Мир моими глазами

Не проходит и дня, прежде чем Рей ощущает, как её окутывает знакомое безмолвие, от которого кровь застывает в жилах. Это тишина, к которой она никогда не сможет привыкнуть. Чувство предвкушения, прежде чем перед ней вновь появится он и разрушит то немногое, что у неё еще осталось. Позволив себе вздохнуть, она заставляет себя взглянуть на него. Круги под глазами стали еще темнее по сравнению с тем, что она помнит. Шрам словно еще глубже рассекает поверхность кожи. Признание поражения не особо поспособствовало сглаживанию морщинок на его лице, и это почти доставляет Рей удовольствие, не будь у неё прямо сейчас чертовски сильного желания, чтобы он поскорее исчез. Кайло Рен кивает ей, словно они с ним старые приятели, и она начинает тянуться в сторону несуществующего меча, которого больше нет за пазухой. Вместо этого она обнаруживает там бластер, но его будто недостаточно. Он ощущается в руке таким холодным и чуждым, пока она продолжает целиться им мужчине в голову. Тем не менее, оружие всё же выполняет свою основную задачу, когда он в итоге начинает осторожно пятиться назад, скрываясь под покровом теней. — Убирайся, — рычит она. — Сейчас же. Рей не смеет произносить его имени. Она больше не знает, как его зовут. — Нет, — произносит он как ни в чём не бывало. — Мы же оба знаем, что я не могу. Поэтому они, подобно двум чужакам, продолжают стоять в тишине, позволяя каждой секунде поглотить их с головой. Он смотрит на неё так пристально, словно она задолжала ему ответы, словно она обязана с ним объясниться, почему разрушила его флот, и от этого палец лишь сильнее продолжает давить на спусковой крючок. Он собирается открыть свой рот, и вот его челюсть уже опускается вниз, словно он совсем близок к тому, чтобы что-то произнести. Прежде чем она успевает выстрелить, он исчезает.

***

«Наверное на этом всё», — думает она, — «теперь, когда Сноук, наконец, мёртв». Умолк последний клич бессмысленной эры, ничего за собой не оставляя. Данная мысль её утешает, и, впервые за несколько недель, Рей, наконец, чувствует себя тем, кем на самом деле является. Последующие часы проходят почти что в полной эйфории, и она позволяет себе проваливаться в каждую отведённую ей секунду, пока делает всё возможное, чтобы помочь Сопротивлению на их временной базе, где они сгруппировали свои последние силы. Каждая минута продиктована целью, и она с нетерпением продолжает ждать того дня, когда Кайло Рен останется для неё лишь отголоском воспоминания.

