Cuphell

— Всякую душу можно спасти. — Это правда, священник? — Да. Хотя у вас маловато шансов. «Пираты Карибского моря: На странных берегах».

Сегодня солнце светило по-особенному ласково. Его лучи протекали сквозь резные листья молодого дубка, превращая его крону в нежно-зеленый слабо колышущийся полог, мягко ложились на плечи, словно по-дружески приобнимали и терялись в густой траве. Совсем рядом деловито чирикали воробьи, не спеша спускаться на землю, и все вокруг пахло спокойствием летнего дня. Такого идеального дня, когда можно просто расслабиться и ничего не делать. Мальчишки беззаботно играли в покер. На самом деле, как играть в покер никто из них толком не знал, но это не мешало им выдумать свои правила, смешав с парочкой реально существующих из бриджа, и полностью отдаться азарту. Хоть и без денег. Играть, конечно, было сложно не из-за незнания настоящих правил, а из-за древней колоды карт, которую Капхед выиграл у какого-то мальчишки-фокусника пару недель назад: она была старая, потертая, практически все карты были краплеными, а один туз обгрызен наполовину. Если на более мелкие метки можно было не обращать внимания, то этот недостаток слегка бросался в глаза. Чаще всего, эта карта уходила в сторону, и называлась «старшим козырем», хотя в классическом покере, такого явления, конечно же, не было. — Ну, что там у тебя, бро? Капхед сидел, скрестив ноги по-турецки, и деловито всматривался в свой веер карт, переставляя их с места на место для удобства. Магмен, напротив него, тоже всматривался, но со странным прищуром, словно плохо видел дальше собственного огромного носа. — Не знаю… — он достал одну из карт и продемонстрировал ее брату. — Как ты считаешь, что это? Капхед наклонился вперед, тоже сощурившись. На старой вытертой практически до бела карте по бокам можно было разобрать красные шестерки, но бубна это или черва — оставалось загадкой. — Э-э, не знаю. Давай предположим, что это шестерка бубен? — предложил Капхед, отмахнувшись. — А если нет? — не согласился Магмен. — Если где-то в колоде уже есть шестерка бубен, тогда получится, что это мухлеж. Надо все пересматривать. — У нас тут игра в разгаре, что пересматривать… — А что? Карту я тебе уже засветил. — Пф, что ты засветил, она ж и так белая! Магмен упрямо покачал головой, объявляя бойкот такому наглому нарушению правил. Капхед закатил глаза, сложил веер из карт и швырнул их в кучку. — У тебя есть с собой фломастер, чтобы нарисовать на карте сердечки или ромбики? — спросил он. — Нет… — разочарованно ответил Магмен, тоже бросая свои карты. — Проще новые купить. — Жаль, что деда нам в жизни денег на новую колоду не даст… — Да-а, — Магмен скрестил руки на груди, подняв взгляд вверх, на крону дерева, через которую просачивался золотистый дневной свет. — А если он увидит, как мы играем в карты, то точно разозлится… Пожалуй, это была единственная причина, почему они до сих пор старались в тайне играть этой дрянной колодой, которая когда-то носила гордое имя «Streamline»*. Дедушка ненавидел азартные игры и под страхом многочасового стояния в углу на гречке запрещал внукам играть. Даже то, что они не играли на деньги, не могло убедить Элдер Кеттла, что это всего лишь безобидное детское развлечение. Поэтому Капхед и Магмен играли только вне дома и когда дедушка не видит. — Не понимаю я этого, — посетовал Капхед, ткнув пальцем в кучку потрепанных карт. — Все играют, а нам нельзя. Магмен вздохнул, выглянув из-за большого камня, рядом с которым они сидели в тени молодого дуба, чтобы посмотреть на их старый уютный домик. За рваной полосой высокой полевой травы он казался совсем маленьким. — Может быть, у дедули есть причины так не любить азартные игры? — предположил он. — Или он боится, что мы нечаянно проиграем дом. — Пф, маловер! Мы можем только выиграть! — гордо заявил Капхед. — Когда-нибудь я докажу старику, что ничего смертельного в играх нет… Надо только найти достойного противника при деньгах и обобрать его до нитки. Магмен промолчал, безразлично передернув плечом. Он тоже любил играть, но не настолько, чтобы кому-то что-то доказывать. Внезапно со стороны дома послышался голос дедули, от чего братья содрогнулись и замерли на долгую секунду. — Магмен, Капхед! Мальчики, пора домой! Магмен первый пришел в себя, выглянул из-за камня, увидев Элдер Кеттла, который стоял у дома, опираясь на трость, и звал их, всматриваясь в поле луговых цветов. Затем он повернулся в их сторону, явно решив, что его внуки наверняка задремали под своим любимым дубком, и медленно пошагал по протоптанной тропинке. — Что ты стал! — Магс резко повернулся, толкая замершего брата в плечо. — Прячь карты давай, иначе больше их не увидишь! — А… ага, — Капхед отмер, принявшись запихивать их в карман. И едва успел, пока дедуля не вышагнул из-за ствола дерева. — Каппи, Магси, — сказал старик, а они тут же подскочили на ноги. — Вы что, не слышали, как я вас звал? — П-прости, дедуля, — поспешил оправдаться Магмен. — Мы просто, э-э… — Задремали, — подхватил Капхед, потирая глаз кулаком. — Сморило что-то… Элдер Кеттл добродушно улыбнулся внучатам, указывая рукой в сторону дома. — Понятно, ребята. А теперь пойдемте домой. Пора обедать. Братья дружно кивнули, заулыбавшись, и наперегонки помчались домой. Старый чайник проводил их взглядом, отдавшись тяжелым волнам воспоминаний, а затем вздохнул и последовал за ними. Он не должен был думать о прошлом. Значение имело только настоящее.

