Cuphell

Благими намерениями вымощена дорога в ад. Английский богослов.

— Вставай, Магс, — закончив приводить себя в порядок, Капхед протянул ему руку. — Я хочу кое-что тебе показать. Кружка не шелохнулся, глядя на протянутую ладонь. Нет, это не мятеж, и не намеренная попытка нарваться на неприятности, это полное непонимание происходящего. Как-то все не так, как он себе представлял после столь огорошивающего признания. Не то чтобы он жаловался, что ему еще не оторвали голову, но… Время шло подозрительно медленней обычного. Капхед, устав ждать, наклонился, грубо подхватывая его под руку и поднимая на ноги. Это уже больше похоже на ожидания Магмена, но все равно не то. Произошло кое-что иное. Перед глазами потемнело. Внезапное чувство невесомости, словно ты завис в пространстве, головокружение и сдавливание, вызывающее нешуточную клаустрофобию, выжимающее из легких весь воздух до остатка. Он не забыл это чувство: совсем как тогда, когда Капхед отправил его домой. Ноги коснулись земли, Магмен качнулся, припав плечом к стене. Проклятая телепортация… Он жадно вдохнул, словно уйму времени пробыл под водой с задержанным дыханием, немного успокоился, стараясь совладать с собой, и повертел головой, чтобы понять, где находится. Слишком резко, от чего еще сильнее замутило. Башня. Первый этаж. Створки лифта разъехались в стороны, заставляя опомниться и вырваться из захвата. — Заходи, Магси. Капхед манерно пригласил его, сделав осторожный шаг, словно боялся спугнуть зверька. Правильно боялся, потому что Магмен уставился на него с подозрением, в срочном порядке обдумывая план побега. Почему-то от желания смерти, когда эта самая смерть смотрит тебе прямо в глаза, не осталось и следа. — Зачем нам лифт? Что наверху? Еще один осторожный шаг. — Нам надо не вверх, а вниз, Магси. — Ниже первого он не едет, — заявил кружка, пятясь. — Едет, — Капхед поддался вперед с резкостью кобры в броске, хватая брата за кисть, и потащил за собой в кабину. — Если у тебя есть ключ, конечно. Створки немедленно захлопнулись. Магмен подавился воздухом, осознав, что очутился в ловушке. Припал спиной к противоположной стене, обеими руками вцепившись в перила, которая больно впилась в поясницу. Капхед на его панику никакого внимания не обратил, приложив ладонь ко шву двери: от места прикосновения разошлись ровные красно-оранжевые линии, формируя геометрически правильный круг с красивым, но непонятным узором. Кабина лифта дернулась, заскрипев рычагами, а затем плавно поехала вниз. Капхед развернулся на пятках, спрятав руки за спину, и подмигнул жавшемуся в уголке брату: — Особый пропуск для начальства. Не переживай, бро, и у тебя такой вскоре будет. Магмен не стал это комментировать. Его сковал страх. И чем ниже опускались, тем сильнее он становился. Его сейчас могут отвезти в подвал и там расчленить. А потом в голову пришла другая идея… и мысль о подвале уже не казалась такой плохой. — Капхед, куда мы едем? — спросил Магмен, задрав голову вверх так, что пару капель белесой жидкости выплеснулось и упало вниз: на потолке была решетка аварийного люка, в которой мелькали оранжевые сполохи освещения шахты; где-то там скрипели стальные подъемные тросы. Даже если Капхед собирался ответить, то не успел, так как кабина с легким толчком остановилась. Дверь открылась, и у входа их негостеприимно встретила красно-желтая огненная стена. Пламя всколыхнулось, дохнув на посетителей удушающим жаром, а затем сбавило напор, медленно опускаясь вниз, пока совсем не скрылось в ложбине между металлом и красной скалой. На обласканных огнем краях кабины ни осталось и следа. Это он… Ад, каким его изображали в книгах и на старинных фресках… Магмен чуть сознание не потерял, когда осознал, где находится. Он неотрывно пялился перед собой, игнорируя Капхеда, наполовину загораживающего обзор. На контрасте с идеально гладкими серебристыми стенами лифта снаружи были неровные бугристые красные скалы с черными глазницами гротов, из-под земли вырывались огненные гейзеры, а где-то вдали трещал вторивший им огонь. Я мертв. Я мертв, а это ад, куда я попал без очереди, благодаря нехилым связям. Барахтался в пелене паники его ум. Господи… Господи… я умер в бильярдной… наверняка сейчас валяюсь там, пригвожденный кием к стенке… или с размозженной шариком головой… почему эта смерть должна быть настолько нелепой?.. — Магси? — Магмен моргнул, уставившись на Капхеда, который каким-то образом очутился совсем рядом и тряхнул его за плечи. Выглядел он неожиданно обеспокоенным. — Магс! — Где котлы? — невнятно спросил Магмен, не глядя на брата, а отдавая все свое внимание красной бездне за его спиной. — Котлы? — вопросительно нахмурился тот. — Это же ад. Здесь должны быть котлы… — Ах… нет никаких котлов, — Капхед заметно расслабился, словно действительно испугался, что брат повредил рассудок. — Это не Ад. И ты не мертв. Считай, что это просто лавовые пещеры под казино. Я был здесь, когда сражался с Дьяволом… уже после того, как ты отключился. — Я не хочу здесь быть… — слабо прошептал он, закрыв глаза. — Но ты должен. Магмен почувствовал, как Капхед взял его за руку, прямо как в детстве, и повел за собой в пугающую неизвестность. Глаза кружка так и не открыл, ступая на обожженную скалу, как слепой, доверчиво следуя за поводырем. Он слышал шипение огня, какое-то густое бульканье и трение микроскопического песка под ногами. Больше никаких посторонних звуков. А еще он чувствовал, как тепло усилилось, а Капхед требовательно дернул за руку. — Магс, открой глаза. Ты как маленький, честное слово. Хоть и нехотя, но Магмен осмелился. Они шли сквозь пещеру с бордово-алыми стенами, почерневшими от