Д... Д... ДЕВОЧКА?

На следующее утро.

      Открыть глаза было ужасно тяжело, но мне это удалось. На часах пол-одиннадцатого. За окном солнце. На календаре среда. В комнате было очень холодно, и я решила не рисковать и пойти в ванну прямо под одеялом, всё равно мамы дома нет и ругаться некому. — Малышка, почему ты в одеяле? — раздался взрослый голос прямо за моей спиной       Спросонья я не сразу его узнала, развернулась и уже хотела бить грабителя (или визжать как девчонка), но это оказался всего лишь папа. Я обняла его за широкую грудь и поцеловала в щёчку. — А почему ты дома? Разве вы с мамой не улетели в Венецию? — наклонив голову набок, спросила я удивленно. — Я решил отказаться от такой возможности и побыть с дочуркой, — с хитрой улыбкой сообщил он. — А если серьёзно? Что тебя подтолкнуло остаться дома? — Ну, ты же знаешь, что в субботу футбол, а у нас с тобой традиция, смотреть его вместе… — УРА! Ты не забыл! Я так тебя люблю! — закричала я прыгнув на него и обняв за шею. — Да-да, я тоже тебя люблю, малышка, — он шутливо начал отмахиваться от меня, словно от надоедливой мухи, — беги в ванну, а с меня завтрак!       Папа похлопал меня по голове и ушёл на кухню. Я же побежала в ванную. Мой папа — Белых Алексей Алексеевич — секретарь мамы и на работе, и в жизни. Это, по-моему, очень мило, ведь они всегда вместе, на каждой конференции, на каждом митинге и на каждой телепрограмме, исключая те случаи, когда папа просил выходной или отказывался от поездок ради меня. Мама это редко одобряла, наверно всё ещё не смирилась с тем, что я не мальчик. Но мне всё равно, она никогда мной не занималась. Потому что я папина девочка!       После душа мне предстоял поход на кухню, где очень вкусно пахло яичницей и жареной колбаской. М-м-м, он всегда знает, чем мне угодить. Я присела за стол и передо мной тут же появились тарелка со вкуснейшей едой и кружка чая. Я справилась с этим за пять минут и посмотрела на отца. Ростом от был чуть выше меня, метр восемьдесят пять, я была метр семьдесят пять (да-да, я считаю, что это немного). У него были тёмные, непослушные волосы, бледно-голубые, почти серые глаза, густые ресницы и брови, грубые черты лица и красивые губы. Я была его точная копия, от мамы мне достались только пол и тонкие, красивые ноги. — Пошли сегодня в парк? Погоняем на картах, — Вывел меня из раздумий его хрипловатый голос. Неудивительно, что я его не узнала. Возможно, он простыл… — Да, давай, я не против! — с улыбкой ответила я. — Тогда беги, собирайся, и я жду на улице, — сказал он удаляясь в спальню. — Считай, что я уже одета!

***

      В два часа дня солнце пекло, как ненормальное. Мы быстро дошли до парка аттракционов, но ходить там не могли — слишком жарко было, так что сошлись во мнении, что нужно пообедать и переждать полуденную жару.       В три часа солнце уже не жгло, как час назад, и мы спокойно пошли кататься. Ему ездить не разрешили по весовой категории, а мне дали только пять кругов. На первых трёх я обогнала двух пацанов, которые сильно разозлились. На четвёртом я хотела помахать папе, что я тут, я молодец, но не уследила за дорогой, как лохушка, и вылетела за пределы трассы. Парни посмеялись и увеличили скорость. Мне же не оставалось ничего, кроме как угрюмо провожать их взглядом, ожидая, когда меня вернут на трассу работники картинга — технику безопасности мне хватало мозгов соблюдать. Первой я после такого уже не приехала, но утешительный приз мне перепал: я получила леденец и мы с папой, оба довольные, ушли на колесо обозрения.

***

      Ближе к пол-четвёртому мы пошли домой, уже уставшие и счастливые. Пришли же только в пять. Для нас стало настоящим открытием, что дома оказалась мама, которая должна была быть в Венеции ещё неделю. Она стояла в коридоре, в спортивных домашних штанах и в папиной майке, облокотившись на стену. — Мама? А что ты тут делаешь? — С нескрываемым удивлением спросила я. — Ну, пока ещё живу, — с легким возмущением сказала она. — Я не об этом. Ты же ещё неделю должна была быть… — Но не успела я договорить, как мама ответила: — Я быстро уладила все дела и вернулась, всё же завтра день рождения фирмы и без директора финансового отдела праздновать это нельзя, — ответила мама с некоторой гордостью и радостью. — Точно! Юбилей! Двадцать пять лет! Как я мог забыть? — Хлопнув себя по лбу, сказал папа, — нам же нужно всей семьёй там быть? — Да, всей, — после маминых слов они оба посмотрели на меня, — Саша, мы... Представляли тебя на работе, как нашу дочь... По этому, может бы, мы с тобой, как мама и дочка, сходим завтра в магазин и купим тебе платье? — Что?! Мама! Какое платье? О чём ты говоришь? Я не надевала их ни разу! Я себя голой чувствую в этом… непотребстве! Снизу ничего не прикрыто! А если лестница? А если ветер? А если упаду? — Малышка, ну не нужно препираться! Это всего на один вечер. Стань девушкой, Александрой Белых, всего на один вечер, — тихо попросил меня папа. Как бы я не отпиралась, ему противостоять было сложно, и я медленно покивала головой, соглашаясь на их авантюру.

Следующий день

      Мама решила не ждать даже обеда и в девять утра мы уже ходили по магазину и выбирали платье, парик и туфли. Чтобы мои друзья меня не узнали, если я их встречу, я надела медицинскую маску.       Ближе к полудню мы сошлись на голубом платье в пол с неглубоким декольте, без рукавов и с широким, чёрным поясом завязанным в бант. Оно красиво обтягивало мои формы и везде их подчёркивало. Чёрные туфли на небольшом, но очень красивом каблуке смотрелись шикарно. Парик — это длинные, прямые, чёрные волосы. Также мы решили, что лифчик мне совсем не повредит.       Вернулись мы домой только в час дня и сели обедать, после чего она отправила меня в ванну и начала собираться.        Первым делом, как я вышла из ванны меня посадила она на табуретку перед окном и начала красить. Выщипала и накрасила брови, нанесла тональник, глаза и губы тоже не остались без её внимания. Всё лицо чесалось. Но я мужчина, я вытерплю эти неприятные ощущения. В зеркале я выглядела, как настоящая кукла. Ничего живого и естественного я в себе не видела. Когда она закончила, на часах было уже четыре часа.       Следующим на очереди был парик. Она его осторожно расчесала, мои короткие волосы максимально зализала и прижала, что они не смели вылезти и осторожно надела волосы на мои волосы. После пары некомфортных минут я наконец смогла ощутить тяжесть длинных волос, которые были мне ниже лопаток. Мама взяла в руки расчёску, и посадив меня обратно на уже ненавистную табуретку, начала что-то делать с волосами.       Когда она закончила, было пол-пятого и нужно было выезжать. Надев красивое бельё, шикарное платье и каблуки я первый раз себя увидела. Не просто первый раз. Я увидела в себе девушку, которой я на самом деле являлась. Было ужасно непривычно видеть себя красивой. На затылке красовался жёлтый бантик, который маяком горел на чёрных, как смоль волосах.       В шесть уже все были готовы, и вызвав такси, мы пошли на улицу. Было уже довольно холодно, но ещё светло. Всё же ещё осень. Ну, а вот и такси. Пора ехать. Надеюсь, что никто меня не узнает…