***

Верхний этаж башни оказался на удивление красивым местом. Словно гуляешь по коридору огромного дворца. Из окон высотой под самый потолок виднелось красноватое зарево лавовых озер. Свет дня сюда не заглядывал ни разу, но большие хрустальные люстры бросали с полукруглого потолка столько света, что можно спутать его с солнечным: он отбивался от глянцевых поверхностей деревянной отделки, плит пола и сосулек хрусталя. Светик бывал здесь лишь раз, но тогда было не до разглядываний красот. Сейчас же, когда впереди замаячила неприметная, но знакомая дверь, он резко вспомнил, почему больше не поднимался сюда с того самого момента, как его «приняли на работу». — П-послушайте, это же его кабинет… — Ага. — Разве мне можно здесь быть? Светик попытался высвободиться, но Магмен крепко сжимал его кисть, таща за собой. — За компанию со мной — можно, — заверил Магмен, останавливаясь около двери и игнорируя попытки Светика удрать. — Его все равно сейчас нет. Он в Главном Офисе. Беспокойно оглядываясь, Светик шевельнул длинным носом. — А Главный Офис где? Далеко? Магмен покосился на него сверху вниз, дергая за ручку двери. — Догадайся, где Главный Офис у Дьявола. — Оу… Дверь не поддалась. Магмен раздраженно ударил по ней кулаком. Черт, и когда это он начал ее запирать… Он расправил ладонь, поводив ею вверх-вниз по деревянной поверхности. Она нагрелась. Магмен закусил нижнюю губу. Он обещал себе, что не будет этим пользоваться, но ему нужно попасть внутрь, чтобы проверить… — Эм… извините? — Светик, помолчи, — сказал Магмен, закрывая глаза и сосредотачиваясь. Левая рука нагрелась аж до локтя. Послышался щелчок. Светик с изумлением смотрел, как Магмен отнял ладонь от двери: на деревянной поверхности остался золотистый след с какими-то малоразборчивыми символами, который быстро исчез, словно испарившаяся на солнце роса. — Это как работает? — спросил Светик, не забывая попутно буксировать ногами, отпираясь, когда Магмен бесцеремонно затащил его внутрь. — Универсальный ключ от всех дверей, — пришел краткий ответ. — Ах, понятно… Вы точно не демон? — Чтобы уметь открывать двери, быть демоном необязательно. — О… а можно мне так? — Нет. Он выволок Светика на середину комнаты и указал пальцем на стену над столом, где висела картина в богатой золотой раме. — Ну? Это он? — спросил Магмен, не торопясь отпускать руку пленника, чтобы он не сбежал. — Что ты видишь? Светик убегать не спешил. Он уставился на портрет, словно впервые увидел. Так и было: этот — впервые. — Я не… я не знаю… — Что значит «не знаю»? — Магмен присел рядом с ним на колени, изучая смущенное выражение лица, которое явственно свидетельствовало о том, что подозреваемый не врет. — Ты сказал, что «на портрете» я выглядел, как демон. Это — единственный портрет с моим изображением. И? Светик нахмурился, всматриваясь так тщательно, словно хотел одним взглядом стереть лишний слой краски, который откроет истину. Но ничего не получалось. Изображение Дьявола такое же, как тогда, но Магмена — нет. Сейчас он выглядел так же, как в жизни, может слегка суровее… Никаких демонских атрибутов, вроде рогов и зубов, даже цвет костюма иной: белый, а не темно-синий. — Но… но он выглядел иначе… — плечи Светика поникли. — Я… я же видел… Магмен вздохнул, наконец, отпустив его руку. Он сам взглянул на потрет. Тревожное чувство так никуда и не делось. Странное чувство, когда заглядываешь в будто живые глаза своего двойника, и понимаешь, что от них веет холодом, а его плотно сжатые губы все равно так и норовят растянуться в улыбку… Этот портрет и без двух демонов на нем ощущался весьма странно. Магмен перевел взгляд на Светика и заметил, как у того заметно затряслись руки. Он качнулся, словно собирался опять грохнуться в обморок. Еще этого не хватало… Магмен встал, взяв зеленого коротышку за плечо и, заставив оторваться от созерцания портрета, отвел к гостевому диванчику у стены, усадив на него. — Эй, Светик, все в порядке, — заверил Магмен, присаживаясь на корточки и похлопав его по коленям. — Может быть, в прошлый раз тебе просто показалось? — Я же не псих, — нахмурился Светик. — Я знаю, что видел, и видел я демона с вашим лицом, — он приложил указательные пальцы к вискам, изобразив рожки. — С оттакенными рогами… Как вы их прячете? Магмен закатил глаза к потолку. Ему даже немного нравилось подыгрывать Светику… особенно, когда он задавал много вопросов… на первый взгляд невероятно глупых, но если задуматься… Например, он спросил, есть ли у Капхеда хвост, на что Магмен уверенно ответил «нет», пока не осознал, что на самом деле понятия не имеет. И спрашивать как-то неудобно… — Я их подпиливаю напильником, — ответил Магмен с неприкрытым сарказмом. И зря. — Ни черта себе, какие жертвы, чтобы влиться в человеческое общество, — присвистнул Светик. — Вы что, демон-изгой, поэтому ищете дружбы и понимания у людей? Магмен уставился на него, озадаченно моргнув. Затем ткнул себе в грудь пальцем. — Скажи мне, я похож на того, кто ищет «дружбы и понимания у людей»? Светик задумчиво ущипнул себя за подбородок, склонив голову на