***

Проходит три дня, и Рей вновь чувствует, как он проскальзывает в её сознание. Любая попытка сопротивляться тут же уходит на второй план из-за пыла, бушующего в крови, и чувства первобытного наслаждения, которое сопутствует усиливающимся между ними узам. Если ей повезёт, Роуз откроет дверь их комнаты и обнаружит, как Рей в полном безумии проклинает воздух. Если ей повезёт, те несколько друзей, которые продолжают бороться с ней за будущее Галактики, увидят, как сильно она запятнана. Её незваного гостя встреча с ней вовсе не удивляет. На лице выражение спокойствия, но в развороте плеч угадывается напряженная настороженность, словно он как никогда ждал наступления этого момента. Рей замечает рукоять его меча, и начинает чувствовать в воздухе поток энергии, взывающий к ней, чтобы она вновь призвала к себе оружие. — Ты убил Сноука, — произносит Рей сквозь зубы. — Связь должна быть уничтожена. Как и ты вместе с ней. — Если бы ты желала мне смерти, — протягивает Кайло Рен, — то убила бы, прежде чем уйти. Рей плюёт на землю между ними, на что он в ответ лишь фыркает, сквозь ноздри втягивает в себя воздух, прежде чем вновь продолжить: — Сноук лишь создал эту связь, — объясняет он ей словно недалёкому ребёнку, каким, похоже, он её на самом деле считает. — Наша связь так сильна лишь благодаря тебе. Ты — причина, по которой она продолжает так успешно процветать. — Это не моя вина, — злится она. — Ты сама ко мне прикоснулась. Взяла за руку и позволила держать свою, — резко произносит он. — Тебе хотелось, чтобы связь усилилась. В его взгляде во всех оттенках красуется чувство самодовольства, и еще никогда Рей так сильно не скучала по мечу Люка. Если она ему сейчас врежет, то должного удовольствия не получит, но сама идея кажется ей весьма привлекательной. — Я хотела помочь Бену, — произносит Рей. — Не тебе. — Мы с ним одно и то же, — отвечает он ей медленно, специально подбирая каждое произнесённое им слово. — Обычно ты довольно умна для мусорщицы. Я думал, тебе хватит способности сложить два и два вместе, чтобы догадаться, что я никуда не исчезал. Рука опускается вниз с рукояти меча, но он по-прежнему продолжает стоять неподвижно, пользуясь возможностью их вынужденного сотрудничества. — Ты всё еще с предателями? — спрашивает Кайло Рен. — Или же вернулась туда, где прятался Люк, чтобы подобрать остатки моего наследия. — Это тебя не касается, — срывается она, но он не обращает на это внимания. — Разве? — произносит он, поднимая брови. — С каждым часом Сопротивление всё ближе и ближе к своей погибели. Если в тебе достаточно глупости, чтобы продолжать оставаться с ними, то у меня не останется иного выбора, кроме как убить тебя, когда придёт время. — Уверена, что для тебя это будет так тяжело, — вторит ему она, — убить меня. Когда с нашей самой первой встречи ты только и делал, что продолжал уничтожать всё, к чему притрагивался. — Это не то, чего я хочу, — с жаром в голосе утверждает он. Рей чувствует на себе его взгляд, глубокий и требовательный, заползающий ей под кожу. Намного легче не обращать на мужчину никакого внимания, концентрируясь лишь на окружающей его пустоте. — Мне плевать, чего ты хочешь, — произносит она. — Ты мне ясно об этом дала понять, когда ушла, — срывается он. — Когда слишком испугалась получить то, что так заслуживаешь... — Что я заслуживаю, так это жизнь без тебя в ней, — отвечает Рей. Она почти чувствует привкус гнева, струящийся в её венах, и на секунду задумывается о том, как разочарован был бы сейчас Люк, увидев, как низко она пала. Хватает всего нескольких секунд, чтобы схватить посох, и звук удара по его виску — самый чистый из всех, что она когда-либо слышала. Она ждёт, что он начнёт с ней сражаться, почти жаждет этого, но, к её сожалению, он не сдвигается и на миллиметр, даже несмотря на проявляющийся синяк на коже лица. — Я буду продолжать страдать из-за этой связи, пока однажды не разорву её, — произносит она, держа наготове своё оружие. — А до тех пор, нам не о чем с тобой разговаривать. Пустота вновь вторгается в их окружение, и ещё никогда Рей не была так рада видеть стены своей комнаты.

***

Она медитирует. Ну, или, по крайней мере, пытается. Каждое утро Рей сидит, скрестив ноги и закрыв глаза, в поисках ответов. В её голове звучит голос Люка, направляя её навстречу свету, которого она так отчаянно жаждет. Голос терпелив и мудр, но каждое слово звучит словно еще дальше, заставляя её лишь сильнее прислушиваться. Тьма по-прежнему там. Гораздо сильнее, чем раньше, она продолжает пульсировать кровью, потом и яростью, пока Рей медленно заставляет себя карабкаться в сторону света. У тьмы тоже есть свои ответы, и Рей чувствует, как они продолжают проноситься сквозь воздух, но, собрав остатки своей сдержанности воедино, девушка игнорирует звук их сирены. Холод тьмы клинком режет по её костям, воспламеняя каждый нерв, пока она отчаянно пытается преодолеть его удушающие объятия. Но это вовсе не тот холод, что заполняет её сны. Призраки родителей, никогда не желающих её знать, теперь почти забыты, а на их место пришла тень, которая знакома Рей слишком хорошо. У этой тени нет имён, и в то же время их у неё два. Это призрак, лицо которого Рей никогда не забудет.

