Destroyed

Очередная вечеринка на этот раз проходит дома у Беверли, но сейчас она подразумевает под собой не только огромное сборище подростков, пришедших только с одной целью — выпить (да так, чтобы потом не доползти до собственной спальни, то и дело скручиваясь в агонии, желая выплеснуть содержимое желудка наружу). Сегодня календарь с самого утра «обрадовал» меня отметкой: тридцать первое октября, которая для меня означала только, отмеченный красным кругом, день, словно в напоминание такого важного события, как «Месса Всех Святых»*. Будто бы о нем вообще возможно забыть. И с самого утра у меня вырвался только обреченный выдох с приоткрытых губ вместе с непреодолимым желанием упасть лицом в подушку, никогда больше не выходя из своего логова затворников. Потому, что тридцать первое октября это, как правило, — суббота, а по воскресеньям я, к слову, работаю. И прямо сейчас, наблюдая за потихоньку наполняющейся гостиной, энтузиазма во мне не появилось ни на один миллиграмм. Я стала замечать, что подобные сборища очень сильно переворачивают мою внутреннюю стабильность, которую я всей своей дрянной душой обожаю. Стабильность — это здорово, а ее отсутствие приводит к абсолютному саморазрушению. Наблюдаю за весело скачущими неудачниками, но не спешу прерывать их идиллию, желая сегодня оставаться в тени. Мы не распинаемся над костюмами уже около трех лет, так как для того, чтобы нажраться не нужен определенный наряд. Я пообещала себе не напиваться, но, когда Ричи заходит на данное мероприятие в обнимку со своей новой барышней, меня передергивает и я тут же хватаюсь за стакан. Это неправильно, я должна быть счастлива за него, но пока что получается неудачно, скорее не получается, от слова — совсем. Пытаюсь сдержать колкие комментарии в сторону его спутницы, но вовремя себя одергиваю, понимая, что она не в чем не виновата. Та самая Адель, которая хищно облизывает губы, рассматривая меня. Волосы, подстриженные под каре, тонкие губы и слишком выразительные черты лица, но первое, что на самом деле бросилось мне в глаза — два черных уголька, в которых искриться чернь. Ее лицо кажется мне смутно знакомым, но вспомнить, где точно мы могли пересечься, у меня не выходит. В голову бросаются разные мысли о нашей случайной встрече, которой я когда-то, наверное, не предала значения, но верного варианта отыскать не получается. — Эдди, мамашкин, Каспабарк, — начинает представлять Тозиер, — Малышка Кэролайн и заика Билли, знакомьтесь — это Адель, — радостно стреляет взглядом то на нее, то на нас и она наконец-то отмирает, вновь хитро улыбнувшись: — Адель, — по очереди жмет нам все руки в очередной раз задерживая взгляд на мне. Съеживаюсь, не понимая. Мы реально с ней знакомы или Ричи в очередной раз переборщил с юмором, рассказывая о нашей компании? Обычно меня подколками он не обделял, возможно даже, что я являлась его любимым объектом насмешек и подъебов, но наверняка подтвердить это мне еще не удавалось. Спустя несколько часов данного мероприятия я, уже изрядно подвыпившая, сидела в грустном одиночестве, полоща горло жидкостью со дна стаканчика. Я еще раз возвращалась к мыслям, что я не чуть не лучше Холдена, только он самоуничтожается с помощью веществ, а я частенько убиваюсь алкоголем. Забавно выходит, я впервые за эту осень, думаю, что он прав. От моих раздумий меня, как ни странно, спас темноволосый балабол, который обогнул спинку дивана одним прыжком, по-хозяйски накрыв мои плечи своей длинной ручищей. — Ну что, Кэролайн, тоскуем? — играет бровями и вместо того, чтобы по обычаю картинно закатить глаза, я смеюсь, — Как тебе Адель? Красотка, правда? Грустно усмехаюсь, надеясь, что этот жест останется незамеченным, и уже открываю рот, чтобы выдать что-то положительное, но мои мысли тут же меня подводят, сплетаясь и убегая от удивленной Кокс, убивая во мне последние частички адекватности. В тот момент я и не думала, что выдаю что-то неправильное, но сейчас понимаю, что оказалась права на все проценты из всех возможных, и это не может не потешить мое самолюбие. — Прости, Рич, но, — делаю паузу, думая, что со стороны выгляжу задумчивой, — Она выглядит хитрой. Я понимаю, что ты влюблен, но будь бдительным, — слишком серьезно смотрю на него, не понимая почему его рожа остается такой же беззаботной, как и до моего взгляда. — Боже, когда ты из наивной дурочки превратилась в параноика? — он хмыкает, абсолютно не веря моим словам, — Все под контролем, Кокс, я столько раз дурил девок, что уже ознакомлен со всеми их приемами, поверь мне, тебе просто кажется. — Мне бы очень хотелось поверить тебе, но я в девушках разбираюсь получше бабников, которые особо и не разговаривают с ними перед тем, как приступить к делу. Возможно он бы и обиделся на меня если бы не был пьян, и точно стал бы выступать, топя неприязнь к моим словам в клоунских шутках. Этот парень любил указывать на недостатки других, но ненавидел, когда правду говорили ему в лицо. Ричи прекрасно осознавал свои ошибки, но абстрагировался, предпочитая не обострять лишнего внимания на собственные проебы. Он же, блять, идеальный. Он молча пожимает плечами, укладывая голову мне на плечи. Отросшие, слегка кудрявые, волосы щекочут мне щеку, а шею пронзает мягкое дыхание. Я понимаю, что еще пару минут и он сладко засопит, а мне нужно будет аккуратно свалить, оставив его проводить ночь в одиночестве, чтобы, не дай бог, это не заметила его швабра. Но я наслаждаюсь моментом, пока есть возможность. Пьянящая жидкость добавляет тепла к уже нагревшемуся телу парня, поэтому не тороплюсь также прикрывая глаза. Такой момент вряд ли скоро повторится, и я, пока есть такая возможность, наслаждаюсь разбушевавшимися чувствами. Всему хорошему приходит конец, и я со вздохом, как и планировала, укладываю голову парня на подлокотник, ведь мне пора идти. На крыльце останавливаюсь перекурить и не сразу замечаю девушку, выходящую за мной. — Милая погодка, правда? — Адель улыбается, смотря на небо и в этот момент впервые за вечер она мне кажется правда искренней. — Да неплохо, — делаю затяжку, сладко выпуская дым, — Будешь? — предлагаю сигарету, и она преспокойно берет ее из пачки. — Спасибо, Кэролайн, — вновь строит хитрое лицо, пронзительно смотря на меня, — Любимица Джины так рано покидает вечеринки, неужели именно это ее цепляет в тебе? Удивленно смотрю на темноволосую, не врубаясь, что только что сказала лиса. Теперь все складывается. Кабак, отдаленный столик из пяти человек, короткие волосы, быстрый взгляд через плечо. Еще одна марионетка, и как я сразу не догадалась? — Теперь я вспомнила тебя, Адель, — не замечаю, как мои пьяные изречения, перерастают в трезвый официальный тон, — С чего ты вообще решила, что я ее любимица? — усмехаюсь, сделав паузу, — Я работаю неделю — две от силы. — Вот и мне интересно, как ты так хорошо подлизываешь, — вздыхает, прокручивая сигарету в пальцах, словно школьница, играющая с ручкой на уроке, — Дает тебе не рисковые, но важные грузы и платит по двойной ставке. — Не твое дело, сучка. Отвечаю слишком резко и смело, вводя ее в заблуждение, так как на трезвую голову я бы ни за что бы себе не позволила рявкнуть. Она медленно качает головой, и моя паранойя буквально кричит мне о том, что эта змея что-то задумала, но игнорирую, и докурив сигарету, торопливо удаляюсь с высоко поднятой головой. Мои ожидания на счет нее оправдались, осталось только разнюхать зачем ей Ричи. Неужели настолько многое разузнала обо мне, что таким образом пытается избавится от конкурента или же правда любит его? И если первый вариант верен, то через кого она могла нарыть информацию? Слишком много вопросов крутятся в голове, главным из которых остается фраза, которую выкинула Адель: «Любимица Джины»? По-моему, я и самую малую часть не понимаю того, во что ввязалась.