бок. — Нет… наверное, нет. — Ага, — кивнул Магс, скривившись. — Я сто раз уже тебе сказал, что я не демон, а ты так и не предоставил мне доказательства того, что я неправ. Похоже, аргумент сработал, потому что Светик дернулся, и вновь взглянул на портрет, на котором по-прежнему ничего не изменилось. Плечи паренька поникли, и он потер глаза руками, словно хотел побыстрее избавиться от внезапно выступивших слез. — Извините… — жалко всхлипнул он. — Наверное, мне действительно показалось… Магмен тяжело вздохнул, когда раздражение в очередной раз сменилось жалостью. Бедный парень, насколько же сильно он тогда перенервничал, что ему привиделось такое… — Ах, ладно тебе, — поднявшись на ноги, Магмен взял его за руку, поведя вслед за собой. Лучше им не быть здесь, когда Капхед вернется. — Мы оба тогда были слегка на взводе, мало ли что могло показаться. — Да, пожалуй… Светик покорно последовал за ним, словно ребенок за взрослым, пока они не вышли в коридор. Магмен закрыл дверь с тихим щелчком, а затем засунул руки в карманы брюк и медленно пошел по длинному коридору к лифту, раздумывая об этой нелепой странности… То, о чем говорил Светик, сложно просто увидеть ни с того, ни с сего… Может быть, в чем-то он прав, и тут действительно замешана дьявольская магия… Кабинет все же принадлежит Дьяволу. Тем временем, Светик плелся чуть позади, воровато оглядываясь, словно на него из каждого темного угла мог кинуться демон за то, что тот своим присутствием посмел осквернить обитель босса. Магмена его боязливость слегка раздражала, хотя винить его сложно. Светик немного оправился после пережитого потрясения с экзаменом, и даже рассказал о истоках своей веры в демоничность брата Дьявола. Сначала Магмен едва сдержал смешок — настолько глупо это звучало, а затем призадумался. В момент их знакомства он действительно вел себя не очень вежливо — это был чертовски сложный день… Магмен глянул на левую руку, сомкнул и разомкнул ее. Возможно, всему виною эта штука на ладони… Ох, все страннее и страннее… — М-м-м, ну, ладно, эм… — неуклюже начал Светик, нагнав его. — Раз так, то… как это у вас получилось? — Что? — рассеянно спросил Магмен, за тяжкими думами вообще позабыв, что он тут не сам. — Ну, что вы человек, а брат — нет. Вы такими родились? Или он прошел какой-то специальный ритуал по превращению? Ритуал по превращению, мысленно повторил Магмен. Интересная версия… — Или… или это какой-то эксперимент? — увлекся Светик. — Или все наоборот, и была нормальная демонская семья, а вы — получились белой вороной… может, вы приемный? — Что… — Магмен запнулся, покосившись на него. — У демонов не бывает «нормальных семей»… вообще никаких не бывает! — О, ну, значит, была человеческая семья, которой подкинули демоненка… — Сомневаюсь, что, если бы семье подкинули демоненка, они бы его оставили… а не сожгли от греха подальше… — Уверен, что ваш брат был очень милым исчадьем ада, поэтому родители сжалились и оставили его! — И как у моих родителей оказался демоненок, по-твоему? — Аист перепутал адреса? Такое бывает, моего приятеля-тостера, например, воспитывал пень. — И насколько же милым должен был быть демоненок-Капхед, чтобы приемная мама согласилась его воспитывать? — Пфф, у него глаза на полбашки. Все, у чего большие глаза — считается милым у женщин. Магмен остановился так резко, что Светик едва не ветел в него со спины. А затем согнулся, прикрыв рот ладонью, и прыснул от смеха. Господи, как же это тупо…

***

Дьявол сам вырыл себе могилу в тот самый день, когда подарил одному маленькому, но очень умному и целеустремленному человеку знания о сути вещей их мира. Настолько обширные знания, что позволили ученому сложить воедино понятия науки и магии, выведя универсальную формулу защиты от самого Владыки Ада. Хах, глупый шерстяной бес… Наверняка, победить его фарфорового «наследника» будет еще проще. Недостаток опыта всегда играет с молодежью злую шутку. Доктор Кахл, наконец, отлепился от микроскопа, разминая спину и потирая глаза. Он устал… он очень устал, но его гениальная разработка стоила всех бессонных ночей, проведенных в лаборатории, где компанию ему составляли лишь мензурки, колбы и реактивы. Их запасы, кстати, надо бы пополнить. Много ресурсов ушло на разработку сыворотки. Спасибо образцам мутировавших тканей, которые принесла робот-муха. Как бы доктор Кахл не обожал гигантских роботов, обвешанных оружием, он вынужден был признать, что будущее за маленькими машинами, способными исподтишка шпионить за любым противником… если снабдить такого шпиона подходящей жаростойкой броней, то можно отправить его в самый ад… Но это всего лишь мечты. Пока что, стоило сосредоточиться на теперешних достижениях… У доктора Кахла ушло ни много ни мало месяц на то, чтобы понять, что механическая муха нашла в развалинах драконьего замка. Почему образцы тканей принадлежали одному существу, но мутировали, и в итоге получилось уже другое существо. Загадка… Поднявшись с места, ученый пошагал к холодильнику в дальнем углу лаборатории, сквозь лабиринт столов-тумб, заставленных многочисленным инвентарем: колбами с