Планета психопатов

      Человек выползает из-под обломков. Ему здорово отдавило ноги и левую руку, дыхание сбилось, (ему всегда было страшно, что это случится, сейчас он не сможет сдвинуть это железо, от которого пахнет раскалённым, и сдохнет прямо на этом песке, он же сейчас сдохнет, это крушение, это передряга, из которой ему уже не выбраться). Он кое-как двигается, дёргается, извивается, прикладывая нечеловеческие усилия, чтобы выползти.       Эта тварь смотрит на него. По размеру не больше дворняги с родной планеты бедолаги, вместо шерсти — что-то вроде панциря. Да, панцирь, пожалуй, и есть. И чёрные недобрые глазёнки. Потерпевший катастрофу выхватывает это рваными взглядами, по-червячьи дёргаясь под обломками. Она смотрит, а он скрипит зубами в истерике, потому что единственной свободной рукой не может добраться до ножа, с набедренной повязки сползшего куда-то к коленям.       Им нужно раздирать пасть, этим тварям. Панцирь слишком твёрд для ножей, даже для такого крепкого, как его. Пасть. Слабое место.       Свидетели ада, лучше бы это были собаки.       Перед нападением они ощериваются и издают воинственный клич. И становится видна глотка. (Он не мог назвать это ртом, это не может быть ртом) Два ряда зубов, как у акулы; иррационально огромная, увеличивающая башку твари раза в два, она будет возвращаться к этому человеку в ночных кошмарах.       Его руки по локоть в крови, она воняет так, что его тошнит. Желчь разливается на языке. У неё болотисто-оранжевый цвет, землисто-оранжевый, а когда она высыхает, то становится похожей по цвету на человеческое дерьмо. Кровь приходится вытирать рубашкой, бывшей некогда выглаженной и чистой.       Вода пахнет новой жизнью, да проклятие, она дарит путнику эту жизнь. Он стоит на коленях и пьёт, как собака, и ему плевать, что джинсы замочены и что мелкие береговые камешки больно впиваются в коленные чашечки. Это спасение. Спасение от обезвоживания и от жары, потому что на неизвестной планете адски жарко.       Кровь отмывается неохотно и воняет при этом ещё отвратительней, её приходится отскрёбывать от кожи в тех местах, где тело не прикрывала рубашка, и вычищать из-под ногтей. Вода окрашивается в цвет говна.       Ему жаль этот источник, потому что он был чист.       Когда двое сумасшедших придурков-карликов сбрасывают труп несчастного в этот самый источник, вода обагряется на этот раз человеческой кровью, и уже никто ни о чём не жалеет.