Котеныш

      Наступил полдень, воздух потрескивал от жары и я решил немного расслабиться и отдохнуть от государственных дел в нашей прохладной спальне, но, видно, не судьба, на подходе к ней меня останавливает Мар и с виноватым видом признается, что снова потерял Дари и Ашера. Приходится отправляться на поиски своих любимых и неугомонных деток.       Они нашлись довольно быстро, гоняли по саду друг за другом, ну, и, частично, за бабочкой. Ашер, крупный рыжий котенок с черными полосами на морде и хвосте, был Альфой и я ему сто раз говорил, чтобы он более сдержанно и бережно относился к Дари. Ведь мало того, что тот омежка, так еще и меньше его в полтора раза, беленький такой весь (явно в меня), но… Без толку, играют и шалят на равных. Наблюдая за ними из-за большого ствола векового Кипариса (дерево такое, на дуб похожее), видел, как бесенята перекувыркиваются друг через друга, мнут прекрасные, но ломкие цветы Яливара (что-то типа роз, только без шипов), рычат и скалят свои маленькие зубки, сигая, как сайгаки, на перегонки через декоративный плющ и чуть ли не кубарем скатываясь в так мною горячо любимую клумбу с привезенными фиг знает с какого далекого далека, дорогущие (ну очень-очень редкий сорт!) чекторийи (орхидеи).       Вот же засранцы!!! Эти несносные котятки опять типа «случайно» потерялись и теперь вовсю резвились на свободе. Ну, как же! Без присмотра — это же намного интереснее, плюс нотации некому читать.       Да, малышня не угадала, просчитались малость. Не думали, что Мар сразу меня найдет, надеялись, что пару часов сам их поищет, но не угадали! Как только Вал уехал, я попросил Мара ставить меня в известность о самоволках хвостатых дитяток, а не искать их самому втихомолку. Правда, у него не всегда получается прорваться ко мне в зал советов, так как я на общественных началах замещаю Вала в его отсутствие как муж и соправитель, решая текущие дела, не терпящие отлагательств. Это дает им некую фору. Но не сейчас. Сейчас же им не повезло, мой нюх на малявок как радар, всегда найду, где бы они ни были, из-под земли достану, не то что в собственном дворце отыщу! Проказники! Загоняли свою няньку до нервного тика, шалопаи! Ну ничего, я им счаз устрою! Перетекаю в форму Ширана и издаю грозный рык!       Хух, чектории почти не пострадали. Хотя мелкие чуть с перепугу в них сальто не сделали, ощетинились, а как поняли, кто рычит, сразу к земле прижались, мордочки лапками прикрыли, одни глазки только выглядывают, да и те виновато опущены. Ага. Ну прям ангелочки. Нимбы только над головками не светятся.       Как когда-то в далеком прошлом говаривал Станиславский: «не верю!!!». Приближаюсь к ним пружинистым, медленным шагом. С грозно ощеренной пастью и прижатыми к голове ушами, хвост яростно бьет по бокам, а весь мой вид как-бы говорит «ну держитесь!». Мелкие прекрасно понимают — влипли. Переглядываются, и, вот черти, применяют запрещенный прием — синхронно подползают и переворачиваются, подставляя незащищенные, пушисто-мягкие беленькие животики. Ох и подлизунчики. Знают, чем меня пронять. Язык аж чешется, свербит, так хочется облизать этих наглых пушистиков, но нельзя. Нельзя! Совсем разбалую, потом сладу с ними не будет, хватит с них и Вала. Тот их совсем распустил. Они уже из него веревки вьют, а тот и рад-радешенек.       Переворачиваю Дари лапой, хватаю за шкирняк пятигодовалого бутузика и шиплю на второго близнеца. Он, поняв всё правильно, поднимается и понуро плетется впереди меня. Так-то, у меня не забалуешь.       Дотащив тяжелую, но такую родную ношу до их комнаты, опускаю на огромную кровать. Следом запрыгивает Ашер и сворачивается вокруг Дари полумесяцем.       Мелкие проказники устали и без возражений прикрыли глазки. Провожу по их загривкам языком и присоединяюсь к ним.       Мелочь вы моя ненаглядная, как же я вас люблю. Как же вы мне дороги. Как же вы мне тяжело-то достались. Как вспомню, так вздрогну. Последний из трех месяцев мне пришлось ходить в шкуре Ширана. Человеческая, оказывается, для такого не приспособлена (во удивили, я всегда знал, что мальчик выносить и родить не может). Ну, так вот. Целый месяц! На четырех лапах! У-у-у, ни поговорить, ни сексом заняться. Р-р-р. Ещё удивлялись, чего я такой нервный!!! Я вообще считаю своей личной заслугой, что все живы и относительно целы в тот месяц остались! Ну, это если не считать вампирку, которая решила, пока суд да дело, подбить клинья к моему Валу, но это же, право, такая мелочь. И ничего, что ей целитель срочно понадобился…       Роды, как часто это бывает, начались неожиданно, естественно, в безлюдном месте, возле утеса у моря. Благо, Вал исподтишка прикрепил ко мне соглядатая, Мара, естественно. Вот ему и досталась эта великая сомнительная честь принимать участие в столь нелегком деле, как принятие у бешеного от боли ширана родов. Мало того, что толком что да как и когда никто не знал, так и элементарной повитухи позвать некому, не бросать же было меня Мару одного? Ох и «весело» ему со мной было! Он же ничерта не понимал, ни что я ему говорю, ни что делать надо. Я же матерился (мявкал) на все побережье, как сапожник. Громко и со вкусом вспоминая по ходу процесса весь богатый и великий русский язык, а точнее — его мат. Хреново только, что никто слов разобрать не мог, ведь из горла выходило только лишь многоуровневое мявчанье — рычанье. Сколько это длилось тогда не помню, время как-бы остановилось, но в итоге родилось у меня два маленьких пушистых комочка, живых и здоровых.       Вот с тех пор Мар с малявками и неразлучен, ну, кроме вот таких вот редких моментов. Но ничего. Скоро у малышей первый оборот будет. В полуформу. Еще один годик потерпеть осталось, а там станет легче.       Не! Вы не подумайте! Они не дикари какие-то, просто пока не вырастут до определенного возраста, будут у меня не детки, а котейки. Вот. По экстренно найденному у хранителей скрэжалю, Вал выяснил, что полный оборот в человеческую форму произойдет только лишь к десяти годам у альфеныша, и к пятнадцати у омежки. Вот под такие воспоминания я и прикемарил.       Просыпался я медленно, в крепких, надежных, но таких нежных объятиях. Вернулся!!! Ну наконец-то. Почувствовав, что я уже не сплю, Вал тихонько прошептал мне на ушко: «Привет, солнышко. Как же я по тебе соскучился!».