Котеныш

      Настырный лучик света пробивается через плотно закрытые веки. Тепло, мягко, уютно. Тело легкое, голова звонкая, а мне лениво. Как же хорошо чувствовать себя отдохнувшим. Выспавшимся. Да-а! Потягушечки, зевок, и можно открывать глаза. Кхм, я у себя в комнате, на своей кровати и в своей постели. Да ну нах! Подскакиваю. Оглядываюсь. — Чего? Что я здесь делаю? — Осматриваю себя: чистенький, в симпатичной пижамке. — А вот сейчас я вообще не понял. Неужели сон? Кадиф, сволочь, это твои проделки? Если да, то обещаю выкинуть тебя в самую глубокую пропасть, которую найду в этом мире! Кадиф! — и тишина, только мертвые с косами стоят — Кадиф? Кадиф, не смей меня игнорировать. Ты что, не понимаешь? Мне важно это знать. Отвечай! Все, что происходило на поляне, было реальностью или нет?       Клац, щелк, бабах. Ну наконец-то. — Я плохой наставник, извини меня. Я возомнил себя всезнающим, но оказалось, что это не так. Мне еще учиться и учиться. Не рычи, я правда виноват и очень раскаиваюсь в том, что не смог предвидеть и просчитать, кто такой на самом деле Дон Валдис, а тебе по моей вине досталось на орехи. — Так, стоп. Либо я туплю, либо трамвай не едет. Ты сейчас о чем? Хотя, не важно! Что ты помнишь о вчерашнем дне? — Я помню, как мы с тобой спорили. Помню, как ты чуть не напал на Вульфа, а дальше смутно, только картинки. Большой крылатый кот. Драка. Твое поражение, а потом и вовсе ощущение, будто меня заблокировали. Как будто я разом ослеп и оглох.  — Теперь понятно, почему ты ничего не знаешь о Ширанах и о Доме Майны. Теперь становится ясно, зачем тебя отдал Император такому молокососу, как я. Не из-за доброты душевной, какая, к черту, доброта. А я все ломал голову, почему он практически впихнул мне такой редкий и ценный артефакт! Просвещайся, так он сказал, а на самом деле ты должен был собрать с помощью меня информацию. Проще говоря, шпионить! В итоге просвещаться должен был он! Но вот незадача — Вал оказался тебе не по зубам. Хм, а как он собирался тебя вернуть? Тебя же, вроде, ни украсть, ни потерять невозможно, только отдать по доброй воле, или и тут подвох? — Нет, но ты же не смог бы отказать Императору, если бы он попросил тебя, скажем, через месяц, его вернуть? Он же не знал, как и я, что Ирод не совсем Ирод. — Так ты даже не отпираешься? — Блин, тыкнул в небо, на удачу, а попал прямо в глаз. — Ладно, кто предупрежден, тот вооружен. Буду решать проблемы по мере их поступления. Ты лучше скажи, ты помнишь, как я в комнате оказался? — Нет, к сожалению. Но зато я помню, что тебе пора собираться. Вы уезжаете сегодня. — Твою-то налево! — подрываюсь и бегу в душ, блин, мне же еще столько всего надо сделать. Вспомнилась поговорка: «В душе я очень нежный и ранимый человечек, но вот только стоит мне из него выйти…» У-ха-ха!!!

