Иные

***

      Когда сияющая молния поразит мир, выплёскивая весь негатив этих людей на них же, оставит после них лишь тихий стон, разразившийся на лице каждого, когда эта планета будет полностью затоплена водами всемирного океана, тогда оставшиеся, выжившие после катастрофы, заполнят собой огромную ракету, покидая родную планету, непригодную для жизни, и отправятся в далёкий путь, скитаясь по пучине вселенной. Пока не попадут на другую, живую.       Огромная молния, что вспыхнет сначала пожаром, сжигая людей заживо, а потом затопление, что унесёт течением покалеченные тела без шанса на спасение, всё это произойдёт в скором будущем. Сегодня это будущее наступило. Кто бы мог подумать.       Но правительство и все главенствующие шишки зациклены лишь на жизни своей, ибо другая их не заботит, а должна ли? В этом хаосе нужно быть сильным, полагаясь лишь на свою стрессоустойчивость, поэтому лидеры лишь одной страны, шагнувшей на шаг вперёд всех остальных, заранее предполагали этот день, вылетев за день до взрыва планеты. Теперь предстоит найти ту планету, что по прогнозам находится всех ближе, вот только одно им всё-таки неизвестно — кто там живёт, и есть ли жизнь вообще. С огромным риском им предстоит это сделать.       Прихватив с собой своих отпрысков, они улетели. Шестнадцать человек, в общем, успели спастись.       Только кто бы мог предполагать, что на планете этой будет так? Что люди, обитающие здесь, делятся не на два типа: мужчина и женщина, а на три: Ангел, Ассорий и Глава. А пол неважен. И что приветствие их здесь будет далеко не радушным, не гостеприимным, а клеткой, без надежды на спасение, а местность окажется покрыта зыбучими песками, по которой эти существа могут спокойно ходить, в отличие от человека. Днём этот мир будет превращаться в плодовитую землю с расписными деревьями, высотой с девятиэтажный дом, плоды которой будут в земле в виде несъестных фруктов, издалека похожих на яблоки, но только похожих. День на этой планете напоминает о былых временах, когда ты просыпался, а тебе приносили завтрак в постель, раскладывая аппетитные фрукты на тарелке так, что слюнки начинали течь непроизвольно. Сейчас этого нет, сейчас страшные твари, гуляющие некоторые исключительно по ночам, когда мир кардинально меняется: деревья сверкают костлявыми палками, будто пальцами, становятся резко-синюшного цвета, красивые красные луга превращаются в чёрные пески, будто глины или ещё чего, а Ассории выходят на охоту, собираясь в небольшую стайку, смыкаясь и принимая истинный облик не то птицы, не то зверя с клыками, у всех по-разному. Это время их, они — хищники. Ангелы же — дневные существа, добывающие плоды деревьев и выполняющие все дела по хозяйству. Глава же — представитель правительства, которому подвластны все существа, который может принять любой облик и управлять любыми судьбами, кого — не важно. Тэхён сглатывает вязкую слюну, попав в плен к этим уродцам, практически в настоящем обличии, очень схожим с человеком.       Каково же было его удивление, когда он прожил здесь целую неделю, подкармливаемый этими чудовищами. Каково же было удивление, когда в свой адрес он услышал «Иной», про себя подумав, что это они чокнутые.