***

Пропотевшая насквозь, она отбрасывает свои мысли подальше, и отправляется в самую роскошную часть нового лагеря Сопротивления. По дал всем ясно понять, что освежители ужасно устарели, но Рей продолжает наслаждаться дозволенными тремя минутами ежедневного душа, словно они для неё последние. Она позволяет горячей как кровь воде продолжать струиться вдоль своей кожи. Это почти так же удивительно, как и дождевые бури на Ач-То, и она смакует каждую каплю, до тех пор, пока вода, наконец, не заканчивается. Её волосы тяжелы от воды и пахнут шампунем стандартного образца. Рей позволяет воздуху обволакивать её, пока ищет полотенце на дне своей сумки. Схватив своё полотенце, внезапно она видит, что он стоит всего лишь в нескольких шагах от неё, явно изумлённый. Она выпускает из себя череду проклятий, и он лишь усмехается тому, как она оборачивает плотную ткань вокруг талии. — Если это твой способ разорвать связь, — произносит Кайло, пока она сильнее оборачивает полотенце вокруг себя, — то получается у тебя просто ужасно. — Я работаю над этим, — шипит она в ответ, пока полотенце, наконец, полностью не прикрывает участки её кожи. Она плотно прижимает его к своему телу, не обращая внимания на стекающие на пол капли со своих волос. — Но я же не достаю тебя, когда ты обнаженный. Тебе бы стоило поработать над тем же. — Меня бы это не обидело, — говорит он, пожимая плечами. — Мне нечего от тебя скрывать. Её щеки начинают пылать огнём, но на это становится достаточно легко не обращать внимания, когда она хватает свою расческу с верхней части рюкзака и запускает ей прямо в него. Он лишь с лёгкостью уклоняется. — Не все из нас чёртовы эксгибиционисты, — бормочет Рей, на что его губы сворачиваются в подобие улыбки. — Твоё тело является сосудом Силы, как и моё собственное, — произносит он. — В этом нет ничего постыдного. — Уверена, что тебе сейчас легче об этом говорить, — ворчит она себе под нос, с завистью глядя на его мантию. Вместе с ботинками. И штанами. Единственный участок кожи, который ей видно посреди тьмы его одежд — это его бледное лицо, покрытое россыпью родинок, и еще никогда она так сильно никому не завидовала. — Если тебе от этого станет легче, я тоже могу раздеться, — произносит он. Что-то в тоне его голоса напоминает ей о контрабандисте, которого она когда-то знала, и Рей почти готова рассмеяться, будь он способен на шутки. — Не надо, — отвечает ему она, но её лицо уже полностью горит, когда он начинает снимать с себя одну из своих перчаток. — Я не против, — произносит он, потянувшись ко второй. Он демонстративно снимает её с себя, и с её губ срывается возмущенный вскрик, больше похожий по своему звучанию на порга, нежели на человеческий, что едва не заставляет его улыбнуться вновь, пока он тянется вниз к своему ремню. — Я серьезно, Бен, — произносит она. — Пожалуйста. Мольба слетает с её уст, и прежде чем она успевает оценить значение сказанного, его рука останавливается, застывая в удивлении. — Я снова Бен? — спрашивает он, поднимая брови. — Это было ошибкой, — поспешно произносит Рей. — Как и всё остальное. Просто давай сделаем вид, что ничего не произошло. Его тело напрягается и исчезает так же быстро, как в самом начале их встречи, оставляя Рей одеваться в полнейшей тишине. Мысль о нём — полураздетом и находящемся в ожидании — тяжестью оседает в её голове, что игнорировать это становится почти невозможно.

***

Рей видит его все последующие дни, но он ведёт себя тихо, как она и просила. Каждый раз он отворачивается от неё и фокусирует своё внимание на гнетущей тишине. Больше никаких попыток вытащить из неё и слова, никаких отчаянных требований следовать его указаниям или одержимых оправданий того, что может завести её в могилу. Она пытается получать удовольствие от тишины, наслаждаясь мыслью о том, что связи наверняка скоро придёт свой конец. Но когда Рей, наконец, уставшая идёт к себе в постель, в голове лишь продолжают мелькать вспышки чувства вины, погружаясь еще глубже в её сознание. Когда ей снятся сны, то в них он всегда Бен, и она просыпается, прикусывая себе язык.

