Господа стихийники

Читосе медленно превращалась в параноика. Не стоило говорить о том, что уже которую неделю ей приходилось постоянно оглядываться по сторонам, нет ли слежки. Она постоянно была в движении. Ни на мгновение не останавливалась, боясь, что вот-вот ее схватят, и в этот раз не будет кого-то вроде Тодороки чтобы выручить ее из подобной ситуации. Колокольчики на окне мешали думать своим переливчатым звоном. Девушка с нетерпением сорвала их и бросила на стол, едва не разбив тонкое стекло. Надоели. Ей срочно нужно решить, что делать дальше. Запрашивать защиту у ЮЭЙ, как предлагал сын Старателя, она не собиралась. Этот вариант она даже не принимала в расчет. Сэндо еще не была настолько в отчаянии, чтобы делать это, тем более, в Шинкетсу тоже хватало квалифицированных героев-учителей, чтобы защитить своих учеников от всевозможных опасностей, их подстерегающих. Читосе устала. Устала до безумия сидеть дома в свой законный выходной и ждать чего-то. Ждала она, видимо, чуда, потому что, сколько бы матушка ни звонила в Китай своей сестре Лоумей, она сообщала, что все только усугубляется. Лоло они забирать из Японии не спешили, опасность для девушек сохранялась, поэтому было почти необходимо лишний раз не высовываться. Они и не высовывались. Однако Читосе была вынуждена признать, это уже до чертиков ей надоело. Ей не терпелось выйти куда-нибудь на прогулку, дышать свежим воздухом не только из окна, может быть, даже пройтись по набережной, побыть там до вечера, встретить закат у реки, как она частенько делала это раньше. Но она прекрасно знала, что скажет на это матушка. Слишком опасно. Нельзя выходить из дома в одиночку. За домом наверняка следят люди Золотого Треугольника, и ждут удобного момента, чтобы захватить в плен хотя бы одну из кузин. Уже это могло предоставить им возможность завладеть активами одного из главенствующих кланов. Поэтому нужно сидеть. Ждать. Когда все закончится. И даже если не закончится, все равно ждать. Как же все-таки Сэндо ненавидела сидеть в ожидании неизвестного. Она взяла со стола телефон и залезла в телефонную книгу с целью позвонить Йоараши и попросить сегодня побыть ее телохранителем, однако осеклась. Черт. У него же наверняка есть дела поважнее. И объяснить ему, от кого ее нужно защищать, она никак не сможет. Единственный человек, не являющийся членом ее семьи и знавший об угрожающей ей опасности, сейчас был в ЮЭЙ. И звонить ему только потому, что ей захотелось прогуляться… В голове вспышкой проявились недавние воспоминания, заставляя девушку густо покраснеть и спрятать лицо в подушку. Тогда, перед курсами по пересдаче, что это было? Он ее обнял? Зачем? С какой стати это проявление невиданной заботы с его стороны? Она не могла понять. И это непринятие действительности убивало ее изнутри. Теперь она даже не могла с уверенностью заявить о своём неприятии к Тодороки Шото. Потому что, чем больше она об этом думала, тем сильнее понимала: ей хочется, чтобы он был рядом. Это было важно для нее. Но только сейчас ему звонить не нужно. Нельзя. Иначе она растеряет остатки своей гордости. Нет. Сама она ему не позвонит. Нужен запасной вариант. — Лоло, — позвала она читающую, сидя за столом, кузину. Та обернулась: — Что случилось, сестричка Чи? Читосе протянула ей телефон: — Там в телефоне один номер. Позвони на него и попроси прийти сюда. — Да, конечно. — Лоухан взяла в руки телефон. — А кому звонить? — Звони… — Сэндо поднялась с кровати и поправила распущенные волосы. — Тодороки Шото. — Это… Тот красивый парень с двуцветными волосами? — Кузина хихикнула. Читосе кивнула. — Неужели собралась на свидание? Девушка вспыхнула и опустила голову: — Нет. И не задавай глупых вопросов. Звони. Лоло пожала плечами и набрала нужный номер.