бушевавшего когда-то огня. Высокий потолок терялся в темноте, по периметру располагалось множество пещер, в которых то и дело мелькали чьи-то блестящие глаза. Магмен содрогнулся, очень надеясь, что ему привиделось, и подавил в себе желание вновь зажмуриться. В воздухе преспокойно левитировали куски камней, кое-где встречались разрушенные колонны, от которых осталось лишь основание. Все это напоминало зал какого-то вычурного собора, который до неузнаваемости преобразился после неведомой катастрофы. Когда они подошли к лавовому озеру, через которое вел природный каменный мост, Капхед сжал его ладонь сильнее, словно боялся, что он сейчас вырвется и сиганет вниз. Магмен прыгать не собирался, сжав ладонь в ответ: мост настолько узкий, что они едва помещались там вдвоем, идя плечом к плечу. Жар окутывал щиколотки, но был и вполовину не таким сильным, как следовало, когда висишь над огненной пропастью. Шли они молча, пока далеко внизу переливалось и пузырилось жидкое золото, выпуская снопы искр. А когда мост закончился небольшой площадкой, Магмен удивленно задрал брови: перед ними открылся вход в очередную пещеру со сводчатым потолком, обрамленный двумя весьма странного вида кариатидами: женские статуи словно росли из стены, на их уродливых демонических лицах играл оскал, а длинные раздвоенные языки высунулись из пасти, оплетая собственные шеи и тела. Магмен отрешенно подумал, что зодчие, которые сие сотворили — психи. Может быть, за необычный взгляд на скульптуру они и попали в ад. В новой пещере было прохладно, и царил полумрак, разгоняемый светом десятка канделябров, стоящих в высеченных в скалистой породе нишах. Огоньки на свечах беспокойно затрепетали, когда братья вошли. Магмен сморгнул, привыкая к новому тусклому освещению, и, только пройдя вглубь комнаты, заметил еще один источник света: у стены стояло две огромные цилиндрические колбы под два метра в высоту и около полметра в диаметре. Наполнены они не то газом, не то жидкостью с нежно-голубым отливом. На первый взгляд пусты, но когда Капхед подтащил его ближе, оказалось, что там есть нечто. — Что это? — не понял Магмен, переводя взгляд от колб на брата и обратно. — Призраки? Их двое. По одному на каждый цилиндр. Их головы, чьи формы подозрительно напоминали чашки, лишены лиц, словно их стерли ластиком, а бледно-голубые туловища плавно переходящие в хвосты вместо ног, едва видно извивались в странной жидкости, переливаясь нежным перламутром. Магмен, хмуро разглядывая одного из призраков, как завороженный подступил ближе, даже не заметив, как Капхед выпустил его ладонь. Безвольно висящие вдоль тела руки привидения оплетали прозрачные цепи, которые опускались до самого дна, проходя сквозь него и исчезая в неизвестном направлении. По цепям иногда проходились красноватые молнии, и призрак содрогался, словно от электрошока, но это быстро прекращалось, позволяя тому и дальше безмятежно парить в своем диковинном аквариуме. Имея, видимо, нужные познания и навыки, духа легко можно пленить, запечатав в посудине. Об этом Магмен знал, так как именно в таком состоянии они нашли Легендарную Чашу. Только если в ее случае понятно, почему она лакомый кусочек для любого охотника за магией, то какую ценность представляли эти призраки — не ясно. Они были такими слабыми, почти стертыми… и до боли знакомыми… Капхед не проронил ни слова, позволяя брату самому разобраться. Магмен приблизился к колбе почти вплотную; извивающееся призрачное тело духа действовало на него гипнотически. Так откровенно пялиться на кого-то с приоткрытым ртом считалось дурным тоном, но они же мертвы, так что им все равно… Душа засуетилась, приподняв руку, желая поднести ее к стеклу, но цепь не пустила, беззвучно брякнув. От неожиданности Магмен содрогнулся, а затем почувствовал, как между лопаток легла ладонь брата, не давая отпрянуть. — Не бойся, — голос Капхеда совсем близко, но Магмен не смотрел на него, отдавая все свое внимание неспокойной душе перед собой. — Вы давно не виделись, — он взял его ладонь, прикладывая к стеклу. — Поздоровайся с мамой. И мир взорвался яркой вспышкой, поглотившей и колбу с душой, и красную пещеру. Прозрачная пелена накрыла Магмена, ударила его в грудь с силой лавины, выбив весь воздух. Слишком быстро, чтобы что-то уловить в безумном потоке образов. А затем Магмен очнулся. Просто открыл глаза, осознавая себя, пока стоял на зеленой поляне около дома дедушки. Что-то здесь было иначе: лес гуще, трава выше, а края черепичной крыши лишены знакомых сколов, подаренных непогодой и годами. Он сморгнул, привыкая к странному приглушенному свету, как бывает в пасмурные дни, хотя на небе ни облачка. И только затем заметил в нескольких метрах от себя сидящего на траве маленького кружкоголового ребенка. На коленях перед ним стояла молодая женщина, ласково воркуя. — Магси, не плачь, — сказала она. — Совсем маленькая трещинка. — Я не плачу, — упрямо заявил мальчишка, хотя лившиеся по щекам слезы и шмыганье большим синим носом выдавали неуклюжую ложь. — Мам… — Конечно, нет, — согласилась она, сначала осмотрев изувеченное после встречи с камнем колено, а затем подняв на него полный нежности взгляд. — Мой маленький храбрый Магси, сейчас вмиг приведем тебя в порядок. Она взяла его щеки ладонями и смахнула слезы с уголков глаз большими пальцами. Склонилась над ним, поцеловав в лоб. По лицу взрослого Магмена скользнула гримаса боли. Он помнил. Им с Капхедом года по четыре… играли в саду, но брат неудачно толкнул его, из-за чего и получилась эта трещина на колене. Магмен тогда расплакался, ибо боль была просто неимоверной, Капхед по традиции обозвал его неуклюжим плаксой и побежал