Золотые перья

      Чёрт! Чёрт! Чёрт! Снова я попался. Кто же знал, что за этой клушей её муж идёт? Нужно скорее бежать, чтобы меня не поймали, благо я маленький и не очень заметный. Мне лавировать в потоке людей куда проще, чем этому жирдяю. Ну, срезал я у той милой женщины в красивом платье кошелёк, мне нужнее. Видно ведь, что достаток у их семьи немаленький, вон, какое пузо отрастил. Да и у жены его одежда явно из дорогих лавок. Украшения тоже не у шархов куплены, а заказаны у хорошего ювелира. Неужели так жалко для меня, маленького и несчастного, пару десятков кристаллов?        Да, я лет с двенадцати зарабатываю себе на жизнь мелким воровством: срезаю кошельки у незадачливых прохожих на базарах, обчищаю денежные шкатулки продавцов, пока те отворачиваются. Иногда показываю фокусы на площадях или пою, если удастся украсть инструмент. Не то, чтобы у меня был прекрасный голос или я знал много красивых песен, но меня, почему-то, всегда заворожённо слушали и кидали хрусталики в чехол от гитары. Это было мне на руку, но пение мне не особо нравилось. Во-первых, на меня начинали все пялиться, что я ненавижу. В обычной жизни с моей не особо примечательной внешностью и запылёнными золотыми волосами — единственной отличительной чертой, которую я специально скрывал — на меня никто не обращал внимания, что открывало почти безграничные горизонты моей воровской деятельности. Но, рано или поздно, меня ловили стражники города или негодующие обворованные жители. Поначалу я полностью отбывал установленный срок заточения, но со временем я приноровился вскрывать замки темниц и, под покровом ночи, делать ноги. Правда, приходилось уходить в другие города, которые в нашей большой, но малонаселённой стране были расположены далеко друг от друга. И в этих длительных переходах я питался ягодками-грибочками, а если повезёт, ловил в силки мелкую живность. Так что я в совершенстве владел навыками выживания в дикой природе, в отличие от этих городских хлыщей, которые наверняка умрут от голода или от нападения хищников в первую же неделю.       Так, вроде бы оторвался от жирного борова, гнавшегося за мной. А он довольно быстрый для своей комплекции. Я — мелкий, жилистый и проворный — с трудом убежал от него. А это уже результат! В городишке мне, конечно, больше делать нечего. Не сегодня — завтра на каждом столбе появятся листовки с моим лицом и сообщения о награде за мою поимку. Хорошо хоть не голову просят, да и сумма мизерная, так что меня толком никто и не ищет. Совершил бы я что-то пострашнее краж, например, убийство, сразу же бы вызвали королевских стражников. Они на своих синих крыльях быстро бы нашли меня и представили ковену судей.       Вообще, у обычных граждан крыльев не было и в помине. Эта часть тела была отличительной чертой правящей верхушки. У королевской семьи, как всем известно, они были золотыми. Статуи сверкали золотистыми пёрышками на главных площадях каждого, даже самого захудалого городка. Как их не спёрли, даже не знаю, видимо, на них было наложено какое-то заклятие. Я к ним не хотел даже приближаться, что-то угрожающее мне мерещилось в этих скульптурах.       Синие крылья были у королевских стражников. Причём оттенки варьировались от иссиня-чёрных до нежно-голубых. Не знаю, влияло ли это как-то на их способности, но я видел крылышки только цвета индиго. Тогда в одном городке объявился серийный убийца, и наш Пресветлый отправил отряд своих бойцов для выяснения обстоятельств. Маньяком тогда, кстати, оказался местный сумасшедший. По ночам он лунатил и заодно вырезал по паре-тройке жителей. Жуть. Я быстро убрался оттуда, не дожидаясь приговора. Так что чем закончилась та история, даже не знаю.       Ну, и у остальной знати тоже разноцветные крылья. Не знаю точно, у кого какие, нам в приюте этого не объясняли. По крайней мере, до моего исключения. В сиротский дом меня отнесли жители Сэтра, одного из крупных городов Аватола. Сказали, что нашли в лесу еле живого, вылечили, но содержать не могут, слишком много голодных ртов дома. Но в приюте я не прижился. Чрезвычайно много контроля, чрезвычайно мало свободного пространства. Воспитанникам я не нравился, потому что был самым мелким, но не соглашался быть шестёркой или мальчиком для битья. И, как мне все повторяли, у меня «взгляд какой-то не такой. Презрительный». По-моему, нормальный взгляд, как и у всех. Может, дело в том, что я их и правда презирал. Воспитатели меня тоже не любили. Мною, в отличие от других, было сложно управлять. Я не боялся наказаний, мог колко ответить, если меня как-то ущемляли. Лет с десяти начал открыто выражать своё недовольство. Недовольство вечными придирками, строгим режимом, отвратной едой. Но больше всего меня бесил запах. Кислый, с нотками тухлятины. Странно, что кроме меня его никто не замечал. Хотя, я всегда имел острый нюх и часто ориентировался на запахи. Нос заменял мне пресловутую интуицию.       