***

— Так ты позвала меня, чтобы просто… Пробездельничать? Шото облегченно выдохнул. Когда ему на мобильный поступил звонок с телефона Сэндо Читосе, он перебрал все возможные варианты развития событий. Когда из трубки послышался голос Чжан Лоухан, в голову пришло вдруг, что, возможно, случилось самое плохое. Чжан Лоухан сказала «Приезжайте». Он приехал. А оказалось, что Сэндо просто надоело сидеть дома. Сказать, что парень испытал облегчение, значит ничего не сказать. С души будто свалился громадный валун. С недавних пор его слишком сильно волновала судьба этой девицы, чтобы игнорировать такие моменты. Ей всего лишь захотелось развлечься. Но на смену облегчению пришло раздражение. Она заставила его испугаться за ее жизнь. Серьезно испугаться. Насколько нужно быть легкомысленной, чтобы поступать так необдуманно и эгоистично, он не знал. Однако предполагал. Уровень недальновидности должен был быть не ниже, чем у китайской аристократки. — Ты могла бы позвонить сама. — Шото хмыкнул и поправил рубашку. — Нечего было устраивать фарс и заставлять звонить свою кузину, если захотела увидеться. — Не льсти себе, — хмыкнула девушка, недовольно нахмурив брови. — Ты единственный знакомый, кто знает, что происходит у меня в семье. И тебе я могу доверять свою безопасность. Так что это не больше чем выгодно для меня. Не больше, не меньше. Тодороки хмыкнул. Да. Действительно. Ничего другого от Сэндо ждать не приходилось. Она всегда делала только то, что ей выгодно. Выгода правила всеми ее действиями. И все-таки, не смотря на это, в душе присутствовала некая радость. Потому что Читосе позвала его, а не своего закадычного друга Йоараши. К тому же, она сказала, что доверяет. А ее доверие дорогого стоило. Девушка, уже далеко отошедшая, пока Шото углубился в свои мысли, обернулась, шелестя легким желтым ситцем подкладки на пышной летней юбке: — Ты идешь, Тодороки-кун? Я не собираюсь стоять и ждать, пока день кончится. Парень вздохнул, убрал руки в карманы и пошел следом за ней. Сэндо пробежала вдоль дороги, под раскидистыми ветвями каштанов, отцветших еще в мае, и теперь усыпанных гроздями крупных шипастых зеленых шаров, спрятанных под пятипалыми широченными, похожими на пальмовые, листьями, выбежала на мост, под которым проплывал малогабаритный водный транспорт, и остановилась у его середины, подставляя личико встречному ветру. Что ни говори, а дома ей было душно. На улице, где все бурлило, где кипела жизнь, находиться девушке нравилось во много раз больше, чем в маленькой комнатке с окном, выходящим во двор павильонного комплекса, раньше принадлежавшего ее семье. Читосе достала из сумочки фотоаппарат «мыльницу», навела объектив на горизонт и нажала на кнопочку. Раздался тихий щелчок. На экране запечатлелось изображение реки. — Фотографируешь? — Тодороки подошел к девице. Она кивнула. — Потом перерисую в стиле китайской живописи. Придумывать пейзажи самой у меня пока не очень выходит. Парень склонил голову на бок. Эта девушка всегда представала перед ним по-разному. Она была грубой, дерзкой, милой и забавной, сейчас же выглядела задумчивой, выбирая правильный ракурс для своих фотографий. Читосе улыбнулась, повернулась к Тодороки и убрала камеру обратно в сумку:  — Пойдем дальше. Есть еще много мест, которые я хочу сфотографировать. Она побежала вниз по мосту, цокая по брусчатке невысокими каблучками лаковых босоножек. Шото пошел следом. Эта работа телохранителя маленькой полукровки не была такой утомительной, какой казалась на первый взгляд. Ходить по самым красивым местам Токио, тем, которые парень еще не видел, которые были ведомы только изучившей пол города вдоль и поперек в поисках впечатляющих видов, которые она фотографировала на фотоаппарат и с довольной улыбкой спешила дальше. Это была бесконечная беготня. Она не останавливалась ни на секунду. Неугомонная. И Тодороки следовал за ней. Ходил по пятам, словно тень. И никто не замечал, что следом за ними ходит еще один человек. Ни слова не понимающий по-японски, неприметной наружности, с большим профессиональным фотоаппаратом, он навел объектив на Тодороки Шото и запечатлел изображение на экране своего гаджета. Босс будет доволен. Наконец у них будет изображение того, кто убил троих их лазутчиков и увел «цель» из их непосредственного центра влияния. Кланы решат сами, что делать с этим спутавшим их карты мальчишкой. А его дело фотографировать. Запечатлеть каждый шаг наследницы Бай Байди, все по минутам, куда она ходит и где ее можно перехватить. Ему четко указали на то, что это главная его задача. Он фотограф. И он фотографировал.