звать маму, иначе ему бы влетело… — Как так получилось, Магси? Опять что-то не поделили с братом? — О-он не виноват! — голос мальчика-кружки дрожал. Он должен был оправдать брата, чтобы не прослыть ябедой. — Я просто упал. — Понятно, — грустно улыбнулась мать, разумеется, не поверив. Печально, когда твои дети никак не могут поладить. — Тогда идем просто обработаем эти трещинки, чтобы и следа не осталось, идет? — Угу… Внешностью он пошел в мать. Именно сейчас Магмен четко это осознавал. Перебрал все ее мягкие черты. У нее была та же форма головы и глаз, такой же синий нос, хотя в одежде она предпочитала желтый цвет, о чем свидетельствовало легкое летнее платье, в котором она напоминала маленькое солнце, освещающее собой окружающую серость. В доме оставались некоторые старые фотографии, но дедушка показывал их повзрослевшим внукам всего несколько раз. Слишком горько и больно было смотреть на тех, кого больше рядом нет. Поэтому Магмен полагался лишь на свои воспоминания, а они порой искажали истину… — Вот так, Магси, не расстраивайся… — мама осторожно подняла крохотного сына на руки и склонила голову, прижимаясь лбом к его виску. Он издал тихий смешок, когда голубая атласная лента, завязанная на ручке ее затылка, спала на плечи, затрепетав от летнего бриза, и защекотала его щеку. — Теперь все будет хорошо… От нее пахло лилиями. Всегда пахло лилиями. Магмен помнил, как успокоился от теплых объятий, снова ощутил невесомое прикосновение ленты к щеке, хотя с этого самого момента прошло больше десятка лет. И ее голос… голос, который он не забудет и через сотню. Он хотел приблизиться к ней. Хотел что-то сказать… Что угодно: как любит ее, как скучает, какая она красивая… Но не мог, скованный непонятной силой, не позволяющей даже стереть выступившие на глазах слезы, совсем как у его младшей версии. Стоять и наблюдать, словно очутился в сцене фильма, где ты всего лишь зритель, не способный хоть как-то повлиять на происходящее. Мама погладила маленького сына по спине, поудобнее перехватив, а затем направилась в сторону дома, пройдя сквозь взрослого Магмена, словно призрак, постепенно растворяясь, осыпаясь, как лепестки желтой розы, подобно всему окружающему их миру. Рука, которую, впрочем, больше никто не удерживал, насилу оторвалась от стекла. Наконец, Магмен смог сделать судорожный вздох-всхлип, часто моргая. Ослабевшие ноги едва держали, но он каким-то чудом отступил от колбы с призраком, словно от плотоядного чудовища, которое готовилось напасть. Призрак заметался в своей стеклянной тюрьме, но быстро успокоился, безвольно свесив скованные невидимыми цепями руки. Он словно уснул. Она уснула… Мама? Мам… Магмен отказывался верить в то, что увидел. Неужели Дьявол в лице Капхеда так издевается над ним? Пытку изощреннее придумать сложно. Мама, почему ты здесь? В этом… аду… За что? Воздух, и без того спертый, казалось, превратился в вязкую жижу, с трудом проталкиваемую в легкие. Перед глазами все еще стоял образ мамы — такой доброй, теплой и бесконечно родной. Ее голос проникал сквозь время, разрушая страх и принося с собой надежду. Но стоило ему затихнуть, как боль и ужас осознания навалились непосильной ношей. Что с ней стало? Что это за искаженная, полная боли и страданий реальность, где он вынужден плыть в море бесконечного кошмара, расталкивая ослабевшими руками трупы прошлого? Дорога закончилась. Магмен даже не понял, когда уткнулся в противоположную от колб стену. Все расплывалось перед глазами, когда он на нетвердых ногах сполз на землю, отчаянно желая проснуться. Но впившиеся в спину камни убеждали в своей реальности. Кошмарной реальности. В голове оглушительно звенели вопросы, а он не мог совладать с собой, чтобы их задать. Это просто кошмар. Обман. Жестокая издевка преисподней. Это никак не может быть правдой! Никогда! Фальшивые образы фальшивой реальности, чтобы запутать… запугать… Они не могут быть здесь… не могут… — Это ее воспоминания, — голос Капхеда подействовал, как холодная вода в лицо. Магмен поднял голову, внезапно осознав, что сидит на полу, пялясь перед собой неизвестно сколько времени. — Их осталось не так уже и много… и практически все связаны с нами. Он стоял, скрестив руки, прислонившись плечом к колбе, и прожигал Магмена светящимися в полумраке прищуренными глазами. Изучал реакцию… и не ясно было, доволен он результатом или нет. — Ч-что все это значит? — чтобы встать, потребовались усилия, но Магмен справился. Неуверенной, шаткой походкой доплелся до середины зала, не желая больше приближаться к душам. — К-каппи… зачем ты издеваешься надо мной? Почему? — Это показал тебе не я, — он говорил спокойно, но твердо. Прикрыл веки, прикладывая ладонь к стеклу. Безликий призрак оставался безмятежен. — А она. Магмен смотрел в упор, явно намекая, что такого объяснения недостаточно. Он в принципе не верил, что эти души принадлежали Тие и Бейлису — их родителям, поэтому внимательно следил за братом, ожидая, когда издевательство закончится и он выдаст себя. Только на лице Капхеда не было привычной улыбки, а голос не сочился беззаботным сарказмом. Он выглядел неожиданно подавленным и грустным. — Магмен, это, — сказал он со вздохом, — наши с тобой родители. Точнее, их души, которые я вытащил из Ада и временно запер здесь, чтобы уберечь. — Невозможно! — выпалил Магмен от обуявшей его злости. — Ты, как всегда, мне врешь! Наши родители не могут быть в аду! Ты… — он поперхнулся воздухом, ужаснувшись догадке. — Я всякое от тебя ожидал, Капхед, но не использования образа наших родителей, чтобы манипулировать мной! До этого спокойное пламя на свечах заметалось и вспыхнуло так сильно, как если бы его окропили