***

Спустя двадцать подобных молчаливых визитов она, наконец, спрашивает его о детской кроватке в задней части Сокола, которая слишком ржавая даже для кучи хлама на Джакку. Они оба не упоминают о Хане. Вместо этого он признаёт, что это самая неудобная кровать, которая у него когда-либо была, и картинка в голове о малыше Бене Соло, свернувшимся под одеялами и наблюдающим за звёздами, приносит Рей чувство радости.

***

Визиты больше не доставляют мучений, но там вряд ли есть место разговорам по душам. Рей прикладывает все свои усилия, чтобы разорвать с ним связь, всякий раз, когда он не теряет собственных попыток угадать планы Сопротивления. Его самого едва ли можно на чём-то подловить, пока она продолжает спрашивать у него о структуре Первого Ордена: каждый раз на его лице этот каменный взгляд с горечью в глазах, когда Рей в очередной раз пытается разгадать, какой из планов Сноука всё ещё представляет угрозу для людей, которых она любит. Поэтому вместо этого они продолжают разгадывать друг друга, разговаривая о том и о сём. Он делает вид, что ему интересно слушать её бесконечное жужжание о Джакку и о том, как тяжело ей было отыскать там лётные симуляторы в своё время. Рей, в свою очередь, продолжает расспрашивать его о том, когда он впервые смог контролировать Силу, полностью сосредотачивая внимание на самом мальчике, а не на его семье, которая, как ей известно, была тогда рядом с ним. Рей еще никогда ни с кем так долго не разговаривала, и то, как сильно она продолжает ждать, пусть даже нескольких минут общения с ним, начинает её пугать.

***

Когда Рей не с ним, она продолжает делать всё возможное для Сопротивления. Для неё всегда найдётся достаточно работы, будь то добыча припасов или же починка дроидов, да и на компанию Рей не жалуется — не тогда, когда каждый к ней настолько добр и справедлив. Что касается По, то он продолжает проводить каждый час наедине с Леей, обучаясь у неё всему возможному, пока еще есть время. Финн сопровождает нескольких молодых бойцов: их глаза горят, пока он рассказывает о том, как Роуз — которая всё еще продолжает ходить с тростью — спасла им всем жизнь. Первый Орден уже несколько недель хранит молчание. Рей не настолько глупа, чтобы поверить в то, что подобная отсрочка на её совести.

***

— Ты рассказала о нас Лее? — спрашивает у неё Бен спустя два месяца. — Представить себе не могу, чтобы она такое одобрила. — Мы всего лишь разговариваем, — слишком быстро произносит Рей. — Не говори об этом так, словно о чём-то неприемлемом. Он уже не ведёт себя с Рей так же холодно, как раньше, но по-прежнему продолжает держаться от неё на расстоянии фута. Если бы они были друг для друга кем-то другим, то выглядело бы это самым подходящим вариантом. — Ты в этом уверена? — спрашивает он, поднимая брови. — Скайуокер выглядел так, словно готов был руку мне оторвать, когда увидел нас вместе. Это вряд ли можно назвать... приемлемым. Воспоминание о его руке, прижатой к её собственной, возникает в сознании очередной проблемой, и Рей терпит абсолютный провал, пытаясь это игнорировать. — Он... беспокоился, — отвечает она, и Бен выглядит почти довольным собой. — О том, что я собирался тебя похитить? — произносит он. — Это о тебе ему следовало волноваться. Ты же была той, кто в итоге пришла ко мне. Что-то тяжёлое повисает в воздухе между ними, и Рей делает шаг вперёд, ощущая будто прошла целая вечность. Его плечи напряжены, и хоть она и замечает, как его запястье начинает обвиваться вокруг рукояти меча, от неё не ускользает факт того, что его рука тут же опускается вниз, когда он понимает, что ему больше не стоит беспокоиться об угрозе возмездия с её стороны. — А ты бы пришёл за мной? — тихо спрашивает она. — Если бы я рассказала тебе, где скрываюсь — ты бы меня похитил? — Да, — отвечает он без тени сомнения. В его взгляде горит торжество, а глаза продолжают смотреть в её собственные. — И доставил бы меня к Сноуку? — продолжает задавать свои вопросы она, на сей раз еще более низким голосом. Повисает пауза, но затем он качает головой, внезапно не в силах произнести что-либо вслух. — Ты знал о том, что он желал моей смерти? — спрашивает она, желая сделать шаг еще ближе. — Ты знал о том, что он хотел моей крови на твоих руках? Если бы захотела, своим прикосновением она смогла бы сосчитать каждую родинку на его лице. — Это больше не важно, — отвечает он. — Он мёртв. Это все, что сейчас имеет значение. — Но это важно для меня, — продолжает настаивать Рей. Её голова слегка приподнята, чтобы лучше видеть его глаза: — Ты говорил, что тебе нечего скрывать. Докажи это. — Мне нужно идти, — бурчит Бен, и затем внезапно исчезает.

