Венец из цветов

      Дыхание сбивается из-за резкого потока воздуха. К этому невозможно привыкнуть.       Первые пару секунд кружится голова и в ушах звенит.       Ино приземляется на крышу чьего-то дома. Раз, два, переводит дыхание. На три срывается с места.       Восторг разрывает грудь.       Концентрация чакры в ступнях, резкий толчок и полёт против ветра несколько секунд. Мягкое, почти бесшумное приземление и снова — вперёд, вперёд, незаметно для себя ускоряясь.       Там, внизу, под ней — тихо и мирно живёт Коноха в своём особенном неторопливом темпе. Здесь, наверху, надо всем — Ино уворачивается от натянутых между столбами проводов и пытается дотянуться до неба.       В детстве и отрочестве, впрочем, как и сейчас, ей некуда было девать энергию: хотелось не тренироваться, не доводить до предела тело упражнениями, а хотелось получать наслаждение от уже отработанных навыков. Просто так кидать сюрикены и кунаи — без мишени и права на ошибку. Просто так бегать — словно от проблем к своей мечте. Просто так скакать по крышам и смотреть на Коноху сверху вниз.       Шикамару и Чоджи были слишком ленивы для такого отдыха и не видели в этом смысла. Порой получалось уговорить на подобное отца или Асуму, но оба не упускали случая превратить активную прогулку в маленькую тренировку. Отец предлагал не просто так носиться по крышам, а носиться наперегонки. От ворот Конохи до резиденции Хокаге.       Ну, как тебе забег, Ино?       Она радовалась, когда выигрывала, и требовала реванша, когда проигрывала. Асума часто давал ей шанс обогнать себя, и пускай Ино понимала, что он поддаётся и потому злилась, в глубине души была ему благодарна. Хотя бы за то, что всегда одаривал за победу добрым словом и лакомством.       Хотя бы за то, что всегда соглашался провести с ней время.       Когда Ино, особо не питая надежд на согласие, спросила Сакуру, не хочет ли она пробежаться наперегонки по крышам, то искренне удивилась, заметив в её взгляде искры азарта. Она ещё не успела устать от бешеного ритма больницы, наверное, поэтому глаза не застилала пелена усталости и недосыпа; поэтому нашлись силы принять соревнование и провести вечер субботы не под одеялом, а со сбитым от ветра дыханием.       Ино теряет её из вида, но высматривать и искать — идея крайне опрометчивая. Замешкаешься на секунду — и тебя опередят.       Вперёд, вперёд. Раз, два, вдох. На три — резкий толчок. Вверх, вверх. Кувырок в воздухе.       Справа мелькает красная одежда и розовые волосы. Значит, нужно лихорадочно искать наиболее лёгкий путь — без натянутых проводов и косых крыш.       Ино ухмыляется, заметив длинный дом впереди. Она сжульничает. В игре наперегонки менялись только партнёры, но не здания. Да, после нападения Пейна кое-что поменялось в деревне, Коноха развивается, но… некоторые вещи остались неизменны. И одна из этих вещей — длинный дом с чудовищной крышей. На первый взгляд он кажется самым простым путём к победе, но Ино, наученная горьким опытом, знает — из-за него проиграешь.       Хотя, разве прекрасная ориентация на местности — жульничество?..       Резко вправо, вперёд.       Раз, два, вдох. На третий — чакра в ступнях и вверх по стене резиденции, к самой крыше.       Оказавшись на месте в полном одиночестве, губы Ино расплываются в победоносной улыбке. Пара секунд, и рядом с ней возникает Сакура.       — Завтра ты гладишь! — радостно заявляет Яманака, переводя дыхание.       — Не было у нас такого уговора, — отвечает запыхавшаяся Сакура.       — Завтра ты гладишь, если проиграешь? — ехидно спрашивает Ино, протягивая руку, словно назначает спор.       — Не наглей.       Девушки слабо улыбаются друг другу. Ино смотрит на покрасневшее, влажное от пота лицо Сакуры и её растрепанные волосы, и радуется, что она видит её такой в мирное, спокойное время, и не на миссии. Ино учащённо дышит и убирает прилипшие к лицу пряди.       Летнее солнце готовится ко сну, и его тёплые лучи озаряют Коноху оранжевым мягким светом.       — Как же хорошо дома, а? — говорит Ино, смотря на родную деревню.       — Ага, — отзывается Сакура и подходит ближе к Ино. Несколько секунд они молча любуются видом, затем Харуно шепчет ей на ухо: — Одежду можно поделить на двоих.       — О чём ты?       — О том, что и правда нужно погладить вещи. Предлагаю разделить ту огромную стопку вещей на двоих.       — Не мешай мне смотреть на закат! — пытаясь увернуться от неприятной темы, говорит Ино и демонстративно надувает губы.       — Ино, вещи лежат уже вторую неделю. Нам не в чем ходить, Ино.       Она вздыхает.       — Ладно, но не поровну, не пятьдесят на пятьдесят, а шестьдесят на сорок, потому что ты проиграла.       — Хорошо. А теперь можешь смотреть на закат. Я тоже буду смотреть.       Ино, улыбаясь и качая головой, цыкает. Эта зануда Сакура никогда не изменится. Зануда Сакура то же самое думает о безалаберной Ино, и слабо сжимает её ладонь в своей, устремляя взгляд к крышам деревни, окрашенных в апельсиновый бархат закатных лучей.