Господа стихийники

Ему понадобилось сорок восемь часов чтобы распознать подвох. Читосе изменилась. Тому, кто знал её достаточно хорошо, это было заметно невооруженным глазом. Она стала более мягкой и вежливой. Улыбалась с поводом и без, хотя раньше не могла выжать из себя даже подобие неискренней улыбки. Двигалась грациозно, будто плыла по коридору, голос стал немного ниже, пусть она и старалась изо всех сил повысить тональность, она стала чуть выше и чуть полнее, одежда, раньше свободно висевшая на ней, теперь была как будто чуть мала. Использовала свой квирк на тренировках она совсем неумело, будто только начала им овладевать. Это не могло не настораживать. Пусть учителям было достаточно отговорки о плохом самочувствии. Она выглядела вполне бодрой. И спустя двенадцать часов нахождения с этой странной Читосе Тодороки Шото начал что-то подозревать. Следующие двенадцать часов его подозрения укреплялись. Весь следующий день он пытался понять, что с Сэндо произошло. Он пробовал с ней говорить, однако она переводила все в шутку. Чересчур мягко и беззаботно для Читосе, обычно во время разговора нервничающей и ругающейся, пытаясь скрыть смущение. Нет, что-то точно было не так. Нужно было придумать способ, как узнать, что произошло. Причём узнать как можно скорее. А то от всего этого он уже начинал сходить с ума. На глаза попалась висящая на стене картину. Эту картину они рисовали вместе, в тот день, когда он наконец решился сказать Сэндо о своих чувствах. Большой двуцветный дракон. Бело-голубой справа, огненно-красный слева, парящий над покрытыми зеленью скалами. Сюжет придумывала Читосе. Рисовала большей частью тоже она, управляя ладонью Шото, в которой была зажата кисть. Линии в некоторых местах были слишком толстыми, мазки неровными, картинка кривой, но это была их работа. Она была очень дорога Тодороки. И, кажется, натолкнула на интересную мысль. Он снял картину со стены и, вытащив из рамы, свернул в трубочку и вышел из комнаты. Сэндо сидела в своей комнате и что-то читала. Он тихо постучал и не дожидаясь ответа вошёл, ощущая на себе внимательный рубиновый взгляд. — Что-то случилось, Тодороки-кун? — Она улыбнулась и закрыла книгу, оставив на странице указательный палец, чтобы не потерять закладку. Парень присел на кровать рядом с ней и вытащил свёрток: — Ты просила вернуть её. — Девушка недоуменно моргнула, смотря то на картину, то на парня. Он пододвинул свёрток к ней ближе и всмотрелся в недоуменное личико, угадывая реакцию. Девушка улыбнулась и кивнула, разворачивая картину: — Спасибо. Шото нахмурился. Он солгал обо всем до единого слова, но она приняла все за чистую монету. Это могло значить только одно. Эта девушка была кем угодно, но не Сэндо Читосе. Он хмыкнул. Нужно было все-таки удостовериться до конца. Он приблизился к ней и взял за подбородок: — Ты мне кое-что обещала пару дней назад… Исполнишь? Девушка отвела глаза, чуть покраснев, и хитренько улыбнулась: — Ну, раз обещала… — Она потянулась к нему за поцелуем, однако он тут же отстранится и встал: — Все понятно. Ну и? — Он сложил руки на груди. — Кто же ты? Таинственный двойник. Черноволосая нахмурилась. В её глазах сверкнул гнев. Однако она все-таки попыталась отпираться: — Не знаю, о чем ты говоришь, Тодороки-кун… Я это я… — Она нервно хихикнула. Шото хмыкнул: — Не отпирайся. — Он кивнул на картину. — Это мы с Сэндо нарисовали вместе. Она отдала мне её как память. К тому же, никакого обещания я с неё не брал. Я мог поцеловать её сам. В любое время. — В разномастных глазах загорелось раздражение, смешанное с переживаниями. — Не знаю, кто ты, и откуда у тебя её способности, но ты точно не она. И если не расскажешь, кто, я сдам тебя охране. Черноволосая переменилась в лице. Она нахмурилась, на лбу пролегла глубокая складка, руки напряглись, по коже пробежали мурашки. — Ты слишком наблюдательный, — заговорила она, уже не пытаясь подражать голосу Читосе. Этот голос, чуть ниже, чем у Ведьмы Пустоши, но в