***

      Прощание.       Как много может показать оно. Раскрыть правду на отношения к тебе людей, с которыми ты бок о бок прожил хотя бы частичку своей жизни.       Прощание. Оно срывает маски, показывает истинное лицо тех, с кем ты больше не увидишься. Прощаясь, люди уже не скрывают свои истинные чувства. Главное — правильно смотреть. Они правы? Конечно да! Император, если бы я не догадался сегодня утром об его интригах, то сейчас точно заподозрил бы что-то. В его глазах светилась надежда, но он смотрел не на меня, он смотрел на кулон, свисавший с моей шеи. От бомонда же, в основной своей массе, несло злорадством, и только от единиц сочувствием, хранители, не скрываясь, радовались, и тем страннее было видеть одного из них раздосадованным и злым. Чуть в стороне стоял Лиам. У него на душе была грусть, но где-то за ней легкой дымкой светилось чувство облегчения. Мне, наверное, должно быть стыдно (но нет, нифига подобного) за то, что я, узнав о болезни, так его и не навестил, но не до него было, если честно, я вообще о нем забыл. Хотя, сейчас стоит, наверное, проявить к нему уважение и проститься. Ох, и не люблю я лицемерить, но в этом случае придется. Подхожу к нему. Чуть склоняюсь в уважительном поклоне. Вглядываюсь, типа, как-бы, запоминая. Прощаемся же, ёперный театр. — Спасибо Вам, учитель, за долгие годы наставничества. Я постараюсь не забывать ваших мудрых советов и применять полученные знания по назначению, ну, по возможности, конечно. — Конечно. — Очень жаль, что вы не можете отправиться с нами. Выздоравливайте. Надеюсь снова увидеть вас на заключении брачного союза.  — Если позволит здоровье. Желаю Вам счастья, Иродлайсис, да прибудет с вами Бог.       Ну вот, в принципе, и все, заключительным аккордом становятся напутственные слова Императора… и всё, все свободны.       Как оказалось, собирать мне было, в общем-то, нечего. Всё уже собрали и отправили. А мы, так сказать, должны были отправиться налегке. Точнее, на конях. Блин, ну вот кто-нибудь спросил у меня, умею ли я ездить верхом, или как это правильно называется? Не важно, вот. Я бы им ответил, что нет! Не умею!       Все уже вскочили по коням. Ожидают. Все — это Вал на черном боевом коне и пятеро воинов его личной гвардии. Как я понял, другая пятерка отправилась еще вчера со шмотками, и это вот мы — я и моя лошадь.       Стоим напротив друг друга и подозрительно, я-то уж точно, а вот она, гадина, чуть не ржет, разглядываем друг друга. Красивая, рыжая, с большими белыми пятнами, такая… Да она, бляха муха, такая огромная! Как, скажите пожалуйста, я должен ей управлять? Я же на нее даже залезть не смогу!       Но дорогу осилит идущий, и я, под ворчание и четкие инструкции Кадифа, ухватившись за луку седла, пытаюсь впихнуть правую ногу в стремя.  — Да, я тупой! Ты уже это объяснил только что, громко вопя у меня в мозжечке. … — Ладно-ладно, успокойся, счаз все будет в лучшем виде!       Меняю ноги, и теперь левой пытаюсь попасть в стремя. Кобыла нервно перебирает копытами, ей, видно, не терпится, не терпится ей, блин! — А ты потерпи, родимая. Кому сейчас легко?       И-эх, опираемся, держим равновесие, рывок, ура! Правая нога перелетает через круп, и я наконец-то в седле. Конюший подает мне поводья и теперь главное — это не вылететь из седла и не отбить себе пятую точку. Хотя, в общем-то, и в первом и во втором случае, пострадает именно она, родимая. Всё, все в сборе, погнали!

***

      Вал, после того, как мы покинули столицу, чуть подрасслабился и занял место в начале нашей группы. Мне нужно было поговорить с ним, да хотя бы посмотреть в глаза или ощутить его эмоции, но, блин, лошадь! Как же все это не вовремя!       Кобылица по прозвищу Варга, так ее назвал конюший, когда пытался познакомить нас, почувствовав простор и неуверенность всадника, не слушалась и часто взбрыкивала. Если грохнусь, одной отбитой попой явно не отделаюсь! Как-бы тут шею себе не свернуть! Высоковато падать, да и страшно — жуть! Еще Вульф, зараза такая, все норовит кинуться под копыта, рычит и тявкает на лошадь, и Кадиф, сука, орет дурниной и командует парадом. Цирк на выезде, прошу любить и жаловать! — Ай, голова моя садовая! Не ори! Можешь спокойней, а? Я от твоих воплей чуть повод не выронил! — Да управлять должен ты ей, а не она тобой! Подбери повод! Разверни носки к лошади! Спину держи ровно, — замечания сыплются беспрерывно, но уже на порядок тише. — Приклей свой зад к седлу и мягко работай поясницей, амортизируй толчки. — Не болтай ногами, не на кресле сидишь! — Повод подбери, говорю! — Пятки тяни вниз! Не хватайся коленями за лошадь! Пятки вниз! Да что ты ей ребра щекочешь? Ниже стопу отпусти, еще ниже!       