Destroyed

— Мы, блять, победители, Кокс. В отличии от Джони, сегодня у меня не то настроение, когда появляется желание восхвалять себя вопреки стандартам фильмов про «крутых парней». Наблюдаю за рыжеволосым, который в очередной раз склоняется над зеркалом с тонкими белыми дорожками. Удивляюсь стойкости стеклянной трубки, которая, по ощущениям, должна треснуть и разлететься к чертям от таких непрерывных потоков воздуха, исходящие со стороны ноздрей парня. Даже немного ей завидую. Целую неделю чувствую себя поношенной рубашкой Ричи, которую он не может выкинуть уже года три, так как, по его мнению, она хранит таинственную энергию воспоминаний. Идиот. Существуют мнения, что она покрылась плесенью в недрах личной Нарнии Тозиера, которая пропиталась стойким запахом осени и резкого парфюма парня. Вновь оглядываю новенький дом Холдена, который он снял с первых (не) честно заработанных. Несмотря на его природную простоту, первые крупные деньги снесли ему голову, и он возомнил себя хрен знает кем, абсолютно позабыв, что мы в этой большой игре — всего лишь пешки. С грустью подмечаю, что несмотря на свою небольшую размерность, коттедж выглядит роскошно. За такие деньги, которые платит раз в месяц Джо, снимая такое «дорогое удовольствие», можно было бы снять хорошую квартирку в мегаполисе. Слишком «картинные»: гостиная, спальни, кухня и прочие жилищные условия. Все выглядит ненастоящим. Вновь провожу по слишком прямой поверхности комода, постукивая ногтями, и вновь отмечаю, что все в этом доме слишком. И парень всю жизнь живет слишком.

Слишком. Слишком. Слишком.

— Это все, плохо влияет на тебя. Остановись хоть на минуту, — недовольно смотрю за всеми махинациями кредитной карточки, которая в один момент замирает и падает, оставаясь без поддержки пальцев парня. — Будешь? — стреляет взглядом, находясь в слишком самоуверенном состоянии от воздействия препарата и никак не ожидает услышать отказ. — Нет, убери нахуй, — вздыхаю, опускаюсь в соседнее кресло и потягиваю ноги, — Ты скоро сдохнешь от таких хобби, а мне еще нужен партнер. Хотя бы первое время, — делаю переиграно-задумчивое лицо, — Не везде нужно использовать принцип «широкой ноги». — О, мать твою, Кэрри, — парень вновь повышает тон, раскидывая руки в сторону, — Такие, как мы всегда будут держать огромные пачки бабла, стоя на вершине. — Ты снова забыл тот факт, что сейчас мы в самом низу, — вновь бросаю взгляд на белую горку, указывая на нее глазами, — Будешь так жить, далеко не уедешь, гарантирую. — Все мы заканчиваем плохо, Кокс. Ты, я, и миллионы похожих на нас: скорее всего мы подохнем раньше, чем думаем. Хотелось бы возмутиться, мол нет, я не закончу плохо, я же такая блядская молодец, но в секунду осознаю, что мне был дан шанс начать новую жизнь, но я его благополучно просрала, вновь вернувшись в черный бизнес, из которого не выходят победителями. Из него просто невозможно выйти. Отправляем надежды пылиться на полку вместе со сказками про принцев, в которых я верила лет в пять. — Поэтому почему бы не жить на полную катушку? Я тебе скажу удивительную вещь, — он приближается к моему лицу непозволительно близко, но я не отстраняюсь, не желая проигрывать этот поединок, — Наркотики заменяют мне все: друзей, любовь, семью. И живется мне очень даже хорошо. И мне сейчас резко захотелось бы спросить его про новых опекунов, про девушку, которая спустя несколько лет все-таки ответила ему взаимностью, или про его чувства по отношению к его мертвому отцу, но не могу. И так же не могу позволить назвать его своим другом, даже при огромном желании. Он никогда меня не простит, да и я не уверена, что сама перестану испытывать ненависть к себе из-за, пожирающего меня изнутри, чувства вины. — Мне есть чего терять Джонни, поэтому я боюсь, а ты ведешь себя, как эгоист. — Да? — парень усмехается, вновь раскрывая все прелести своего «состояния», — И ради чего же ты живешь? Ради своей тетушки, которую не видишь месяцами, ради матери, которая отказалась от тебя год назад, может быть ради друзей, которые понятия не имеют чем ты живешь несколько лет и чем занимаешься сейчас, или ради уебка Тозиера, который понятия не имеет, что малышка Кэролайн была влюблена в него до соплей, потому что считал и до сих пор считает, что до мокреньких трусиков она просто не доросла? — открываю и закрываю рот, как рыба и не могу слов из себя вытащить, потому что и сказать толком нечего, — В таком случае, — глядя на мое немое выражение лица, он продолжает, — Я остаюсь при своей позиции. И я ухожу вместе со своим униженным эго, не забывая на прощанье показать средний палец рыжеволосому. Он просто обдолбался и не понимает, о чем говорит. Так ведь?

***

К Беверли я решаю идти пешком, оставляя свою новоиспеченную «детку» (так ласково мы прозвали мою машину) у дома. Двигаюсь не спеша осматривая знакомые улочки и кварталы, которые вызывают очень много воспоминаний, что то и дело дают мне по голове, пока я преспокойно иду по знакомым переулкам, то и дело оглядываясь. Практически ровно год назад мы по ошибке зашли сюда с Ричи, когда пьяный в стельку Эдди послал нас, ровно таких же дурных от алкоголя, за очередной порцией текилы. Улыбаюсь, стараясь прогнать покалывающее, такое мерзко-щемящее ощущение в груди. Он влюблен, а у тебя даже нет времени на интрижку, не то что на полноценные отношения. Грустно усмехаюсь, стараюсь отвлечься, но выходит просто отвратительно. В те дни я по-настоящему была счастлива.