припаянными к горлу стеклянными отводными трубками, и обычными коническими, наполненными всякими разноцветными жидкостями, флаконами, бюреточными системами для титрования* и многим другим. Для неподготовленного лаборанта все это могло показаться сплошным хаосом, но доктор Кахл всегда знал, что и где. Он, как настоящий профессионал своего дела, умел не просто упорядочивать хаос, а царствовать над ним. Холодильник стоял около стеллажа, за прозрачными стенками которого скрывались десятки штангласов* всевозможных размеров с реактивами. Кахл открыл холодильник, и оттуда невесомыми белыми клубами на пол заструился ледяной пар. На верхней полке, в деревянном штативе на шесть пробирок стояла лишь одна, в которой плескалась мутная желтая жидкость — результаты всех его трудов. Он разгадал загадку. Доктор Кахл не сдержал ликующей улыбки, глядя на свое идеальное творение. Если бы обыватели увидели, как человек становится демоном, они бы назвали это «превращением». Но Кахл называл это мутацией на клеточном уровне, моментальной и стремительной, уничтожающей все нуклеотиды в макромолекуле дезоксирибонуклеиновой кислоты*, разрывающей фосфодиэфирные и водородные связи. Мутация ускоряла репликацию, но уже с совершенно иными компонентами, превращая нуклеотиды двойной спирали во что-то совершенно иное. Что-то, благодаря чему человек теряет право так называться. И это самое «что-то», подчистую стирающее генетический код жертвы, имеет неограниченную власть над новым видом — демоном, заставляя его подчиняться создателю. Кахл бережно закрыл дверь холодильника, развернулся и, покинув лабораторию, пошагал в серверную. Давно пора проверить, как дела у мушки-шпиона. Нашла ли она то, что нужно. Он, к сожалению, не смог до конца понять механизм странных изменений, которые происходят с телом демона, но смог выделить из мутировавших образцов один компонент, который может перевернуть ход его войны с Дьяволом. Тот самый компонент, который позволяет тому управлять своими демонами. Один маленький белок, способный полностью подчинить себе, отказывался работать без стимуляции дьявольской магии, но Кахл переработал формулу и нашел ему немного другое применение. Главное — внушить подопытному правильную мысль, позволив самому действовать. Нужно было только найти подходящего кандидата и ввести ему сыворотку. Ученый сел в кресло и включил огромный выпуклый монитор, который пошел рябью, медленно выдавая более-менее сносное изображение. Под слоем твердой породы сигнал проходил не очень. Механическая муха вышла из режима гибернации, готовая выполнять задание. А ее оператор за монитором усмехнулся, сложив пальцы пирамидкой. Кахл увлекался робототехникой задолго до того, как заключил сделку с Сатаной. Его страсть и смысл жизни. Он отлично разбирался в роботах, не важно, одушевлены они или нет. И именно они станут залогом его победы.

***

7 сентября 1930 года. Ранним утром, спустя несколько часов после закрытия, казино погружалось в относительную тишину: отпахавшие смену работники шли отсыпаться, их место занимала клининговая бригада, но и ей хватало всего часа четыре, чтобы все прибрать. За непрошеными гостями вместо охранников-людей следили специально обученные не нападать на все, что движется, демоны. Тишина и покой, которые должны помочь настроиться на бумажную работу. Но у Капхеда это почему-то толком не получалось. Он сидел за своим столом перед ковром отчетов, и чувствовал себя, словно школьник за партой — хотелось бросить все это и заняться чем-то поинтереснее. Впрочем… сложись некоторые обстоятельства иначе, он бы и был школьником за партой. Вряд ли бы он теперь смог вернуться к прежней жизни… к жалкой, незначительной человеческой жизни… Это не то, о чем следовало думать. Капхед подпер голову рукой, ослабляя пальцем галстук, рассматривая документы: на одном из филиалов упала выручка, а управляющий запрашивал дотаций, чтоб провести ремонт. Каков наглец. Надо будет поручить Магмену провести расследование этого случая… Эх, Магси… какая жалость, что ему, как и остальным людям, нужен был сон для восстановления работоспособности. Несмотря на тотальную неопытность братца по некоторым вопросам, серфинг по документации с ним был куда интереснее, чем в одиночку. Нахмурившись, Капхед постучал ручкой по столу. Не нужно торопиться с этим… Всему свое время… Он черкнул очередную заметку на листе, когда в дверь постучались. Кого это черти принесли в такую рань? Капхед раздраженно поднял голову как раз в тот момент, когда дверь приоткрылась, не дожидаясь его разрешения. В образовавшуюся щель наполовину протиснул свое пухлое тельце на слоновьих ножках низкорослый розовый демон с длинным острым носом. Выглядел он обеспокоенным. — П-простите, б-босс… — пролепетал демон, заикаясь. — К вам п-посетитель. — Я просил меня не беспокоить, — спокойно, но не без доли негодования сказал Капхед, вернув внимание бумагам. — Скажи посетителю, что он может распрощаться со своей душой чуть попозже, когда я закончу с отчетами. Демон странно дернулся, словно его пнули, и сглотнул, впиваясь затупленными коготками