Спустя неделю

      — Долбанутые, выпустите меня, — кричит Тэ и впивается ногтями в материал клетки, издалека похожий на железо, а на вкус — резины (да, Тэ его пробовал). Этот психоз у парня начинается уже пятый раз за сутки, поэтому никто из существ не обращал на него внимания, лишь мельком поглядывая исподтишка и посмеиваясь, но всё-таки продолжая работу.       Ким перепробовал все способы угрожать, но, к сожалению, ни один из них не сработал, отчего парень истерил ещё больше, потому что здесь никого не всколыхнут слова, наподобие «Вы хоть знаете, кто мой отец?», а потом продолжая «А где он? Вы же не убили его?». Этому испугавшемуся мальчишке не хватало прислуг, которые бы приготовили вкусный говяжий стейк со средней, любимой прожаркой Тэхёна. А не вот это вот всё.       — Замолчи уже, — ангел, отвлёкшись от своей работы, вырывая из себя тихий стон, обнажает свои пальчики и парирует длинными острыми ноготками, словно точёными, перед лицом ТэТэ, ещё больше приводя в ужас от здешних существ паренька, поэтому тот мгновенно захлопнулся, откатившись к углу клетки два на два. — Ахаха, — он смеётся, проводя по тонкой шее, укутанной тысячами красных венок, взбухших от напряжения. — Боишься? — и снова заливается смехом, немного задирая голову. — А если так? — он расправляет свои крылья, открывая вид на белоснежные, немного поблёскивающие от солнечных лучей, почти сливающиеся с тоном кожи, вот только они были более молочного цвета, нежели кожа — чисто белая, неестественно, но не для них. Тут у всех такая.       — В-видел, — заикается Тэ, пытаясь больше не смотреть на него, чтобы не казаться трусом. Подумаешь, попал на другую планету, когда твоя сожжена с глаз мира, разорвана на части и где-то обломками по вселенной скитается, подумаешь, крылья с шипами, а руки с когтями, всего-то. Тэхён не боится, прикрываясь мыслями, что мама его была ещё той истеричкой, что терпеть её было невозможно, поэтому это перетерпеть ещё можно.       — Я Чимин, — он протягивает абсолютно белую руку с красными венами и улыбается, словно… булочка, серьёзно. Так забавно.       — Т-тэхён, — мямлит Тэ, но руку не выставляет, ибо страшно.       — Хорошо, я буду звать тебя Ви. Тебе подходит, — он разворачивается и, довольный собой, возвращается к делам, будто не замечая возмущённого взгляда, прожигающего макушку. Ему смешно. Это Иной. Они все тут иные. И как глава ещё не убил их?       — У тебя аппетитное плечо, я бы съел, но, думаю, оставлю тебя моему Шуге, ему такие больше нравятся, — резко поворачивается, улыбается и отворачивается, добавив в конце мах рукой в знак «до свидания».       — Пошёл нахуй! — орёт Тэхён, покраснев от злости, ибо такого отношения он не потерпит, даже здесь, когда в любую минуту его могут убить, когда отца, который его зад всегда прикрывал, нет, когда ну совсем один, оставленный без семьи.       Вдруг начинается какая-то паника, все жители этого мира, отныне сидевшие мирно и разбирая кучками какие-то фрукты-овощи-хрен-знает-что, резко повскакивали с мест и разбежались кто-куда, заставляя испугаться и самого Тэхёна, потому что казалось, что этот мир никто не трогает, никто ни с кем не дерётся, и всё хорошо-прекрасно. Ким забирается в укромный угол, уходя в начало пещеры, насколько в этом помогает клетка, и прижимает колени к груди, обнимая себя и невольно вздрагивая от шагов, медленных, тягучих, как будто специально, чтобы насолить, запутать мальчишку. Слышится шуршание красной жёсткой травы и всё. Сердце пропускает очередной удар, когда чувствует дрожь, издаваемую клеткой от одного чужого касания.       — И это Иной? И он Чокнутый? — насмешливо говорит голос, на что Тэхён только трётся о колени, медленно поднимая голову вверх, решаясь увидеть обладателя этого приятного голоса, ожидая увидеть страшного зловещего духа, крылатого змея, да кого угодно, но не… практически человека? Его милое заячье лицо со сведёнными к середине бровями и чуть пухлые губки, накрытые немного синеватым оттенком, выдают, что он не человек, а так…       — Вылитый зайчик! — орёт Тэхён, мгновенно закрывая себе рот, столь нетерпящий вырывающегося слова наружу. Вот дурень, ну дурень же.       — Иной, значит, — и подходит более быстрыми шагами к тому концу клетки, где сидит Ким, а тот, украдкой поглядывая на приближающуюся сущность, трясётся, но вид делает грозный, будто и не страшно совсем.