бензином. В пещере стало ярко, словно где-то зажгли прожектор. Магмену пришлось прикрыть глаза рукавом, чтобы не ослепнуть и защититься от внезапного жара, дохнувшего в лицо. А затем его предплечье резко схватили, оторвали от лица, и Магмен встретился с полным мрачного бешенства янтарным взглядом. — Да как ты смеешь! — Капхед сжал свободную руку в кулак, но затем расслабил, и отпустил брата; выражение его лица сочилось искренней обидой, болью и усталостью. — Как ты мог подумать, что я буду врать о таком? Огоньки на свечах вернулись в прежнее состояние, постепенно затухая, как и гнев Сатаны. Воск, как ни странно, даже не расплавился, медленно сбегая густыми каплями от тепла фитиля. Магмен рассеянно погладил предплечье — возможно, там будет синяк. Это его не волновало. — Тогда что происходит, Капхед? — слабым и тихим голосом спросил он. — Дедушка говорил, что они в раю. И… и это правда… они не могли попасть сюда… не за что им сюда попадать… — Старик врал нам все эти годы! — рыкнул Капхед, оскалив острые зубы. — Все твердил, что они счастливы… что они наблюдают за нами… А это не так. Они не могли наблюдать, поскольку горели в аду, вечность терзаемые демонами! Капхед поморщился и замолчал. Он закрыл глаза, одну руку упер в бок, а вторую приложил к виску, слегка помассировав его, видимо, сознав, что теряет контроль. Настолько расстроенным Магмен брата не видел с момента превращения… он даже не знал, что Дьявол-Капхед вообще способен испытывать подобные эмоции. От этого становилось тревожно и горько. Правда, продолжил Капхед уже спокойнее, и от его рассказа леденела душа. — Дьявол обманул их, заставив отдать свои души ради нашего с тобой спасения. Он сам мне это сказал, когда я победил его… Говорил, что вернет их мне, если я пощажу его… только вот, — в коротком смешке отчетливо слышались истерические нотки, — второй раз со мной этот фокус не сработал. Я убил его, Магс, чтобы отомстить. Я занял его место, чтобы исправить ошибки нашей семьи. Когда на тебя вываливают новость, которая подобно стопудовому сейфу вбивает в землю, то чувствуешь острую необходимость что-то по этому поводу сказать. Только вот вместо слов у Магмена получилось бы невнятное «э-э-э», если бы он попробовал открыть рот. Капхед, впрочем, немедленного ответа не ждал: развернулся, подошел к колбе и задумчиво воззрился на душу матери. По цепи прошлась очередная волна красной энергии, от чего душа болезненно скрючилась. Если бы она имела голос, то непременно закричала. Старший сын с сочувствием приложил ладонь к стеклу, желая успокоить маму. А Магмен стоял, как вкопанный, смотрел на него и искренне недоумевал. Нет, не потому, что его демонический брат держит, по сути, трупы их родителей в подвале. Удивило его как раз не это. Он считал Капхеда чудовищем, потерявшим душу в паутине раскаленных адских цепей, которые сожгли ее, уничтожили, оставив лишь тень того, кем он был раньше. Возможно, память… повадки. Но не чувства. У чудовища… у Дьявола не может быть чувств. Он не может ощущать любви или сострадания… не может желать спасения для потерянных душ. Сейчас Магмен стоит здесь. Смотрит на своего брата-демона, который с несвойственной новому амплуа нежностью успокаивает истерзанную душу их матери. По всем правилам такого происходить не должно. Магмен убедил себя в том, что его брата не спасти, он потерян, он не вернется… Даже хотел умереть от горя, потеряв самое родное, что имел: сначала родителей, а затем дедушку и брата. Теперь с такой же болью он осознал, что, кажется, ошибался. Тишину нарушал лишь слабый треск огня на свечах. Воск и не думал таять, от густого маслянистого запаха начинала кружиться голова. Десятки маленьких огоньков спокойно горели, расчерчивая красными трепещущими полосками стены мрачной пещеры, которая стала напоминать склеп, хранящий в себе тайну, к которой нельзя прикасаться. Тайну, известную лишь новому Дьяволу и его заместителю. Собираясь с мыслями, Магмен сделал вдох-выдох, и подошел к Капхеду, став по левую руку. Только в отличие от него, смотрел он исключительно в землю, на медный поддон колбы, не найдя в себе сил обратить внимание на призраки матери и отца. — Что это такое? — осторожно и тихо задал он вопрос. — Это вещество. — Это эфир, — последовал такой же тихий ответ. — Субстанция, в которой душа может временно «спать». Я поместил их сюда, чтобы уберечь от бесконечных страданий, пока не смогу освободить окончательно. — А эти цепи? И красные молнии на них? — Это адские оковы, они не отпустят. И, даже пока душа находится в целебном сне эфира, Ад периодически напоминает о себе, больно жаля, — Капхед резко повернулся к нему. — Знаешь, почему у них нет лиц, Магси? — Эм, — он не удержался, и взглянул на безликий призрак — все, лишь бы избежать пронизывающего до самого нутра взгляда Капхеда. — Нет… — Это то, что делает с душой Ад, — игнорировать Капхеда стало проблематично, когда он взял Магмена за грудки, притянув так близко к себе, что тот чуть не уткнулся носом ему в глаз. — Пытает, мучает, забирая энергию, стирает воспоминания, личность, обесценивает всё ее существо. На это уходят столетия, но в конце не остается ничего. Лишь безликая тень, которая становится одним целым с Адом, навсегда растворяясь в его чреве. Это звучало… омерзительно? Магмена мутило, а все произошедшее за сегодняшнюю ночь буквально сводило с ума. Водоворот безумия, в который только что добавили еще одну каплю. — Зачем… зачем ты все это мне показываешь? — Затем, чтобы ты понял, ради чего мы работаем. Капхед медленно отпустил его, а Магмен смотрел с непониманием, граничащим с неверием. Он смутно догадывался, о чем идет речь, но надеялся, что