Господа стихийники

— Вы рано вернулись, Читосе-сама. Оэ Хинагику застыла в коридоре. Что творилось на лице у ее воспитанницы? Она была бледна, как снег, рубиновые глаза лихорадочно блестели, губы подрагивали. Никогда еще она не видела Читосе в таком состоянии. Что произошло с девушкой, оставалось только гадать, однако вернулась она в сопровождении неизвестного юноши. Женщина привыкла, что иногда господская дочь приводит в дом своего одноклассника Йоараши, но это лицо было совершенно экономке незнакомо. Она ведь на выставку матери собиралась. Что же могло случиться по дороге, что она так быстро вернулась? Еще и в обществе незнакомого молодого человека? И что могло напугать девушку до дрожи в коленях? Старушка не могла даже представить. — Оэ-сан, где сейчас Лоло? — Голос девушки был напряжен. В нем проскальзывали истеричные нотки. Она была на грани, хоть и пыталась говорить с видимым спокойствием. Оэ растерялась. — Лоло-сама звала к себе Лумин-сама… — Ответила экономка. Читосе вздрогнула и, сбросив туфли, побежала по коридору внутрь дома. Юноша задержался на пороге. Оэ кивнула головой, глядя на его замешательство: — Проходите. У нас рады друзьям Читосе-сама. Парень вздохнул, снял обувь и пошел вслед за черноволосой. Та застыла у двери, нервно держась за золоченую ручку. Потом, словно от разряда тока, вздрогнула и открыла дверь, делая неловкий шаг вперед. Тодороки ничего не оставалось, кроме как пойти следом за ней. Сэндо Лумин и Чжан Лоухан сидели друг напротив друга на коленях. Когда дверь вдруг открылась, обе китаянки обернулись, за секунду прекратив общение. В глазах матери застыли слезы. Лоло же выглядела чересчур спокойной. Ее активность попросту испарилась. — Сестрица Чи, ты вернулась? — Лоло попыталась изобразить улыбку. Кузина этого не оценила. Она была все так же мертвенно бледна. — Что случилось? Ты будто увидала привидение. — Лоло, скажи честно, — девушка опустила глаза на Лоухан. — Ты приехала отдыхать? Или все-таки прятаться? Улыбка исчезла с личика кузины. Бай Лумин глубоко вздохнула и посмотрела на дочь, потом на юношу, стоящего за ее спиной. — Твой спутник может подождать снаружи, Чи? — Спросила она вытирая слезы шелковым платком. Читосе схватила парня за руку и притянула ближе к себе: — Он остается. Если бы не его помощь, я была бы уже мертва. Художница побледнела. На лице ее дочери не изобразилось ни намека на то, что она отступится от своего решения. Это было грубо. Но иначе с матерью было нельзя. Дочь Бай Байди была особой действительно гордой. Женщина указала дрожащей рукой на подушки, разложенные на полу: — Раз так, присаживайтесь. — Никто не сдвинулся с места. — Чи, сядь, — уже настойчивее сказала мать. — Разговор будет долгий. Читосе подумала, отпустила руку молодого человека и присела на подушку. — Тодороки-кун, садись и послушай, — обратилась она к парню. Он кивнул и присел рядом. Лоло повернула голову к кузине: — Чи, дедушки больше нет в этом мире. Белый Император мертв. Сэндо вздохнула. Ее будто сразило внезапным ударом. Мертв? Ее всемогущий в преступном мире дедушка умер? Или же был убит? В Триаде могло быть всякое. Читосе с самого начала была права. Лоло привезла в Японию беду. Беда эта была серьёзнее, чем девушка могла представить. — В Золотом Треугольнике начался передел зон влияния, — продолжила мысль своей племянницы Сэндо Лумин. — На Тайваньский черный рынок, бывший подконтрольный клану Чжан, предъявил претензии клан Хо, а исключительное право на торговлю в Японии, принадлежавшее клану Бай и нашей семье, хотят отобрать кланы Лу и Чжоу. Твоя тетя Лоумей попросила приютить свою дочь у себя, пока все не закончится. Мы не хотели тебе говорить. Я понятия не имела, что ты тоже в зоне риска. Ведь формально полукровка не может стать наследницей клана Бай. — То есть, ты считала, меня убить не попытаются?! — Читосе сжала кулаки. — Поэтому решила скрыть то, что Триада разрывается на части?! Спасибо за честность, матушка. Честно говоря, я ожидала больше доверия к своей единственной дочери. — Чи, ты понимаешь, что если клан Бай признает тебя наследницей, тебе перейдут все счета дедушки? — Заговорила Лоло, схватив кузину за руку. — Все акции, все активы, конечно кланы захотят это отобрать! Пока не нашли дедушкино завещание, тебя и не собирались рассматривать как потенциальную угрозу. Я только что рассказывала тетушке Лумин… — То есть, существует еще и завещание. — Девушка глубоко вздохнула. Нужно успокоиться. Это деловой разговор. Нечего переходить на личности. Тем более, оскорблять мать своим недоверием. — И из-за этого завещания меня хотят убить? — Ты же прекрасно знаешь, что в Триаде дела так не делаются. — Мягко урезонила ее мать. — Они могут выкрасть и заключить насильно помолвку… Никто