то же время бархатный, был знаком ему не очень хорошо, однако он все-таки его слышал. Всего несколько раз. Однако он слишком хорошо вошел ему под корку головного мозга. Когда она позвонила и попросила приехать, он очень сильно испугался за Сэндо. Позже оказалось, что полукровке просто захотелось прогуляться, однако, от этого воспоминания о том испуге не исчезли. И ассоциировались они у него именно с этим голосом. Голосом кузины девушки, похожей на нее почти как близнец, исключая некоторые пропорции тела. Голосом Чжан Лоухан. Которая вроде как считалась похищенной Золотым Треугольником. Чжан Лоухан недовольно надула губки: — Сестричка Чи совсем тебя околдовала. Если бы не это, ты бы и не узнал, что перед тобой не она. — Она тряхнула волосами. — Мы ведь с ней так похожи… — Что с ней? — Сурово спросил Тодороки, игнорируя ее высказывание. — И как ты получила ее способность? — Мы обменялись, — улыбнулась китаянка. — С помощью моего квирка. Теперь я владею ее силами, а она моими. Может обмениваться способностями с другими с помощью крови. Временно, конечно. — Куда ты ее дела? — Повторил вопрос сын Старателя. Она склонила голову на бок и вздохнула, отводя взгляд: — Сестричка сейчас с Мибао. И, по крайней мере до конца недели, они пробудут в Японии. — Мибао? — Переспросил парень. Девушка кивнула: — Лу Мибао. — Она хихикнула. Конечно, имя ему ничего не даст. Пришлось пояснить: — Он убил белого Императора. — Ты слишком весело говоришь об убийце своего деда. — Тодороки хмыкнул и отступил назад. Раньше эта девушка нравилась ему намного больше. Сейчас же она демонстрировала свои самые гнусные и пакостные качества. Лоло же лишь закатила глаза и легла на кровать, откладывая книгу: — Он не любил меня так, как Чи, так почему же я должна любить его? Признаться, Мибао как лидер Триады устраивает меня и клан Чжан намного больше. — Ты говоришь, они в Японии до конца недели. Сэндо в порядке? Лоухан кивнула: — В интересах Мибао, чтобы она жила. Он ведь собирается на ней жениться. — Она улыбнулась. Эта улыбка была больше похожа на хищный оскал. — Другое дело, что, возможно, она очень крепко спит. И Мибао наверняка не захочет, чтобы она просыпалась. В конце недели они пересекут Южно-Китайское море… — Девушка посмотрела на Шото. Он вздрогнул, предчувствуя что-то плохое. — И когда это произойдет, никто не сможет их найти. — Никто? Вот как… Тодороки сжал кулаки. Подумать только. Он так стремился, так старался защитить Сэндо Читосе от опасности, однако, никаких его усилий, даже самых отчаянных, не хватило. Случилось то, чего они с нею оба боялись, но в глубине души ждали. Человек всегда готовится к худшему. И они были готовы. Точнее, Шото думал, что готов. А сейчас, когда это произошло, в глубине души зародилась нерешительность. Он не знал, что делать. Не знал, как помочь. Знал только то, что не имеет права сидеть сложа руки и ждать, пока девушку, которая стала нужна ему, как воздух, вывезут из страны и спрячут так далеко, что он больше никогда не сможет увидеть, как краснеют от смущения ее щеки, как вспыхивают негодованием вишневые глаза, как она, склонившись над листом рисовой бумаги, задумчиво водит по нему кистью. Он не мог представить себе, что может больше никогда не почувствовать теплого прикосновения ее маленьких нежных ладошек, горячего дыхания на плече, неловких прикосновений мягких губ к его губам, таких невинных и неумелых. Нет. Такое будущее ему не нравилось. Он схватил картину с кровати и подошел к двери: — Тогда придется найти ее до конца недели. Он вышел и быстрым шагом, почти бегом направился к своей комнате. Там он схватил телефон, дрожащими пальцами нашел нужный номер и судорожно, путая слоги в хирагане, начал набирать сообщение. Никогда не думал он, что придется просить помощи у этого человека. Однако, сейчас другого выбора просто не было. Пусть этот человек только отошел от серьезного ранения. Но в этой ситуации помочь ему не мог никто, кроме действующего Героя Номер Один.