ошибается. — Ты… т-ты что, х-хочешь вернуть их к жизни? — Нет, Магмен, это невозможно. Их тела превратились в прах, — не согласился Капхед. — Но их можно освободить. Спасти, отправив туда, где они действительно смогут наблюдать за нами. Рай, догадался Магмен. А еще он догадался, что за это следует заплатить определенную цену. — И что требуется от нас? Капхед вздохнул. Тяжело, горестно. Отступил на шаг и повернулся к колбе, где безмятежно парила душа второго родителя. Если Магмен унаследовал внешность от мамы, то Капхед пошел в отца. Притом не только лицом, но и весьма нелегким, упрямым характером. Дедушка даже шутил, что братья — миниатюрные копии своих родителей. От чего, как теперь понимал Магмен, ему было еще сложнее смотреть на них, вспоминая навсегда потерянное. — Ад — это ненасытный монстр, который не отдаст свою добычу за так, — объяснил Капхед. — Чтобы вырвать оттуда одну душу, нужно отдать сотню взамен. Магмен мучительно свел брови, когда печаль и страх, образовав гремучий коктейль, заполнили его сознание. Капхед молчал. Тишина, образовавшаяся между ними, не была ни уютной, ни тягостной. Она просто повисла, как факт, окутывая маленький островок одиночества, на котором каждый из них мог отдаться собственным мыслям. И если Магмен никак не мог осознать масштабы ужаса, который предлагал ему брат, то о чем думает Капхед, и представить было страшно. Двести душ за две… двести смертей незнакомцев за спасение двоих самых дорогих людей в мире… Это слишком огромная цена… несоизмеримо… это неправильно… Неправильно ли желать вернуть давно утраченное? Существует ли на этот вопрос верный ответ? Нет. Магмен закрыл слезящиеся глаза. Спертый воздух освежило дуновение несуществующего ветра, принеся с собой запах лилий и тепло ладоней матери, коснувшихся его щек. Все эти годы ему так не хватало ее заботы и любви… А где-то там, позади, около выхода из грота кипело озеро лавы. И Магмена продирало ужасом от мысли, что эти души будут гореть в чем-то подобном вечность, пока не исчезнут совсем. — Это несправедливо! — горечь сменилась злостью, и Магмен сжал руки в кулаки, так и не осмелившись вновь открыть глаза, словно прячась в уютной темноте от вихрящегося вокруг безумия. — Почему такая большая цена, если они ни в чем не виноваты? Ты же… ты же хозяин Ада, черт побери, почему ты не можешь просто отпустить их! Гнетущее молчание продолжалось достаточно долго, чтобы Магмен, наконец, медленно взглянул на профиль брата. И замер, не веря тому, что увидел. — Если бы я только мог, — он не повернул головы. Сглотнул, прикрыв веки. По щеке к подбородку протянулась дорожка из слез. — Есть правила, которые создал кое-кто помогущественнее хозяина Ада. Кое-кто, кто считает, что заключивший контракт — грешник по определению, и не заслуживает прощения. Он не позволит им стать свободными, связывая этим руки мне. — Капхед… Слишком невероятное зрелище в теперешних условиях… Как завороженный, словно находясь в каком-то бреду, Магмен протянул руку, чтобы стереть его слезы, утешить. Ее перехватили, больно сжав кисть. — Не стоит, Магси. — Каппи… — он не хотел вновь позорно разреветься, хотя был невероятно близок к этому. Эмоции захлестнули волной, топили, мучили, хоронили под толстым слоем непонимания, отчаяния и надежды, а на поверхности остался лишь один вопрос, который он не решался задать все это время. — У тебя есть душа? — А ты как считаешь? — руку брата Капхед отпустил, став к нему вполоборота. С выражением снисходительного пренебрежения он смахнул слезинку пальцем, роняя ее на землю. Капля ударилась о красную каменную почву, зашипела, разъедая ее, вверх поднялась тонкая струйка дыма. — Может быть душа у того, у кого кислотные слезы? — Дедушка всегда говорил, что слезы — доказательство ее наличия, — уверенно ответил Магмен. — Страшно представить, насколько она изранена… Но она есть. И она ждет помощи, как и родители. — Ахах, да… ладно, как скажешь, — фальшивый смешок, чтобы уйти от прямого ответа. — У нас мало времени: я трачу много сил, чтобы удерживать их в безопасности. Магмен растерялся от такой внезапной перемены настроения, а заметно оживившийся Капхед воспользовался этим, коснувшись его левой руки своей. Внутреннюю сторону ладони обожгло, заставив Магмена отдернуть руку и быстро ее осмотреть. На перчатке ничего, а вот сняв ее он успел заметить, как на белой фарфоровой коже вырисовался красный круг с узорами, совсем как тот в лифте, который быстро почернел, а затем исчез, не оставив ни ожога, ни шрама. Но он чувствовал, как оно въедается все глубже и глубже… — Что это?! — спросил он, находясь в полном замешательстве. — Зачем? — Ключ, — не вдаваясь в подробности, ответил Капхед. Лишь на мгновение его лица вновь коснулась печаль, но затем взгляд янтарных глаз приобрел привычную жесткость. — Он поможет тебе сделать выбор: остаться здесь, со мной, чтобы помочь мне освободить родителей. Или уйти домой. Руки безвольно опустились и задрожали. Магмен уставился на Капхеда, даже забыв про странный символ на ладони, которым его только что заклеймили. Он не верил услышанному… Новость ошарашила, подобно взрыву на необитаемом острове. Он его отпускает? Нет, здесь что-то нечисто… Магмен сжал кулак, внезапно почувствовав в нем сверток бумаги, которого там точно не было. Контракт. — Ты не ослышался, Магс. Можешь сейчас уйти. Возвращайся домой, как и хотел. Живи своей жизнью. А это, — он кивнул на пергамент в руке брата, — контракт сегодняшнего простофили. Ты можешь оставить его здесь или забрать с собой, освободив. — Почему? Больше Магмен не нашелся, что спросить. Капхед столько третировал его, убеждал, даже открыл свою тайну, а сейчас