***

Бен ис­че­за­ет, и она де­ла­ет вид, что вов­се не тос­ку­ет по вре­мени, что они провели вместе. Она ежедневно берёт на себя столько поручений, сколько способна выполнить, но тихие часы в постели — совершенно другое дело. Как бы она ни старалась, она не может перестать думать о нём. Он продолжает ей сниться, и Рей лишь делает вид, что её текущему состоянию всему виной кошмары, когда кто-то в очередной раз спрашивает её об этом.

***

Неделю спустя Финн и Роуз, взобравшись на возвышение, решаются выступить с заявлением перед оставшейся горсткой Сопротивления. На руке Роуз кольцо, которое сияет почти так же ярко, как кулон на её шее, но всё же не так сильно, как улыбка на лице Финна. — Я думал подождать до окончания войны, — решительно произносит Финн, — но кое-кто помог мне понять, что времени ждать у нас нет. Он улыбается Роуз, и она улыбается ему в ответ. Раздаются аплодисменты, и генерал Лея лучезарно улыбается, что заставляет её выглядеть на десятки лет моложе. — Любовь не всегда приходит вовремя, — произносит она, — но дайте мне пару часов, чтобы вы двое могли должным образом отметить это событие.

***

На праздновании совсем нет декораций, а единственная музыка — та, которую получилось достать через Трипио, и тем не менее, это самая дикая вечеринка, на которой Рей довелось побывать. Честно говоря, это единственная вечеринка, на которой она вообще когда-либо была, и, пожалуй, единственное, что делает её по-настоящему таковой — впечатляющее количество алкоголя, которое пилоты Сопротивления смогли достать за столь короткий срок. Кружка Рей никогда не остаётся пустой, и хотя её содержимое продолжает жечь горло, она не в силах отрицать удовольствие, которое приходит одновременно с тем, когда её чувства, наконец, приглушаются. Мысли о родителях, казалось бы, являются достаточным основанием, чтобы у неё пересохло во рту, но Рей кажется, что еще никогда в жизни она не была настолько близка к ним, продолжая украдкой делать глотки из бутылки, скрываясь таким образом от внешнего мира. Она наблюдает за тем, как Роуз поправляет воротник рубашки Финна. Он тянется к местечку, где она к нему только что прикоснулась, и на его лице застывает выражение умиротворённости. Они целуют друг друга в своей привычной деликатной манере, уже заранее опробованной и доведенной до автоматизма, а, когда руки Финна обвиваются вокруг талии Роуз, у Рей на коже словно происходит перегрев. Они с такой лёгкостью занимают пространство друг друга, словно это так же просто, как и дышать, и еще никогда Рей так сильно не завидовала парнишке, который когда-то спас её от жизни на Джакку. Не говоря ни слова, она сбегает с непрекращающегося застолья, такого горького и недосягаемого.