в дверь. — Б-босс, я боюсь, что он очень настаивает… Демоны — невероятно приставучие и непокорные твари. Капхед это хорошо знал, потому что сам был демоном. Но непокорность заканчивалась там, где начинались прямые приказы Дьявола. Когда демон не понимает с первого раза — это весьма необычно. Капхед изогнул бровь, и встал, опираясь ладонями о стол. — Мне все равно, настаивает он или нет, — процедил Капхед, прожигая испуганного подчиненного взглядом. — Или ты не понял? Пухленький демон успел лишь пискнуть, когда что-то по ту сторону резко толкнуло его и он, распахнув дверь, грохнулся на пол. Капхед как стоял, опираясь на столешницу, так и замер, хмуро скривившись в странном выражении, которого подчиненный демон у него еще ни разу не видел — шок. Посетитель шагнул в комнату, держа лежавшего ниц демона на прицеле. На кончике его пальца пылало голубовато-белое пламя. — Привет, Капхед, — сказал Элдер Кеттл. — Давно не виделись. Старик поддел дверь тростью, захлопывая ее за собой. От резкого звука демон на полу содрогнулся, а затем невероятно ловко на четвереньках метнулся в угол комнаты, пряча свое пухлое тельце под софой, и уже из укрытия во все глаза уставился на происходящее. Босс удивил — он смотрел на старика так, словно к нему пожаловал сам Господь Бог. Впрочем, Капхед отмер, довольно быстро справившись с потрясением, стараясь придать своей реакции привычное легкое пренебрежение. — Оу, дедуля… — его губы медленно сложились в широкую зубастую улыбку. — Как неожиданно тебя здесь видеть… — Янтарные глаза покосились на демона, выглядывающего из-под софы. Тот сглотнул, втиснувшись еще дальше. — И как тебе только удалось пройти через охрану… — Парочка старых фокусов, — сказал Кеттл, продемонстрировав голубое пламя на кончике пальца. Пламя погасло, и рука старика вернулась на рукоять трости. — Ты хорошо их знаешь. Я тебя им учил. — Н-да, что ж… — Капхед хлопнул в ладони, потерев их друг о друга, и деловито обошел стол. — Я так понимаю, что ты пришел навестить Магси… — Нет, Капхед. Я пришел увидеть тебя. — Хах! Всегда знал, что ты любишь меня больше… Старик не ответил. Он быстро обвел комнату непроницаемым взглядом: она изменилась с той поры, когда он был здесь в последний раз. Бывший хозяин любил более светлые цвета, как золотистый и кремовый, тогда как новый предпочитал что-то помрачнее — красный, черный и бордовый. Эта комната словно отражала его внутреннее состояние. Капхед заметил его интерес к интерьеру, склонив голову на бок и широко ухмыльнувшись. — Ну как тебе? — он размашисто повел рукой, словно демонстрировал кабинет во всей красе. — Нравится то, что видишь? Оценил то, чего я достиг? — Впечатляет, — проронил Кеттл без единой эмоции в голосе. Капхед усмехнулся еще шире, обнажив острые зубы. — Мне нравятся обои. — Вот видишь, а ты еще говорил, что азартные игры меня до добра не доведут… — До добра они тебя точно не довели, сынок. — Ах, ты, видимо, об этом… — Капхед оперся о стол, уставившись на свои руки и пошевелив длинными когтистыми пальцами. — О том, что я стал демоном… Привыкай, деда. Если бы Магси был демоном, как я, то он бы с тобой даже говорить не стал — разодрал бы на куски прямо здесь. Руки старика, крепко сжимающие трость от напряжения, дрогнули. Он закрыл глаза и сделал вдох… Значит, Магмен все-таки жив… и до сих пор человек. Слава всему святому… А Капхед… Это был первый раз, когда Кеттл увидел внука после превращения. Все, как описывал Магмен: рога, зубы, когти… атрибуты жестокого монстра из огненной бездны, который несет лишь разрушение и смерть. Но это внешне. Элдер Кеттл открыл глаза, тая робкую и глупую надежду, что все это — просто дурной сон. Он пришел сюда, чтобы доказать обратное. — Я очень… — сказал он после паузы, — скучал по тебе, Каппи… — Ц-ц, как мило. А я по тебе нет, так что лучше тебе свалить отсюда, пока я не решил тебя поджарить. Капхед вытянул правую руку, растопырив пальцы, выхватывая прямо из воздуха золотистый трезубец. Он несколько раз прокрутил его, со стуком уперев древко в пол. Кеттл нахмурился, но не отступил ни на шаг. Больше убегать он не намерен. — Так ты говоришь с человеком, который тебя вырастил? — упрекнул Элдер Кеттл. В глубине души он понимал, что буквально играет с огнем, но он должен был понять, кто перед ним. — Не припоминаю, чтобы учил тебя подобному. — Ты учил нас многому, деда, — Капхед, словно змея, пробующая на вкус воздух, высунул кончик раздвоенного языка. — Например, учил нас не врать… Но кто же мог подумать, что ты сам окажешься таким лжецом! — Капхед… прошу тебя… Кеттл сделал шаг, вытянув руку, но Капхед не дал ему приблизиться к себе, наставив острие трезубца прямо старику в лицо. — Двинешься, и ты труп! — рыкнул он, сузив янтарные глаза. — Ты врал нам с Магменом все эти годы! Врал о самом дорогом, что у нас было! О наших родителях! Руку Кеттла, которая так и осталась навесу, одолел тремор, когда старое сердце кольнули ужасные воспоминания прошлого. Память того, что должно было остаться в тайне. Он сжал руку в кулак. Когда он заговорил, голос задрожал, а глаза увлажнились от