из уважающих себя дельцов не станет убивать женщину, если есть другой выбор. — Замуж за какого-нибудь плешивого старого извращенца я тоже не собираюсь. — Поэтому нам сейчас нужно вас обеих спрятать! — Мать ударила кулаком по полу. Она была разозлена этой ситуацией. Конечно. Куда уж художнице думать о политике преступного мира. За нее это всегда делал ее отец. Он так любил свою старшую дочку, что даже позволил ей за иностранца выйти замуж, дал ее избраннику привилегию на сбор подати с принадлежащих в Японии Золотому Треугольнику подпольных оружейных рынков, защищал от соперничающих кланов якудза. Теперь это покровительство исчезло. Она и ее семья, ее единственная дочь были в опасности. Лумин была в замешательстве и гневе. Читосе мать отлично понимала. — Лоло наследница клана Чжан. — Голос художницы немного дрожал. — Вы двое будете одними из самых богатых женщин Китая, Японии, любой страны востока, но только если сейчас мы найдем вам убежище и спрячем от Золотого Треугольника. — Скрываться и бегать. Отличная стратегия. — Читосе встала с подушки. — Не для того я учусь на героя, чтобы прятаться от опасности. Извините уж, матушка. Я не буду пережидать бурю и найду другой способ выкарабкаться. Девушка выбежала из комнаты. Доселе недвижимый, тихо слушающий перепалку матери и дочери Тодороки встрепенулся и поднялся на ноги. Извинившись за беспокойство, он пошел следом за сбежавшей Сэндо. Найти ее было очень легко по оставляемому этой бешеной фурией шуму. Она рвала и метала. Парень зашел в комнату. По небольшому помещению будто прошелся ураган. На полу валялся перевернутый стул, разорванная надвое узорная ширма, когда-то, видимо, очень красивая, на столе была перевернута тушечница, алая тушь из нее текла на пол подобно струе крови. Читосе сидела на полу. Видимо, запал у нее уже сгорел, поэтому все, что сейчас она могла сделать, это беззвучно рыдать, уткнувшись носом в колени. — Сэндо, — тихо позвал Шото девушку. Она не ответила, только издала жалобный звук, похожий на стон. Бедный ребенок. Столько раз за один день ее шокировали. Нападение, весть о смерти дедушки, откровения матери, все это наложилось друг на друга. Неудивительно, что нервы у Сэндо сдали. Она же всего лишь первоклассница старшей школы. Навряд ли такие потрясения были ей привычны. Тодороки присел на колени и положил ладонь Читосе не макушку. — Сэндо, — позвал он снова. — Ты меня слышишь? — Стихи… — Прошептала она, чуть слышно всхлипывая. Парень удивленно моргнул. Девушка подняла голову. Личико у нее раскраснелось, глаза опухли, мокрые от слез ресницы слиплись. По розовым щекам текли крупные бусины слез. — Дедушка в детстве читал мне японские стихи… Говорил, что девушка должна иметь чувство прекрасного… Он был столпом, сохраняющим преступный мир Китая в равновесии, невозможно представить, что он мертв… — Не думаю, что твой дедушка в ином мире счастлив видеть, как ты льешь слезы. — Сын Старателя вздохнул. Нет, он совершенно не умел успокаивать людей. Тем более, девушек. Особенно хорошеньких наследниц преступных империй. Черт возьми, он вообще никогда не пробовал никого успокаивать. Не было такого на памяти, чтобы хотелось кого-то пожалеть, а в ЮЭЙ с этой ролью успешно справлялся Мидория. И вот сейчас, он находился один на один с проблемой. По хорошему, о ситуации с Триадой нужно было сообщить в Интерпол. Но что тогда? Лишить девчонку семьи? Каждый член семьи Сэндо замешан в сфере организованной преступности. Шото на своем примере знал, каково это, жить без матери. А в случае Читосе, арестуют всех. Она останется без опекуна. Осмелится ли он взять на себя такую ответственность? Чтобы она проклинала его существование всю оставшуюся жизнь? Нет, это уже слишком. Их межличностные отношения и так не очень приятельские. Возможно, стоило предоставить китайцам разбираться со своими делами самостоятельно. А он сделает то, что сможет. Попробует защитить эту маленькую стихийницу. — Тодороки-кун, — Читосе вдруг подалась вперед и прижалась к его груди, сжимая в кулаках ткань рубашки. Неожиданно. Шото не знал, что ему делать. Впервые девушка по отношению к нему позволяла себе подобное. — Только немного… Дай мне несколько секунд… Он вздохнул и неуверенно положил ладони ей на плечи. Глупая. Как же он оттолкнет ее на грани нервного срыва. Теплое, неровное дыхание девушки согревало область сердца. Пусть сидит. Будь его воля, он продлил бы это время на несколько тысяч секунд. Сейчас Шото жалел о том, что полгода назад настроил Сэндо Читосе против себя. Не случись это тогда, не пришлось бы с сожалением ждать, когда истерика черноволосой пройдет. Тогда вернется ее к нему неприязнь. Но не сейчас. Только через несколько секунд. И парень собирался запечатлеть в своей памяти эти секунды.