просто отпускает? Да еще и со свежопойманной душой? Он… он, конечно, хотел уйти, убежать. Но когда перед ним действительно открыли воображаемую дверь на свободу, замер, обернувшись на пленителя. Капхед не торопился с ответом. Он подступил, положив ладони на плечи Магмена, а затем привлек его к себе, крепко обняв. Не грубо, не угрожающе, а ласково и тепло, как в детстве, когда им обоим было плохо, и они находили поддержку друг в друге. Магмен ощущал тяжесть его головы на своем плече, мягкие поглаживания по спине, но в ответ не обнял, сжав в кулаке чужой контракт, который хрустнул в тишине пещеры. Он боялся услышать ответ на свой вопрос. — Потому что ты хотел уйти, Магс, — тихо сказал Капхед, не поднимая головы с плеча брата. — Ты много раз об этом говорил, твое сознание кричит об этом. Поэтому выполню твое заветное желание — отпущу на свободу. — Но… почему? — не унимался Магмен, чувствуя, как по телу распространяется дрожь. — Почему ты хочешь отпустить меня? Тягостный вздох, обжегший теплом шею. — Потому что я — демон с душой. Единственный такой во всей Преисподней. И моя душа болит, когда ты страдаешь. Дрожащие руки Магмена поднялись, и легли на спину брата. Закрыть глаза, забыть обо всем и представить, что ничего плохого не произошло. Все, как прежде. Он просто проснется, а рядом будет всегда цветущая и улыбающаяся мама, папа снова начнет спорить с дедушкой о какой-то ерунде, а брат позовет на перегонки, и будет долго смеяться над ним, когда тот проиграет. Ничего плохого не было… боли и страданий не было… смертей не было… Брат рядом, а жизнь не превратилась в ад одиночества. Только это не так. Все это было, а в каждом условии Дьявола есть пресловутое «но». — Уходи, — Капхед внезапно отстранился, толкая его в плечо. — Но помни: больше сюда не вернешься. Мы с тобой не увидимся. Никогда. Подумай, что для тебя важнее: мнимый комфорт или семья. Горечь подступала к глотке, но Магмен сдерживал ее. Разочарованный, он смотрел на Капхеда, который не улыбался. Смотрел на души родителей, у которых больше не могло быть улыбок. Его мертвая семья. И в противовес ей у него в руках чья-то жизнь. Жизнь, которую, как он считал, загубил с концами.

***

Светик беспокойно метался из стороны в сторону, потирая ладонью длинный ушибленный нос — последствия попытки побега из казино после… Он не ожидал врезаться в невидимую стену, окружающую здание. Было крайне неловко, но появившиеся у владельца рога, острые акульи зубы и когти, его демонический смех и огонь, внезапно заполонивший комнату, так впечатлили Светика, что он принялся удирать так быстро, как позволяли короткие ножки. Удар подействовал отрезвляюще, и парень только сейчас осознал, на что подписался и что его ждет. Он хотел убежать… должен был! Только вот конвой в лице высокой женщины-рулетки и белого кролика-фокусника вряд ли позволит. Да и опыт со стеной показывал, что эта затея трудноосуществима, мягко говоря. Здесь было жарко, но по телу пробежал холодок. Светик беспокойно озирался, в любой момент ожидая чего-то ужасного. Работники казино привели его в другое здание — башню, где сказали ждать их босса около его офиса. Сказали, что Дьявол решит его судьбу. И почему-то Светику упорно казалось, что решение будет принято отнюдь не в пользу свободы. Паника захлестнула, и он принялся лихорадочно вертеть головой, чтобы прикинуть, как смыться. Они находились на верхнем этаже башни, около одной из дверей между витыми колоннами, увенчанные пышными капителями языков пламени. Были и другие закрытые двери, а также одна огромная двустворчатая где-то по центру. Окна на стене напротив были слишком высоко, чтобы Светик до них добрался, а добежать до лестницы он может не успеть — прыткий кролик то и дело скакал вокруг, безумно хохоча, словно демонстрируя, что он явно быстрее, и короткие ножки Светика ему не конкуренты. — Пожалуйста, отпустите меня! — обращаясь к женщине, взмолился Светик, хватаясь за последний шанс. — Я же ничего не сделал! В противовес буйному коллеге, Пирулетта стояла по стойке смирно, словно солдат, ожидающий приказа. Она холодно взглянула на парня. — Ты проиграл, — коротко констатировала она, словно это все объясняло. — Прими свою судьбу достойно, как все мы. Если в ее голосе и промелькнули нотки печали и сожаления, то под слоем туманящей сознание паники Светик их не расслышал. Хопус Покус, наконец, перестал скакать, как попрыгунчик, и безумным взглядом уставился на новичка. — Твоя судьба будет зажигательной! — Светик попятился, пока не уткнулся спиной в стенку; он и не думал, что кролик может хищно скалиться, как волк. — Босс сказал, ты будешь гореть в аду очень долго! — М-может, н-не очень д-долго? — Очень! — Боже мой, это безумие! — Светик схватился крошечными пальцами за поля котелка, словно хотел натянуть его на себя и спрятаться. — Вы все психи! Отпустите меня! — Не произноси при боссе слово на «б», — равнодушно предупредила Пирулетта. — Он этого не любит. — Ты будешь долго гореть, как дровишки! Пирулетта тяжко вздохнула, когда Хопус Покус вновь запрыгал. Он вел себя так возбужденно каждый раз, когда провожал кого-то на эту своеобразную «казнь». Видимо, вспоминал собственный опыт, после которого и тронулся умом… Когда это было? Годы назад… он здесь даже дольше нее… Пирулетта обернулась на звук шагов, доносящийся с другого конца коридора. — Покус, будь добр, умолкни! — сказала она. Кролик послушался, вгляделся, выставив ладонь козырьком, хотя в этом не было абсолютно никакой необходимости. — О, босс-младший идет, — разочарованно фыркнул Хопус Покус. — Не погоришь ты на костре, зеленый… Светик, борясь с дрожью по всему телу, не сразу понял, о чем