непрошеных слез. — Капхед, да пойми же ты… Вы не должны были знать о связи нашей семьи с Дьяволом. Ваши родители сами хотели вас оградить… — Именно поэтому тебе так не нравилось, когда мы с Магсом играли в карты или кости… поэтому ты всячески запрещал нам ходить самим на Третий остров, приближаться к казино, — Капхед сжал пальцы на раскаленном древке трезубца до хруста, сделав шаг вперед. — Ты с самого начала знал об их сделке с Сатаной. Ты знал, что они попали в ад… И ты знал о нашем с братом предназначении… — Знал… — признался Кеттл с нечитаемым выражением на лице. — И врал нам, что мама с папой в раю… что они смотрят на нас и радуются… что они… счастливы… — рука Капхеда дрогнула, но напора он не ослабил. — Знаешь, где они на самом деле находились? Рассказать, что переживали, какую нечеловеческую боль испытывали? Так вот, дедуля, они сгорали в аду… каждый божий день их призрачные тела плавились в лаве, их рвали на куски демоны, издевались над ними, терзали… И они чувствовали каждый миг… каждый час проведенный в аду равен году на земле… их страдания не закончились бы никогда, пока вся их сущность не растворилась бы в сплошной агонии… — Капхед на секунду замолчал, закрыв глаза, переводя дыхание. — Если бы однажды не пришел я… Старый чайник приложил ладонь к лицу, прикрыв глаза. Все же слеза не сдержалась, покатившись по щеке. Слушать это было просто невыносимо. Вспоминая счастливое лицо дочери и ее мужа, затем представлять, какие ужасы ждали их в аду… И, самое печальное, что он не смог сдержать данное им обещание — не уберег детей от коварства Дьявола… Мерзкое нечистое отродье нашло его ангелочков даже спустя столько лет, втянув в свою грязную игру. — Ты думаешь, мне было легко жить с этим осознанием, Капхед? — медленно заговорил Кеттл, вернув разъяренному демону полный боли взгляд. — Ты потерял маму, а я — свою любимую дочь. И перед смертью она просила лишь одного — чтобы я уберег ее детей от такой участи. Капхед презрительно фыркнул. — А что, просто сказать правду — слишком сложно?! Почему мы не имели права знать?! — И что бы ты сделал, узнай правду? Твой горячий нрав повел бы тебя сражаться с Дьяволом, чтобы спасти их? И брата бы с собой потащил? Твои родители меньше всего на свете хотели бы, чтобы ты жил, поглощенный ненавистью и жаждой мести… А еще меньше они хотели — чтобы ты оказался в аду из-за бесплодных попыток их спасти… — Заткнись! — рявкнул Капхед, занося трезубец, острие которого вплотную приблизилось к лицу Кеттла. От него повеяло жаром. — Как видишь, попытки оказались не настолько уж и бесплодными! А ты… я убью тебя за то, что заставил меня жить в иллюзии… За то, что скрывал от меня мою судьбу… Кеттл не стал пятиться, чтобы спастись от дьявольского оружия, обдавшего его жаром раскаленного металла. Он закрыл глаза, давая своему внуку решить — сможет ли он собственноручно оборвать жизнь родного человека. Действия Капхеда определят его дальнейшую судьбу: дадут надежду на будущее, или навсегда похоронят его человечность. Секунды шли, а ничего не происходило. Элдер Кеттл осторожно открыл глаза, которые заслезились то ли от несдерживаемых слез горечи, то ли от яркости демонического оружия прямо у его носа. Капхед тяжело дышал ртом, вздыбив плечи, но не пускал трезубец в дело, держа его на весу дрожащей рукой. Что-то глубоко внутри не давало ему совершить самый страшный грех, на который только способен человек. — Что же ты тянешь? Ты не можешь убить меня? — горько сказал Кеттл, поднимая руку и хватая один из зубцов. — Давай я помогу тебе, ведь демон, каким ты себя считаешь, не должен сожалеть, не так ли? Плечи Капхеда поникли, он растерянно моргнул, когда старик по собственной воле сжал раскаленный металл. Жар практически моментально прожег перчатку, добравшись до плоти. Зашипело, от зажатого на металле кулака пошла тонкая струйка дыма, но старик не выпустил зубец, настойчиво дернув его на себя. — Ты что, с ума сошел, старый дурень! — грубо крикнул Капхед, выдирая трезубец из его руки и отводя в сторону. Кеттл болезненно поморщился, раскрывая ладонь, перчатка на которой превратилась в бесформенную обугленную тряпку, обнажив покрывшуюся уродливыми трещинами, почерневшую фарфоровую кожу. Глядя на это, Капхед стиснул зубы, сдерживая внезапно подступившую к горлу тошноту. Это выглядело ужасно, это неправильно… жалкий старик страдал, и от этого, почему-то, плохо становилось и Капхеду… Чайник покачнулся, когда дьявольская энергия от поврежденного места начала распространяться выше, разрушая его и без того дряхлое и хрупкое тело. Капхед в неверии покачал головой, когда в груди что-то кольнуло. Что-то теплое, но настолько болезненное, что захотелось взвыть. Нет, нет… он не должен был сожалеть… он же сам хотел убить его, тогда почему ощущает… сострадание? И… и стыд… дикий стыд за то, чего даже не успел совершить… за саму мысль о том, что он мог прервать жизнь этого человека. Того, кого любил, как родного отца. Капхед выронил трезубец, позволив ему упасть на пол. Черт… вот черт… Рыкнув, словно раненый волк, он подошел к старику, зажимая его