В ответ только мой скрежет зубов и играющие желваки. — Расслабься, ещё! Вот так и сиди! И дай, наконец, возможность лошади тоже получать удовольствие! — А с чего ты взял, что она его не получает? — Знаешь, когда у тебя прыгают по спине, отбивая ее к фигам, трудно его получать! А чего, собственно говоря, ты ждешь? Колени прижми!       Как оно все меня достало, прямо ни одного дня спокойного! Этот еще спец-тренер решил за день сделать из меня наездника! Всю плешь проел и мозжечком подзакусил. Через час у меня гудела от него голова, через два — захотелось выкинуть его в ближайшие кусты (сдерживало только то, что этот гад слишком много обо мне знает!). Через три — я уже мечтал сдохнуть! Но вдруг вспомнил детскую песенку, переделанную в подростковом возрасте, и начал засорять ей «эфир»: — Едем, мы едем в далекие края, везем с собой соседей и больше не ху…       Художник, художник нарисовал девчонку, с развернутой пи…       Пиликает гармошка, играет аккордеон, а маленький Антошка натягивает га…       Галанская птица, мороза не боится и может на лету почесать свою пи…       Пиратики, пиратики, морские акробатики, днем они дерутся, а ночью они е…       Едем, мы едем, в далекие края, везем с собой соседей и больше не ху…       Художник, художник нарисовал девчонку…       Эфир, наконец, успокоился, и я попытался сосредоточиться на езде. Наездник из меня был все еще так себе, и я не испытывал ни капли радости от общения с четвероногой тварью, ожидая, что та меня в любой момент попытается сбросить. Падать как-то не хотелось с такой верхотуры-то, так что я был напряжен, скован, и отчаянно цеплялся за поводья и седло. Спустя еще некоторое время стало понятно, что Варга, вроде бы, присмирела, — брыкаться, да и вообще делать мне гадости уже, вроде бы, не собиралась, — и я относительно расслабился. Все-таки находиться в постоянном напряжении изнуряет. Перестав вздрагивать от любого неправильного, на мой взгляд, движения Варги, я решился уделить немного внимания окружающему миру. Не скажу, что там было что-то незабываемо-увлекательное. Лес, с моего прошлого его посещения, ни капельки не изменился. А столицу я благополучно проморгал, пока привыкал к лошади. В сам город мы все равно заезжать не стали, сразу, так сказать, в леса подались.       Небольшой караван двигался по дороге, позволяющей беспрепятственно ехать в колонне по двое, не толкаясь и не боясь быть затоптанным (ну, последнее относилось скорее ко мне, остальные подобных страхов, я думаю, не испытывали). Впереди ехал Вал и его правая рука… Э-м, а как его зовут-то? Не помню! Ну, не важно, в общем. Потом двое воинов, потом один я, а за мной еще двое воинов и слуга, который плелся в конце, вынужденный глотать пыль и приглядывать за лошадьми с поклажей (налегке-то налегке, но кое-какие вещи в походе просто необходимы). Как-то вот так сложилось само собой. Мне показалось вполне логичным, что на территории икливов Вал чувствует себя не очень уютно, поэтому, как самый сильный, желает быть первым, чтобы защитить, в случае чего. Видимо, так же считали и все остальные.       Тракт оказался довольно оживленным, и нам навстречу двигалось много народа. Тут были и эльфы, верхом на изящно-маленьких, по сравнению с моей-то, лошадях, и орки, управляющие массивными, на вид основательными телегами. Повстречались также оборотни, парочка волков и медведь. В основной же массе, конечно же, присутствовали икливы. Народ курсировал как в город, так и обратно. Было на что посмотреть. Первую половину дня, но когда солнце уже устремилось к закату… Мне все это надоело. Был, конечно, короткий привал на поесть, и снова в путь-дорогу.       