лопочет этот псих. А затем увидел, как к ним подходит молодой парень, которого он сразу узнал — менеджер, предложивший сделку. Сейчас, без застилающего зрение яркого света, царившего в игорном зале, он казался моложе, чем должен быть для занимаемой должности. Сильно моложе. Впрочем, возраст его мало волновал. Радовала возможность поговорить с кем-то, кто хоть с виду адекватен. — Магмен, сэр, — обратилась Пирулетта, учтиво склонив голову. — Дьявол приказал привести его сюда. — Я знаю, — он прошел мимо, даже не взглянув на нее, одной рукой хватая Светика за плечо, а второй — проворачивая ручку двери. — Я разберусь. Ждите здесь. — Ай, что вы себе позволяете! — возмутился Светик, но в ответ получил лишь толчок в спину и резкий звук захлопывающейся двери. Свет зажегся, как по команде, ослепив и слегка дезориентировав. Кабинет был огромен, красив… и пугающе мрачен. Его провели чуть вперед, оставив стоять по центру комнаты. Сам менеджер подошел к большому письменному столу, уронив на его поверхность свернутый в трубочку свиток. Светик смотрел на него, подбирая слова. Он должен его послушать… хоть кто-то в этом аду должен… — Послушайте, это все какое-то страшное недоразумение! В противовес напуганному контрактеру, Магмен слов не подбирал. — Ты заключил сделку. И проиграл душу. — Он что… настоящий Дьявол? Или это какой-то розыгрыш?! Это был глупый вопрос — Светик и так знал ответ. Когда Сатана раскрыл личину, то Светик увидел в своей голове… нечто ужасное: себя, летящего в центр пылающего пожара, чувствовал приближающейся жар, как он охватывает его и пожирает за считанные минуты, но венцом этого видения оказалась боль, догнавшая его и в реальности. Когда он очнулся, увидев объятый огнем игорный зал, в голову пробились истошные крики, а заглушал их ужасающий смех зубастого монстра, приставившего трезубец к горлу Светика и произносящего слова, от которых сердце ухнуло в живот. — Познакомься с Адом, он ждет тебя. Не видение… не сон и не бред… И ответ кружкоголового лишь подтверждал это. — Настоящий. И именно поэтому у тебя большие проблемы. — Вы меня обманули! — Ты согласился отдать душу за деньги, — в голосе Магмена слышалось презрение. — Сожалеешь? — Сожалею ли? — Светик накалялся от бессилия и злости. — Моя жизнь потеряна! Меня хотят отправить в ад! Конечно, я сожалею, что вообще пришел сюда! — Это хорошо, — вздохнул Магмен; заклейменную правую руку запекло, поэтому он сжал ее в кулак, не давая боли себя отвлечь. — Сожаление — это все, что у тебя останется от прошлой жизни. Он должен был сказать бедняге что-то другое. Что-то… утешающее? Подбадривающее? Но хватило Магмена лишь на это. Он покинул склеп без Капхеда. Тот просто исчез, перед этим сказав, что Магмен должен решить, что делать с «простофилей». От этого решения зависит, уйдет он сегодня домой или нет. Магмен смотрел на колбы, где в перламутровом голубом эфире парили души его родителей. Уйти и оставить их здесь? Оставить Капхеда? Как он будет смотреть в глаза дедушки, если вернется домой без брата? Он злился. Злился на себя, на Дьявола, на судьбу. Злился на… Бога? Да как он мог так поступать с невиновными… Магмен хотел уйти, но не мог. Или мог? Оставить позади призраки прошлого и вырваться на свободу… Наверняка родители желали бы ему свободы, хотели бы держать подальше от этого места… В последний раз взглянув на безмятежные души, Магмен с тяжелым сердцем пошагал прочь из склепа. Прошел через тонкий мост над лавовой рекой, нашел нужный ему путь, хоть практически всю дорогу сюда шел вслепую, и замер около красной шершавой скалы, на которой гротескно выделялся серебряный квадрат дверей лифта. Контракт тихо шелестел в мнущих его пальцах. Магмен приложил правую ладонь к шву на двери, как делал брат, и дверь отворилась. Как доехал до верхнего этажа, Магмен помнил крайне смутно. Безудержный рой мыслей в голове заставил ненадолго выпасть из реальности. Опомнился он только тогда, когда увидел около офиса разноцветную троицу из двух охранников и одного пленника, который опасливо жался к стене. Как оказалось, у трусливого пленника есть зубки, которыми он пытался огрызаться. — Я не хочу отправляться в ад! — заявил Светик не так уверенно, как ему бы хотелось — был в шаге от того, чтобы сорваться на истерический крик. — Я ничего плохого не делал! Я даже в церковь по воскресеньям ходил… пару раз… Он так жалок… Магмена это раздражало, потому что напоминало о собственном «сожалении», которое кровавым шлейфом тянулось за ним с того фатального дня. Мольбы и бесполезные оправдания ничего не дали чашкобратьям перед лицом Сатаны… Только вот Светик стоял не перед лицом Сатаны. И оправдывался не перед ним. Магмен человек… по крайней мере, с виду. А, значит, заключил про себя Светик, его можно ранить. Может быть, Светик сглупил, проиграв Сатане свою душу. Может быть, он был не самым удачливым в мире парнем, чтобы попытаться отыграть ее обратно. У него, как он знал, даже не было никаких талантов, которые могли бы заинтересовать нового хозяина его души. Светик был просто… заурядным. Хотя нет, одна особенность у него была. Возможно, сейчас она подарит ему свободу. Паника туманила разум, и здравомыслие не смогло прорваться сквозь этот плотный слой страха, чтобы предостеречь. На поверхности остался лишь инстинкт выживания — нападай или нападут на тебя, которому Светик слепо повиновался, не имея иных вариантов. Он должен был сбежать… любой ценой! И он пошел ва-банк. Поднял правую руку, растопырив крошечные пальцы, направляя ее на Магмена. Тот задрал брови, явно догадываясь, что это нечто большее, чем жест «поговори с рукой». Такого Магмен не ожидал. Опасность отрезвила, пробудив