***

Воспоминания со вчерашнего дня сладко расплывались, когда адреналин от погони заполнял меня через края и вновь выливался радостным криком от осознания того, что это закончилось. Товар доставлен на точку, мы скинули хвост. Сегодня Джо не хмурый и он поддерживает мое веселье, отвечая на мои радостные выкрики похожими глупостями. Я не хочу думать сейчас о том, что такими темпами я скоро не смогу жить без этих искренних переполняющих эмоций от чего-то неправильного, запрещенного. О том, что меня втягивает неумолимым потоком в пропасть и я ничуть не сопротивляюсь, представляя, что я на ебаном аттракционе, который, не смотря на страх, закончится и мне непременно захочется еще. Я ни о чем не думаю, то и дело подтанцовывая, под нечленораздельное пение друга. — Мы, блять, победители, Джо! — слишком громко цитирую недавнюю фразу парня, и он подхватывает мой смех, заключая меня в крепкие дружеские объятия. Он не замечает, как из его кобуры пропадают два глока, один из которых является моим, тут же оказываясь подвешенными на длинных девичьих пальцах. Я кручу их, представляя себя на съемках кино, слишком пафосно хожу туда-сюда, как на подиуме. Не обращаю внимания на бурчание парня и смешки, которые он старательно пытается скрыть, когда отнимает у меня оружие. И совсем не осознаю, что за нами уже около десяти минут наблюдают.