обожженную ладонь в своей. — Не двигайся, — пробормотал Капхед. — Это не смертельно, если вовремя вылечить… В чужих ладонях поврежденную руку Кеттла окутало мягкое белое свечение. Свет был неожиданно ласковым, лишь поначалу легонько защипав рану, а затем разлился теплом по всему телу, заставив Кеттла приободриться, в один момент почувствовав себя лучше. — Не знал, что ты умеешь не только вредить, но и лечить… — Я могу все… Люди приходят ко мне и просят разное… излечение от смертельных болезней и травм — одно из них… Капхед обессилено опустил руки по швам, уставившись в пол, словно сам стыдился собственного поступка. Стыдился того, что проявил милосердие. Вместо того чтобы убить своего дедушку, он его вылечил. Белый свет ушел, оставив после себя абсолютно целую ладонь; о недавней травме напоминало лишь отсутствие перчатки, расплавившейся от жара. Кеттл посмотрел на ладонь, а затем медленно поднес ее к внуку, опустив ему на плечо: такой маленький, хрупкий и безмерно добрый мальчик, никак не сочетающееся с образом монстра, которым он сам себя видел. — Каппи, сынок, — Кеттл ласково приложил ладонь к его щеке, и Капхед поднял на него измученный взгляд, шмыгнув носом совсем как в детстве. — Мне очень жаль, что я оставил тебя и не понимал твоей боли… В уголках желтых глаз собрались слезы, Капхед мучительно скривил рот, стиснув острые зубы. Он обернул когтистые пальцы вокруг кисти дедушки, но вырываться не стал. — Д-деда, — плечи Капхеда пробрала дрожь, а голос охрип от подступивших слез. — М-мне… мне было так страшно… Я был совершенно один… А п-потом… п-потом только темнота… Сердце Элдер Кеттла сжалось от сострадания к собственному запутавшемуся дитю. Он откинул трость, как совсем недавно Капхед поступил со своим трезубцем, и заключил внука в объятия, поглаживая его затылок и спину. Капхед рыкнул, и попытался оттолкнуть дедушку, словно напуганный дикий зверек. — П-пусти меня! — он дернулся и ударил Кеттла кулаком в бок, но слишком слабо, чтобы заставить того разжать руки. — Т-тебе никто не позволял ко мне приближаться! Я… все еще могу убить тебя… — Ты действительно хочешь этого, Каппи? — спокойно спросил Кеттл, почувствовав, как внук вздрогнул. — Хочешь в один миг уничтожить все, что делает тебя человеком? Какое-то время Капхед лишь слабо выпутывался из объятий, но затем затих… а потом всхлипнул, хватая дедушку за плечи. Его ноги подкосились, словно он внезапно выбился из сил, и Кеттлу пришлось опуститься на колени вместе с ним, продолжая крепко обнимать. — Нет, я… — рвано вдохнул Капхед. — Я не хотел… Я не могу с собой справиться… мне так больно… П-прости меня, деда… я… я так виноват… — Все в порядке, малыш… Все хорошо, твоя семья рядом… мы никогда тебя не бросим. Старик погладил его по спине, утешая, а Капхед почувствовал себя так, словно сейчас сгорит от всплеска странного тепла где-то в груди. Оно согревало истерзанную тьмой душу, подобно ласковому огню в камине их старого уютного дома, но одновременно и жгло, как разбушевавшееся пламя ада. Оно разрывало его изнутри, заставляя тонуть во внезапно нахлынувшей лавине эмоций, которые давно должны были изжить себя. — Это ты меня прости… пожалуйста, — тихо проговорил дедушка, вздыхая. — Прости, что так долго не решался увидеть тебя… Я боялся, кого могу увидеть. Боялся, что ты не человек, что ты больше не мой маленький Капхед… Но я так счастлив, что ошибался… Капхед отстранился, почувствовав, что щеки предательски нагрелись, когда на глазах выступили горькие слезы… такой жгучей боли он еще ни разу не испытывал с момента, как стал демоном. Слезы бесконтрольно заструились по щекам. Капхед судорожно вдохнул, не понимая, что с ним происходит. Это странно, этого не может быть… Проклятое тепло… Его было так много, что он мог захлебнуться в нем. Оно пробуждало воспоминания о прошлом, о беззаботном прошлом, о Магси, о дедушке, о их счастливой семье, которая всегда была вместе, не расставаясь… Ему не хватало этого, так не хватало… А еще была странная боль… когда он осознал, сколько страданий причинил дедушке и Магси… они страдали из-за него… он не заслуживал их прощения, он не заслуживал ничего, кроме огненной бездны, где должен был сгореть за свои грехи перед ними… Эти чувства разъедали все внутри, образуя черные полости отчаянья, но… когда дедушка подарил ему добродушную улыбку, эти полости словно заполнялись этим вездесущим теплым светом, стирающим всю боль и черноту… Кеттл поднес ладони к его лицу, но Капхед, опомнившись, предупреждающе схватил его за кисти, сдвинув брови. — Н-не смей меня трогать! Это опасно для тебя. Они кислотные… — Мне все равно, — несмотря на протест, Кеттл настойчиво взял лицо Капхеда в ладони, проведя большими пальцами под выразительными янтарными глазами, чтобы стереть слезы. Они больно въелись в кожу, оставляя там крошечные пятна ожогов, но старик проигнорировал боль. — Ты мой ребенок, и я пройду через что угодно, чтобы спасти тебя. Нижняя губа Капхеда задрожала от притока новой порции слез. Он смотрел в лицо дедушки, такое родное и бесконечно доброе, и не понимал, почему тот