***

Несмотря на дни полной тишины, Рей взывает в пустоту, пока не понимает, что её требования были услышаны. К её глубокому сожалению и восторгу, перед ней появляется Бен, который стоит от неё всего лишь в нескольких сантиметрах. Его руки обнажены, и она замечает, что рябь мышц сейчас находится в состоянии покоя. — Бен, — произносит она радостно, позволяя имени задержаться на языке. От чувства неловкости она слегка продолжает покачиваться на ногах, но в остальном всё в порядке. Если он чем-то и удивлён, то хорошо это скрывает, но когда его губы расплываются в полуулыбке, Рей словно начинает вся светиться. — Ты что, выпила? — спрашивает он голосом, уже знающим ответ на свой вопрос. — Мне нужно знать, если у меня завтра вдруг будет похмелье. — Это не твоё дело, Бен. Пошатываясь, она делает шаг вперед и почти впечатывается ему в грудь, но успевает вовремя остановиться. — Раз ты настаиваешь, — весело произносит он. Будь она сейчас в здравом уме, то сказала бы ему пару ласковых, но, очевидно, уже слишком поздно для этого. — Я была на вечеринке, — говорит ему она, на что он лишь фыркает: — Мои друзья женятся. — Единственный случай супружеского счастья, что я знаю — это Хан и Лея, — презрительно произносит Бен. — Мне остается только надеяться, что твои друзья умнее, чем когда-то были они. — Твои мать с отцом любили друг друга, — настаивает она. — Лея постоянно говорит о нём. Чуи поведал ей обо всем, что было в те времена, когда генерал всё еще была принцессой, а Хан молодым и полным жизни. Даже Люк был рад предаться воспоминаниям, когда не пытался так отчаянно её игнорировать, но Бен — единственный во всей Галактике, кому подобные разговоры удовольствия не приносят. Его осторожное изумление тут же сменяется чем-то горьким, и внезапно воздух вокруг неё начинает холодеть. — Всё мое детство Хан и Лея продолжали развивать друг к другу взаимную неприязнь, от чего мои недостатки в качестве сына выглядели лишь еще слаще. Если и было время, когда они были счастливы, то, боюсь, что это было задолго до того, когда мне посчастливилось бы стать тому свидетелем, — резко произносит он. — Не знаю, что сказала тебе Лея, но любить друг друга — самое худшее, что они когда-либо для себя выбрали. Тишина вновь окутывает их обоих, и её тело беспомощно начинает тянуться в сторону его собственного, подобно гравитации. Он не отступает ни на шаг, и это ощущается словно победа, пока она продолжает приближаться к нему всё ближе. — Ты не прав, — говорит ему Рей. — Любовь никто не выбирает. Она не знает, из-за освещения ли это, но его глаза сейчас ярче, чем она когда-либо помнила. Они кажутся почти янтарными, нежели чёрными. Он находится к ней еще ближе, чем тогда, когда она стояла рядом с ним в оковах, как будто их сейчас разделяет всего лишь мгновение, а не целая Галактика. — Ты выбираешь позволить ей себя уничтожить, — тихо произносит он, и его голос звучит неуверенно, словно он так редко бывает с ней наедине. — В какой-то степени это гораздо хуже. Рей не может дать название выражению его лица, независимо от того, как сильно оно ей знакомо. Она лишь знает, что должно быть, оно полностью сейчас отражает её собственное. Он тянется к ней, и движение его руки почти робкое, пока пальцы кисти не достигают её виска. Дыхание начинает дрожать, и несмотря на то, что тело по-прежнему остается неподвижным, её сердце продолжает учащенно биться, пока он поправляет ей за ухо выбившуюся прядь волос. — Тебе лучше поспать, — нежно произносит он. — Иначе это будет лишь очередной ошибкой. Шероховатые пальцы его рук, которые сейчас не скрывает слой перчаток, кажутся ей такими мягкими, и её губы приоткрываются в преддверии чего-то, о чём она когда-то могла лишь только себе представить. Её глаза прикрываются в трепете, но внезапно вся комната словно приходит в движение.

***

Прежде чем она это понимает, его уже здесь нет. Но кожа по-прежнему продолжает гореть от его прикосновения.