/fleshback/

В этом году осень слишком рано включила режим заморозков, и такие привычные осенние лужи покрылись тонкой корочкой льда, по которой не спеша скользили молодые люди. Отвратительная погода не мешает двум, напившимся в хлам, подросткам, громко и заливисто хохоча, пробираться между переулков. Кэролайн крепко держит руку парня, ожидая, что вот-вот повалиться на землю. Ей невероятно весело. Она глядит на очаровательно-тонкие черты лица парня, который не прекращает глупо шутить. Он изредка поглядывает на спутницу, не замечая ее восхищенных глаз, направленных прямо на него. Ричи Тозиер не привык обращать внимание на влюбленные взгляды, потому что попросту не понимает, как они выглядят. Он не верит в любовь, ведь еще не знает, что это такое. Будь он тринадцатилетним мальчиком, он бы задумался на тему: «Любовь и все ее подкасательные», а потом отшутился бы, неловко поправляя очки, чтобы, не дай бог, хоть один человек заподозрил бы его в таких мыслях. Это ведь еще грязнее, чем представлять себя на месте главного героя запрещенных фильмов с сисястыми красотками. Парень резко останавливается, прерывая их шуточный диалог о поцелуях. Слишком серьезно смотрит снизу-вверх на лохматую подругу детства. — То есть ты — моя самая близкая подруга, — указывает пальцем на девушку, внимательно вглядываясь в ее лицо, — Хочешь сказать мне, что никогда не ц-целовалась. Девушка хохочет, наблюдая за парнем, который заикается от количества выпитого. Кивает, отвечая на его вопрос и вовсе не ожидает того, что происходит дальше. Мягкое касание губ, медленно переходящее во что-то более значимое, более настоящее и требовательное. Неумело отвечает, ощущая, как земля потихоньку уплывает из-под ног. Вместе с землей вскоре начинает ехать крыша. Слишком яркие пять секунд в ее жизни. Чувство будто она успела умереть, когда ее пальцы зарывались в лохматые волосы цвета сажи, а потом вновь родиться, когда язык требовательно проник в ее рот. Пережить собственные круги ада рая, если они вообще существуют, и желать остаться в них навсегда. Сравнимо с первыми американскими горками, и Кэрри чувствует, как все ее органы падают вниз, точно так же, как на самом страшном аттракционе в жизни. Только эмоций в два раза больше. — Можешь гордиться, я украл твой первый поцелуй, — в самовлюбленной манере говорит Ричи, беззаботно убирая непослушные волосы с глаз. Улыбается, и будто ничего не было, хватает за руку в миг протрезвевшую девушку. Как он может быть настолько спокоен, когда у нее весь мир перевернулся?

***

Вижу радостную Беверли, которая распахивает свои руки для объятий. Ускоряюсь, с удовольствием ныряя в тепло любимой подруги и искренне улыбаюсь. — Наконец-то мы встретились, — Марш хлопает глазами осматривая меня, — Ты всю неделю прогуливала школу, где-то пропадая. Я была готова убивать после трех дней с этими орангутангами. Смеюсь над ее сравнением, за это время, пытаясь придумать миллионы отмазок своего отсутствия, но решаю просто недоговаривать правду. Так надежнее и совесть будет закипать немного медленнее. — Я работала, Беверли, прости. У меня только закончился испытательный срок, — вспоминаю, что наплела ей, на неделе по телефону, про свою «новую должность в курьерской компании» и продолжаю импровизировать и дальше, — Я снова вхожу в привычное русло жизни и даже начала готовиться к контрольной по алгебре. Несколько минут мы шли в беззаботном молчании и в неизвестном направлении. Это была абсолютно ненапряжная тишина. Каждый думал о своем, не пытаясь вставить какую-нибудь разряжающую фразу. Но я первая, нарушаю идиллию, не выдерживая вопрос, который так долго стоял у меня в мыслях, что я то и дело ненароком возвращалась к нему. — Слушай, что все-таки происходит у вас с Денбро? — Я… Блять, — девушка растерянно бегает глазами ища что-то у себя под ногами, — Я готовилась к этому вопросу, но так и не нашла что сказать, — поднимает глаза, поджимая губы, — Понимаешь, я совсем перестала привлекать его как девушка, совершенно! Той ночью у него даже не встал, я не понимаю ничего. Неужели за все годы вместе я стала ему так противна? Смотрю на ее грустное лицо и вздыхаю. — Вы говорили об этом? — спрашиваю, абсолютно не находя других слов для всей этой ситуации, совершенно не понимая, как мне ее поддержать. — Нет, у меня абсолютно нет желания с ним говорить, я просто пока не готова. Я предугадала твои осуждающие слова и знаю все то, что ты скажешь наперед. Но пожалуйста, давай не сейчас, — умоляюще глядит на меня, и я киваю, — Я обещаю, что поговорю с ним, как только себя пересилю, но еще не время. Вновь замолкаем, смотря вперед. Закуриваем, так и не придумав куда мы идем, но предполагаю, что куда-то куда глядят глаза. Завтра будет солнечно.