Прощай, птенчик

      Хруст давно высохших черепов под ногами перестаёт иметь значение примерно со второй недели на чёртовой поверхности. А навык сносного убийства вырабатывается всего через месяц, безупречного — через два. Сейчас девушка даже не напрягается, срубая голову гулю буквально на ходу. Не обращает внимания на кровавое месиво, окружающее её, на мозг мутанта, испачкавший её сапоги, давно потерявшие первоначальный лоск. Быстрая перезарядка дробовика, на всякий случай, тоже не глядя. Да и она сейчас видит только одно — дорогу, ведущую в «Подземку». Думать о том, что этот путь выгравирован в стенках её мозга, не хотелось совершенно. А думалось. Ведь женщина могла пройти туда с завязанными глазами. Она бросила острый хладнокровный взгляд на Кодсворта, который всё никак не мог перестать причитать по поводу вмятины на своём и так ржавом туловище, если его можно так назвать. До заветной двери оставались считанные шаги. Рука невольно сильнее сжала ствол. А о стенки черепной коробки с гулом больно ударялись слова: «Прости, мама, но это приказ. Ты должна ликвидировать эту группировку.»       — Следующему новобранцу скажу, что я президент Эдем. Как думаешь, поведётся?       Два путника сидят на потрескавшемся полене у маленького костерка. Пусть и не так согревает, зато минимум дыма. Дьякон вообще изначально рьяно отказывался разводить огонь, но состояние спутницы уже оставляло желать лучшего, а тогда пришлось бы и вовсе тащить её на руках. Обладая невиданным иммунитетом, как и большинство выживающих в Пустоши, Нора всё-таки умудрилась простудиться. Что, в принципе, не особо удивительно, ибо полпути мужчина отчётливо слышал, как бултыхалась вода в её сапогах, что она упрямо игнорировала. До Кембриджа оставалось всего ничего, но он заставил девушку устроить ночлег. Под недовольное бормотание о бессмысленной трате времени мужчина стянул с неё сапоги и расположил у костерка так, чтобы они и высохли поскорее и не сгорели к чертям. Так же пришлось поделиться своим утеплённым плащом.       — Я бы не поверила, но я ведь и не простой новобранец.       Она перевела взгляд с огня на профиль Дьякона: тени, отбрасываемые костром, плясали по его расслабленному лицу. При ней он стал снимать очки месяца через три совместной работы. А она не боялась разглядывать его и даже смотреть глубоко в глаза, находясь на опасной грани вторжения в его душу. Нора улыбнулась и поплотнее укуталась в плащ, теснее прижимаясь к мужчине. Это вышло невольно, да и значение этому жесту придаваться не должно было. Но кое-кто из них с трудом поборол желание резко отдернуться от теплого бедра. Нельзя забивать голову ненужными переживаниями. Может, после того, как всё закончится…       Жители убежища бросали на девушку взгляды, полные надежды и решимости. Она обещала им помощь. Но они не знали, как же она любила давать обещания.       Дездемона на радостях выбросила сигарету. Она искренне улыбнулась Норе, которая когда-то высказала своё желание примкнуть к «Подземке». Будто бы вся жизнь прошла с того момента. Глава убежища наконец прониклась доверием к Выжившей.       — Эй, с тобой все в порядке? Ты плохо выглядишь.       Она даже побеспокоилась о состоянии новобранца. Девушка действительно побледнела, а щёки покрылись лихорадочным румянцем. За одно мгновение в горле застрял ком паники, мешающий дышать.       — Нет, всё плохо. Они приказали мне убить вас всех.       Дездемона вопреки ожиданиям улыбнулась.       — И что же ты сделаешь?       Она была уверена в том, что Нора её агент и крот в Институте. Определённо не наоборот.       — Ликвидирую «Подземку»… — голос девушки предательски сорвался.       