старые инстинкты. В конце концов, Светик был не первым контрактером, который угрожал его жизни. И отнюдь не самым большим и сильным. Ловкость и скорость реакции помогали побеждать гигантских монстров. Помогут и сейчас с этим коротышкой, поехавшим от горя крышей. Магмен подпрыгнул, перекатился через стол, сметя несколько бумаг, и приземлился с другой стороны импровизированной баррикады. Листы тихо зашуршали, белоснежной подстилкой укладываясь на пол. Из ладони оппонента вырвался красный световой луч, стрелой пронесшийся в сантиметре от поверхности стола и угодивший в стену. Послышался треск и шипение оплавленной панели, которую теперь уродовало черное пятно. Светик замер, тяжело дыша, словно сам удивился своему смелому поступку, разглядывая черную дымящуюся дыру в стене. Он не радовался, не огорчался, что промазал. Так и стоял, пока в его все еще вытянутую руку не угодила энергетическая пуля, оставив болезненный ожог. Вторая вонзилась в плечо. Под слабый вскрик Магмен выскочил из укрытия, запрыгивая на стол и, сделав в прыжке двойное сальто, повалил замешкавшегося противника на пол, уперев колено в грудь. Ухватил за тонкие, словно хворостины, кисти, удерживая их над его головой, и приставил искрящийся магией палец к зеленой морде. — На проповедях по воскресеньям не учили, что стрелять в ближнего своего — грешно? — прорычал Магмен, склонившись над пленником. Тот захныкал, и обмяк в чужом захвате. — Вот поэтому Бог тебя ненавидит. Как и всех, кто здесь работает. Добро пожаловать в ад, где тебе самое место! — Отпустите меня, прошу вас! Я сделаю все, что хотите, но не отправляйте меня в ад! Н-не надо! В груди, куда надавило колено, заныло. Светик повертел руками в вялой попытке высвободиться. Сейчас его пристрелят, а затем он будет гореть в аду до конца веков, потому что поддался мимолетной слабости, желанию получить больше, чем можно… Ему было так страшно и горько, что он взвыл, захлебываясь беспрерывно текущими из глаз слезами. Он хотел бы извиниться за свое поведение, но был слишком напуган, да и смысла в этом не видел. Слезы забили глотку, мешая складно говорить. Магмена его рыдания не растрогали. Потому что сложно сочувствовать тому, кто секунду назад пытался тебя убить. Наверное, Капхед прав: все, кто заключает сделку с Дьяволом, не чисты. Значит, и сам Магмен не чист, учитывая то решение, которое он принял секунду назад. Капхеду нужна эта душа? Отлично, но получит он ее на условиях, которые продиктует Магмен. — Ты не попадешь в ад. Сквозь серию всхлипов едва можно было разобрать удивленное «ч-что?» — Останешься в казино и будешь работать здесь, — процедил Магмен сквозь зубы. — И, если еще раз попробуешь выкинуть что-то подобное — отправишься в преисподнюю быстрее, чем успеешь выговорить мое имя. Понятно? Светик открыл слезящиеся глаза, несколько раз моргнул, не веря тому, что услышал. Это не свобода, но и не смерть в адском огне… — Я… Я… — хлюпнул он носом. — П-простите… я б-больше не буду! — Для твоего же блага лучше, чтобы это была правда. Хватка на кистях ослабла, давление на грудь исчезло. Магмен поднялся на ноги, тяжело дыша, но стараясь не подавать виду, как все происходящее его расстроило. — Уходи отсюда, — скомандовал он. — Пирулетта объяснит тебе, что нужно делать. Светик поднялся на ватных ногах, пошатнулся, едва не врезавшись в своего нового работодателя, и стер слезы ручками, которые были столь коротки, что едва доставали до глаз. Наверное, он мог бы выстрелить еще раз. С такого близкого расстояния он точно не промахнулся бы, только вот… Он в жизни бы не осмелился провернуть подобное дважды. Особенно теперь, когда заметил на стене портрет уже знакомого Дьявола вместе с Магменом. Изображены они были в своих истинных ужасающих формах. Зловещий зубастый оскал обоих так напугал Светика, что он забыл обо всех интересующих его вопросах. Длинный нос-хоботок скрывал, как у него предательски дрожала нижняя губа, словно у младенца, готового вот-вот расплакаться. Он ошибся… они оба демоны… Магмен склонил голову на бок, наблюдая за растерянной реакцией оппонента, но на портрет не обернулся. Он явно начинал терять терпение, уперев руку в бок и побарабанив по нему пальцами. — Если хочешь что-то спросить — вперед. Не трать мое время! — Почему я не могу отправиться домой?.. — грустно поинтересовался Светик, опустив взгляд в пол, едва сдерживая эмоции. — Зачем я вам? Я ничего не умею! — Ты отлично умеешь делать дырки в стенах, — заметил Магмен. — Ты принадлежишь этому месту. Отсюда у тебя только один выход — ад. Хочешь туда? — Нет… — Тогда иди, — Магмен махнул рукой, давая ехидное напутствие. — И больше не греши. Когда Светик вышел за дверь, а голоса в коридоре постепенно смолкли, Магмен позволил себе расслабить тело, напряженное, словно струна. Он чувствовал себя… странно. И печать на ладони здесь была ни при чем. Или при чем… Потому что Магмен точно знал, где находится сейф с контрактами работников казино, хотя никто ему не говорил. Он открыл его, не зная пароля, лишь прикоснувшись к дверке. Положил контракт Светика и замер, вспомнив о Дайсе. Он может забрать его контракт и сбежать вместе с ним. Попытаться спасти Капхеда на расстоянии с помощью бывшего зама Сатаны, используя его знания… Магмен усмехнулся про себя, захлопнув дверь сейфа. Он сделал свой выбор. И теперь он знал, как поступить с Дайсом и его самоубийственным предложением. Дойдя до двери, Магмен вышел из кабинета, не оборачиваясь. Его ждало много работы. Для начала следует проведать раненого горе-лакея, и объяснить ему, кто тут босс. Нарисованный двойник с портрета проводил его взглядом янтарных глаз и довольной зубастой ухмылкой.