Валу было не до меня. Он даже на привале умудрился не обращать на меня внимания! Дежурные фразы и все! Да уж, не так я представлял себе наше общение, и его теперь «обычное» поведение вводило меня в ступор. Неужели ничего не изменилось? Хотя, чего это я, что, сам, что ли, не вижу. Периодически этот козел, даром что кот, проезжался от начала колоны в конец, шептался со всеми, а у меня только про самочувствие спросил, и… Все! Вот абсолютный игнор! Да и сейчас Мар что-то ему доказывал (о, вспомнил, как этого рыжего зовут! Ну, того, праворукого), периодически махал руками, а Фиолетовый внимательно его слушал. Им было явно не до меня… Обидно, досадно, но ладно. Я не злопамятный! Нет! Я просто злой и у меня память хорошая!       Оглянувшись, увидел, что и позади что-то бурно обсуждается. Шепотом! Да это заговор! Страсти-то какие, мать моя… Все при деле. Все, кроме меня! Ладно. Буду развлекать себя сам. … — Раз — обоз… … — Два — телега….       Блин. Вообще! Почему я должен мучиться от скуки в одиночестве?! Нет, даже не так. Почему я вообще должен мучиться?       Именно этот момент выбрал Вал, чтобы подъехать ко мне. Естественно, он нарвался на мой возмущенный вселенской несправедливостью взгляд. Как бы глупо или по-детски все это не выглядело, но я обиделся. Точка. — Ты чего? — удивился этот тугодум.       Я с гордым пыхтением отвернулся. Чтобы тут же наткнуться на заинтересованного Мара, который как-то неожидано поравнялся со мной с другой стороны. Во мне сразу же проснулось здоровое подозрение. Это ж-ж-ж, явно что-то затеяли! Смерив сузившимися глазами сначала одного, а потом и другого, поинтересовался: — А что происходит, а? — Ты первый раз сел на лошадь, да или нет?       Э-м-м, и что я могу на это ответить? Скажу «да» — не поверят, скажу «нет» — тоже засада. Блин, че делать-то, а? — Ну, не так, чтобы в самый первый, но и надеюсь, чтобы этот не оказался самым, в конце концов, последним.       Рыжий весело засмеялся. Я ж говорю, мне в цирке надо работать, уже и афишу вижу: «Клоун обыкновенный». Внутри у меня чуть потеплело, и я разулыбался в ответ. Ну не быть же мне постоянной букой. Протянув руку, Вал попытался отобрать у меня поводья. Нифига у него не получилось! Я увернулся, слегка наклонившись вбок. Показав ему язык, я ударил Варгу пятками и мы с ней бодро поскакали вперед. — Ах ты! Держись! — с возмущением и долей испуга крикнул Вал, посылая своего огромного коня следом.       Я с громким хохотом пытался ускользнуть от ругающегося позади меня жениха. Шумно всхрапнув, Варга перешла с рыси в галоп. Привстав в стременах и пригнувшись, я с улюлюканьем разгонял пешеходов. Вал, не отставая, несся следом, постепенно поравнявшись со мной. В итоге, от группы мы ускакали довольно далеко. Набесившись, остановились у обочины, подождать остальных. — Для того, кто только что признался, что не умеет ездить, ты просто прекрасный наездник, — спрыгивая на землю, заявил Вал. На секунду задумавшись, я чуть не шлепнулся попой о землю, запутавшись в стремени. — Я как-то и не заметил.       Действительно, стоило мне отвлечься и перестать, наконец, заморачиваться над каждым своим движением, как все само собой наладилось. Походу, это навыки Иродлайсиса пробились. Отсюда вывод: надо думать поменьше!       Вал мое заявление никак не прокомментировал, только хмыкнул. — Чем займемся, пока остальные не подтянутся?       Отпустив своего вороного гулять, Вал развернулся ко мне. Пару секунд посомневавшись, я тоже выпустил Варгу свободно пастись. — У нас с тобой сейчас привал. Остальных дождемся, и дальше тронемся, — я, от такого заявления, немножко опешил. — А им отдыхать не надо? — спрашиваю, слегка повернув голову.       Он успел подкрасться ко мне со спины и, обняв, прижать к себе. — Отдыхать полагается ночью, а до темноты всего пара часов осталось, — и игриво куснув меня за кончик уха, шепотом спросил. — Так чем бы ты хотел заняться?       