В двенадцать лет я окончательно всех достал и меня решили перевести в интернат для трудных подростков. С этим я смириться уже не смог и, подгадав удобный момент, сбежал, предварительно обчистив столовую. И это было моё первое успешное воровство!       В первый месяц после побега, когда я подъел свои запасы, а до ближайшего села оставалась ещё неделя пути, я чуть не умер от голода. Слава богам, догадался поискать ягоды и грибы. Как не отравился, до сих пор не понимаю. Интуитивно выбирал только съедобное. Судьба вообще как-то бережёт меня. Сколько раз я мог сдохнуть в мучениях, не сосчитать. Но всегда угроза проходила стороной.       Вот и сейчас, сижу около родника, отдыхаю. Убежать из города не составило большого труда, благо, лазы в ограждении я изучаю в первую очередь. Есть хочется жутко, со вчерашнего дня во рту ни крошки не было. Вокруг какие-то непонятные травы и круглые оранжевые ягодки. Их я встречал и раньше, даже в городах. Они росли как сорняк, и я опасался их срывать, хотя иногда очень хотелось. Но жизнь научила без крайней необходимости ничего незнакомого не пробовать. Но я так устал, а они так вкусно пахнут… Думаю, ничего страшного не случится, если я съем парочку.       Ягоды оказались необыкновенно вкусными. Плотная кисловатая кожура и сладкая, но не приторная сочная сердцевина с очень маленькими косточками. Не удержавшись, я обобрал половину поляны, забрав немного с собой про запас. Неизвестно, найду ли я их еще. Удивительно, почему местные жители не собирают их. Ни на базарах, ни на ярмарках я не видел их, ни во многочисленных туесках старушек, ни в палатках с вареньем. Надеюсь, не слягу с отравлением. Но пока что все в норме, правда, очень чешется спина.       После погони и сытного обеда резко потянуло в сон. С момента переполоха в торговых рядах прошло уже полдня, а звуков погони я так и не слышал. Впрочем, как и всегда. Ничего страшного, если я прикорну на полчасика. Зато восстановлю силы и на полдня раньше доберусь до следующего города. Благо, карта страны была всегда с собой. Её я приобрел в первом же, после приюта, городе. Я лежал, смотрел на проплывающие в небе облака, вспоминал свои путешествия, представлял новые, а Синор уносил меня в своё царство…       Проснулся я от острой боли в спине. Она была настолько сильной и обжигающей, что я около минуты метался в панике, не понимая, что происходит и откуда исходит опасность. Когда жжение немного утихло, пришел в себя и осознал, что нахожусь на той же полянке, что и парой часов ранее. Правда, проспал дольше, чем планировал, и солнце уже клонилось к закату, а на траву ложились длинные тени деревьев. Надо согнать кошмар и умыться. Боль утихла так же быстро, как и появилась. Осталось лишь небольшое давление на лопатки, будто рубаха вдруг стала мне мала. Родник порадовал прохладной и кристально чистой водой. В небольшом пруду она была совершенно спокойна и так и манила смыть трудовой пот и понежиться в чистых течениях. Наклонившись к воде, я заметил что-то странное. Дно совершенно чистое, в небе вроде бы тоже никого и ничего нет. Всмотревшись в водное зеркало повнимательнее, я понял, в чём подвох. Мои глаза, которые всегда были светло-серыми и совершенно невзрачными, вдруг стали ярко-синими. Настолько яркими, что казалось, будто они светятся.       Что произошло? Это очередной сон? Сон во сне? Те ягоды обладали наркотическим эффектом? Ничего не понимаю… Надо всё-таки искупнуться. Может, станет полегче.       Штаны полетели в ближайший куст, но рубаха упорно не желала сниматься. Что-то на спине мешало ей. Кое-как стянув ее и отправив в те же кусты, я протянул руку за спину, пытаясь выяснить, что же там такое целый день беспокоит. И пальцы наткнулись на что-то пушистое, но упругое. Перья… Крылья, твою мать!