просто не отмахнется и не уйдет. Почему тратит зря время и надеется на что-то… Монстры не заслуживают жалости добрых людей. Капхед украдкой взглянул на трезубец, лежащий рядом с ним: он светился жгучим золотом, издавая тепло, но не такое, как то, что пробудилось глубоко в душе из-за дедушки. Это адское тепло, привычное и понятное. Оно звало его, приказывало завершить начатое и покончить с этим… Капхед сморгнул слезы, проглотив вязкий ком. — Ты должен уйти… — хрипло проговорил он, трясущимися руками убирая ладони дедушки от себя. — Тебе здесь не место… уходи, пока я не передумал и не убил тебя… Элдер Кеттл на секунду замер, а затем тяжело вздохнул, едва сдерживаясь, чтобы вновь не обнять свое несчастное дитя. Но взгляд Капхеда, блеск в его янтарных глазах явственно намекнул, что лучше послушаться. Кеттл слепо нашарил трость, и поднялся на ноги, тяжело опираясь на нее. Капхед так и остался сидеть на полу, опустив голову. — Я вернусь за тобой, Капхед, — безапелляционно заявил Кеттл. — Я вернусь за вами обоими и спасу вас. Только держись… умоляю, сынок, держись… ради меня, брата и всего, что тебе дорого… Кеттл развернулся, сделав несколько шагов к двери, когда хриплый и обессиленный голос Капхеда окликнул его: — Деда… — Да? Кеттл обернулся. Капхед поднял голову. О том, что он плакал, свидетельствовали разве что засохшие дорожки слез на щеках, а глаза вновь засверкали привычной злобой. — Если ты еще раз перешагнешь порог моего казино, то мои демоны будут наготове, — он провел когтями по полу, с холодящим скрипом оставляя там глубокие борозды. — О том, чтобы забрать у меня Магси — можешь даже не мечтать. Когда мы встретимся в следующий раз — ты умрешь. Это — твоя судьба, как моя — править Преисподней. Кеттл выслушал его с печалью и жалостью. Настоящий Капхед, которого он только что сжимал в объятиях, растворился, уступив место чему-то другому. Чему-то черному и злому. Кеттл покорно кивнул, ни минуты не желая оставаться с этим существом. — Как пожелаешь. Позаботься о Магмене, пока я не вернусь за вами, — он покосился на софу. — Провожать меня не надо, я найду выход сам. Он открыл дверь и вышел, громко захлопнув ее за собой. Капхеду потребовалось несколько минут, чтобы осознать произошедшее и прийти в себя… Странное тепло в груди постепенно ослабло, превратившись в крошечный огарок, едва способный жить. Капхед протянул руку, хватая древко трезубца и подтягивая к себе. Он поставил его вертикально, и, опираясь на него, тяжело поднялся на ноги. Толстый демон, все это время прятавшийся под кушеткой, вылез, растерянно глядя на Дьявола. Он не понял, что это с ним было, но разбираться в подобном — не его ума дело. Его задача в другом. Он осторожно подступил к Дьяволу, который стоял с закрытыми глазами, опираясь на трезубец, словно старец на посох, и быстро заговорил: — Босс, этот старик опасен! Нужно немедленно убить его! — И вправду, опасен, — сказал Дьявол, приложив ладонь к груди и сжав ее в кулак, словно хотел вырвать что-то, что пряталось внутри. — Что ж ты не убил сразу? — Он-н застал меня врасплох! — поспешил оправдаться демон. — Но сейчас его надо убить, пока он не покинул здание! Старик… опасен для вас, босс… Разрешите убрать его! — Нет. Пусть идет… — Но, босс! Дьявол молчал, словно раздумывал. Демон осторожно приблизился на шаг. — Еще кто-нибудь, кроме тебя, видел, как он зашел сюда? — Дьявол, наконец, открыл глаза, но не удостоил демона взглядом, вместо этого смотря на дверь, где исчез старик. — Нет, босс, я в патруле был совершенно один! — Это… это хорошо… — Дьявол перекинул трезубец в левую руку и, по-прежнему не глядя, направил его острие на демона. — Хорошо, что никто больше не видел этого… Демон с непониманием уставился на дьявольское оружие, а когда по нему прошлась волна красных молний, он испуганно подпрыгнул, догадавшись, что происходит, и пустился наутек к спасительной софе. Зигзагообразный луч смертельной энергии вырвался из зубцов оружия и за считанные секунды догнал незадачливого демона, разорвав его на кусочки с тихим хлопком. Капхед, наконец, повернул голову, чтобы заметить, как останки демона осыпаются на пол невесомым прахом. Прекрасно. Теперь никто не узнает об этом неприятном инциденте — о том, что Дьявол способен чувствовать, как человек. ________________________________________________________ *«Streamline» — колода, состоящая из 52 штук+специальные карты, размером 63×88 мм. Подходит для покера и фокусов. Очень бюджетные. *Бюреточная система — установка с набором градуированных бюреток разной емкости и пипеток, предназначенных для отмеривания жидкостей при изготовлении лекарств путем объемного измерения. Используется в титриметрическом анализе для титрования. Титрование — процесс определения титра исследуемого вещества. *Штанглас — аптечная посуда с притертой пробкой для хранения лекарственных веществ. *Дезоксирибонуклеиновая кислота (ДНК) — макромолекула, которая хранит в себе генетический код. Нуклеотиды — кирпичики, из которых она состоит. Фосфодиэфирные и водородные связи — цемент, который держит эти кирпичики в куче.