заметил, что его горе-напарник сидит на стуле около окна и непрерывно сверлит взглядом белоснежный листочек. Какой же Кисе ненормальный, но такой любимый. Сидит тут один. - Кисе-кун, пойдем домой? - Куроко садится на стул перед удивленным «подражателем». - Ну вот, - Рёта надулся. - А я хотел сделать тебе сюрприз. - Сюрприз? И какой же? Блондин немного замялся. - Стихи. Я хотел посвятить тебе стихи. Дурак. Даже двух строчек сочинить не могу. - Кисе-кун, ты не дурак, - «фантом» положил свои руки на парту и лег на них. - Ты просто глупый. - Ну, спасибо. Велика разница, - фыркнула модель. - Ты не понял. Тецу взглянул на своего парня из-под челки. На стене мирно тикали часы, даже не думая спешить. Кажется, что стрелка специально медленно ползла, делая очередной круг. Кисе не отрывает взгляда от голубых глаз, которые смотрят на него с долей жалости. Но он ошибся. Это была вовсе не жалость, а, скорее, сочувствие. Куроко сочувствует напарнику. Ведь стихи он не особо любил, хотя иногда и читал, но ему приятно, что Рёта так старается ради него, поэтому Тецу встает коленками на стул и целует блондина во взмокший лоб. - Спасибо. - За что, Куроко-чи? - «копировщик» не совсем понимает, чем он заслужил поцелуй «невидимки». - Просто так, - пожимает плечами голубоглазый. - Пошли домой? - А стихи? - Оставь. Все равно стихи не твое. - Тогда я сочиню поэму! - Да не дай Бог.