Ох, и не понравится ему мой ответ, но я так больше не выдержу. Как он может быть на людях абсолютно бездушным куском льда, а на едине горячим, нежным и чувственным бархатом? Может, и не время выяснять отношения, тем более на дороге, но сил моих больше терпеть не осталось. Даже несмотря на толпы мурашек, галопом несущихся вниз по шее, и нагло забравшихся ко мне под тунику ладоней, теперь вовсю поглаживающих мой живот и грудь, я не поддамся! — Нам нужно поговорить! — вскинутая бровь, чуть более сильное надавливание на грудь, и я тут же поправляюсь: — Хорошо, мне надо с тобой поговорить. — О чем? — О нас! О тебе и обо мне! — вскидываю голову и пытаюсь разглядеть выражение его лица — Что происходит? Ты так и будешь «так» ко мне относиться? Захотел — поиграл, некогда — отложил на полочку, а как время появилось, снова-здорово. Достал, отряхнул и думаешь, что это нормально? Неужели ты думаешь, что я буду спокойно там лежать и ждать своего часа? — от этих слов Вал чуть дернулся, черты его лица заострились. Что, не нравится? Ну еще бы, ты же собственник. Ты ничего не объясняешь, не интересуешься моим мнением, не спрашиваешь о моих чувствах и желаниях! — от его ладони исходит мощная волна тепла, неужели я достучался до него? Тепло успокаивает меня, нежит, но я еще не закончил, и уже тихо, шепотом: — Кто я для тебя? Неодушевленный предмет? Вещь? — Ты спрашиваешь, кто ты для меня. Ты подросток, о каком мнении ты говоришь? Чувства, желания? Ты был долгое время влюблен в одного, а не так давно ластился и выпрашивал ласку у другого.       Ох, что-ж я маленьким не сдох. Неприятно, блин, но это же не про меня! — Не дергайся, ты спросил и я пытаюсь ответить, а не обидеть! — и он повернул меня к себе, обхватил пальцами подбородок, чуть приподнял, заставил заглянуть в глаза. — Когда я договаривался о помолвке, я знал, на что иду. Сначала был наслышан, а заинтересовавшись, навел справки и, как ты понимаешь, уже не ждал от тебя слишком многого. Альфа, омега. Это наша природа, она не дала мне выбора. Но когда я увидел тебя… Присмотрелся… Почувствовал влечение… Да я до сих пор смотрю на тебя и не верю в то, что вижу! То глупый, шаловливый ребенок, то взрослая, полностью сформировавшаяся личность, но и то, и другое абсолютно не соответствует тому, что я про тебя знаю! Ты хочешь, чтобы я делился с тобой своими мыслями, спрашивал мнение? Но для этого требуется доверие. А как я могу доверять, когда у тебя на груди висит шпионский кулон?       И Вал, не отпуская моего подбородка, подцепляет мизинцем цепочку. — Вот этот?       Я по инерции опускаю глаза на кулончик, разглядываю его, как будто впервые вижу, а на самом деле думаю, думаю, что же ему сказать. — Это не то, что ты думаешь! Нет, то, но не совсем, — черт, черт, черт! Как же ему объяснить? — Смотри на меня! — он снова дергает мою голову вверх. — Ну, раз не то, сними его! Выбрось! И вот тогда уже поговорим… — Я не могу. — Блин, ну я действительно не могу! Ты же смотришь в мои глаза, неужели ты не видишь, не чувствуешь, что я не вру? — Почему? — Это сложно объяснить, но поверь, я не шпион, просто… Просто он уже знает кое-что, и если я его выброшу, а он попадет кому-нибудь в руки… Нет! Слишком рискованно. Я не могу так рисковать! Но я могу пообещать, что никогда и никому его не отдам или найду способ его уничтожить. — И о каком доверии мы сейчас говорили? Подумай вот о чем, малыш. Чтобы заслужить доверие близкого существа, нужно, прежде всего, самому научиться доверять. У меня к тебе тоже много вопросов, но я думаю, что ты пока не готов на них ответить. Но я прошу тебя задуматься — стоят ли те тайны, которые ты так тщательно скрываешь, нашего с тобой будущего?       На дороге показались наши. Они, спокойной рысью, не сильно спеша, скакали по тракту. Вовремя, как же вовремя они появились. Вал наклонился и чуть потерся носом о мою щеку, выпустил меня из объятий и засвистал лошадям. Могучие великолепные животные выглядели как волшебные статуэтки, подсвеченные изнутри теплым, душевным светом, и блестящей, переливающей шкурой, отражающей красноватые лучи заходящего солнца.       В любое другое время я бы не смог отвести глаз от такой завораживающей красоты, но не сегодня, не сейчас. Слова Вала продолжали звучать в моей голове, повторялись снова и снова. Если смотреть на происходящее между нами и на всю «историю» наших недоотношений под таким углом, то он прав.       Взгромоздившись на Варгу, я с мрачно-задумчивым видом ждал, когда остальные поравняются с нами и мы сможем двинуться дальше.       Вечером, когда уже почти стемнело, мы добрались до небольшого трактира. Вал, оказывается, предусмотрительно отправил вперед воина, которому удалось заранее договорится об ужине и снять комнаты. Так что, когда мы прибыли, нас уже ждала горячая еда и теплая постель.