Она с небывалой точностью снесла голову Дездемоне. Хотела сделать всё быстро, чтобы сама не заметила, что же натворила. Техник Том тоже получил пулю в лоб. Нора действовала донельзя профессионально. Быстро и точно. Силясь не думать, что большинство её навыков привито было этими ребятами. Перерезав барабанщику глотку, она метнула нож в спину доктору Каррингтону. Остальных перестреляла с дробовика на раз плюнуть. С Глорией пришлось повозиться. Синт всё-таки была проворнее девушки. Но и та упала с простреленной головой. Нора взвыла от резкой боли в левой руке. Рана неглубокая, поэтому болевой шок долго не задерживался. Развернувшись, девушка устроила пальбу с жительницей подземки.       — Престон, это мой напарник, Дьякон!       — Приятно познакомиться. Мы в Сэнкчуари всегда рады новым лицам.       Бывший и нынешний напарники девушки приветственно пожали друг другу руки.       Нора не долго уговаривала Дьякона сходить с ней в её родное поселение. Он слишком быстро тогда согласился, аргументировав свой порыв тем, что хочет проветриться. Времени у них оставалось ещё достаточно, чтобы отдохнуть от забот перед очередным заданием. И девушка сразу загорелась желанием помочь своим поселенцам. У них ещё очень много не достроено. И вот она сидит вечером с бутылкой пива на крыше смотровой башни, которую они с Дьяконом выстроили.       — Отсюда хорошо видно закат, — мужчина присел рядом, свесив ноги.       — Мне тоже нравится.       Девушка мечтательно смотрела на красное небо. Она уже забыла, когда последний раз предавалась воспоминаниям. Напарник учил её жить сегодняшним днём. И она с удовольствием следовала его советам. Шона она нашла, и была безмерно рада этому, пусть он и не был больше тем маленьким свёрточком. А Нейта она практически забыла. Вычеркнула из памяти. С каждым днём после освобождения она все сильнее ощущала тяжесть времени. Все двести лет. Будто она реально столько прожила, а не проспала. Поэтому жена и забыла мужа. Даже бравые мысли о вечной преданности браку не помогали. Что прошло, того не вернуть.       Для постороннего наблюдателя показалось бы, что самое трудное позади. Но не для Норы. Она была готова застрелить себя, лишь бы не заканчивать своё беспощадное задание.       Он сидел на одном из потрепанных стулев. Револьвер лежал рядом на столе. Солнцезащитные очки были там же. Он всё это время наблюдал за происходящим. Огромных усилий стоило не броситься на помощь друзьям. Но смысла всё равно не было бы. Она не могла прочитать светлые глаза, что устало смотрели в её, карие.       — И это всё? Так всё должно было закончиться?       Ещё немного, и его голос надломился бы. Дьякон не хотел умирать. Но старался тешить себя мыслью, что от её руки можно.       — Пожалуйста, молчи.       А вот девушка не смогла долго сдерживаться. Слёзы уже стекали по её впалым щекам. Левая рука дрожала, но не столько от ранения, сколько от внутреннего напряжения. Она до боли прикусила щеку, чтобы перестать реветь, но первый раз за последнее время дав волю слезам, она не контролировала их.       — Ты молодец. Осталась предана сыну.       Он говорил эти слова без тени упрека. Решил хоть в этот раз быть с ней откровенным. Ибо вечная ложь приелась и поднадоела.       — Я не хочу этого делать.       Теперь её взяла дрожь. Но руки все ещё достаточно крепко держали пистолет, направленный прямо на Дьякона.       — Я рад, что смог поработать с тобой. Нет, не опускай пушку. Полдела сделано, ты должна покончить с этим. Я учил тебя доводить дело до конца.       Нора отрицательно замотала головой, словно болванчик. Мужчина медленно поднялся со стула, от чего она вмиг напряглась, чуть не нажав на курок.       — Я уже забыл, что жизнь может иметь краски. Ты помогла мне вновь почувствовать что-то.       — Пожалуйста…       Он подошёл вплотную. Девушка успела увидеть слезу в уголке его глаза, прежде чем Дьякон обнял её. Нора дала себе волю, и опустила голову на плечо напарнику, плача навзрыд.       — Прощай, птенчик, я горжусь тобой. И всегда гордился…       Прогремел выстрел. Девушка зажмурилась, чтобы не видеть, как кровавое пятно расплывается на груди у мужчины. Дьякон принял смерть с улыбкой на губах. А Нора больше никогда не улыбнётся.