Господа стихийники

— И что, вы больше с ним не виделись? Девочка, сидящая в глубоком бархатном кресле, склонила голову на бок. Молодая женщина с длинными черными волосами грустно улыбнулась, в рубиново-красных глазах мелькнула глубокая печаль: — Ну почему же. Мы увиделись с ним на последнем экзамене на временную лицензию. Но мы не говорили. — Глубокий вздох. Бледные, тонкие пальцы сжались в кулачок, острые ноготки впились в ладони. — И он ушёл. С тех пор мы не виделись. Девчушка широко зевнула. Глазки её закрывались, она то и дело роняла голову на подлокотник кресла, но тут же вскакивала, старательно пытаясь не уснуть. Читосе посмотрела на часы. Поздновато уже. И где ходит Инаса? Он обещал забрать свою дочку от подруги сразу после того, как закончит патрулировать свой район. Скоро и самой Чи пора собираться в патруль, а она все ещё сидит с ребёнком друга, гадая, где носит обычно ответственного и пунктуального ее отца. — Тётя Читосе, — девочка в очередной раз подавила зевок и несколько раз моргнула, избавляясь от сонливости. — А почему вы так просто смирились? Разве вы не любили Тодороки Шото? — Ну конечно любила, — ответила Ведьма Пустоши, опустив глаза. — И до сих пор эти воспоминания живут в моем сердце, и я ничего не могу с этим сделать, но… — Она мотнула головой и принялась смахивать метелочкой пыль с книг и картин. — Я не очень хочу продолжать этот разговор, Хиёри. Можешь поспать немного. Скоро твой отец тебя заберёт. Хиёри кивнула и, закрыв глазки, моментально уснула. Читосе взяла с полки первую попавшуюся книгу и начала читать с первой страницы, пытаясь не поддаться расползающейся по комнате сонливости. Ей ещё идти в патруль. Не время спать. — Читосе-сама. — Оэ Хинагику села на диван рядом со своей воспитанницей и мягко улыбнулась. За восемь лет она постарела ещё сильнее. Высохла, уменьшилась, там, где раньше оставались темные волосы, теперь сплошь сияла серебром седина. Молодая женщина вздрогнула и обеспокоенно посмотрела на старую няню: — Зачем вы встали, Оэ-сан? Врач же сказал, вам нужен покой. Микроинсульт это очень опасно. Она взяла старушку за руки. Та лишь отмахнулась: — Меньше положенного не проживу. Не привыкла я нахлебничать. — Ну что же вы… — Сэндо шмыгнула носом и обняла её за плечи. — Вы столько сделали для меня и моей семьи… Теперь я должна о вас заботиться. — Читосе-сама как всегда слишком добрая. — Старушка тихо хихикнула, кладя голову на плечо своей воспитаннице. — Заботитесь обо всех вокруг, только не о себе. Даже сейчас. Ваш лучший друг уже успел жениться, развестись, отсудить дочь, а вы только и делаете, что всем помогаете, забыв о собственной жизни. — Я нажилась вдоволь в школьные годы, — хмыкнула героиня, опуская глаза. — Хватит с меня личной жизни. — Так это из-за него? Из-за того парня. — Оэ погладила девушку по голове. Читосе стёрла с щеки горячую слезинку и снова шмыгнула: — Не правда… — Может, вам стоит развеяться? — Старушка улыбнулась, поглаживая девушку по плечу. — Я послежу за Хиёри и отдам её Йоараши-куну. Идите, прогуляйтесь. Вам ведь скоро на работу идти. Вам и так редко удаётся отдохнуть. Идите, — повторила женщина. Читосе недоуменно моргнула, но повиновалась. Спустя десять минут её уже категорично выставили из дома, дав наказ не возвращаться раньше, чем через полчаса. И она послушалась. Привыкла слушаться свою няню, пусть и возмущалась иногда для вида. В последнее время старушка часто болела. И Ведьма Пустоши совершенно не хотела её расстраивать. Особенно после того, как старую няню забрали по «Скорой» в больницу. Тогда она страшно переругалась за её состояние. Больше ощущать подобное совсем не хотелось. Она не заметила, как завернула в знакомый со старшей школы переулок. Прошлась по узкой улочке с разбитым асфальтом, вышла на площадь с фонтаном, села на скамейку и прикрыла глаза, вдыхая свежий ночной воздух. Ностальгия. Не хватает только самой малости. Одного единственного человека. Этого человека она не видела целых восемь лет, и уже, наверное, никогда не увидит. Молодая женщина снова мотнула головой. Нельзя о нем думать. Только не сейчас. Спустя столько лет, она не могла позволить себе проявить слабость. В конце концов, он сам оставил её в одиночестве. — Я присяду? Бархатистый голос заставил Читосе подскочить и протереть глаза. Она что, не заметила, как уснула? Потому что поверить тому, что видела сейчас, она была не в состоянии. Мужчина сел рядом, не дожидаясь ответа. — Ты совсем не изменилась, — сообщил он, глядя на то, как мерцает в свете фонарей вода фонтана. — Ты тоже, — проговорила Читосе будто-бы чужим голосом. — Почему пришёл сюда? — Я прихожу в это место, чтобы подумать, — ответил задумчиво Тодороки Шото. — Здесь спокойно. Тихо. Сэндо хмыкнула. Тихо, значит. В груди неприятно кольнуло. — Ну что же, не буду мешать думать. — Она встала со скамейки. Руку вдруг резко перехватили, притянули к себе, прижали крепко к горячей груди и уткнулись носом в макушку. — Погоди, — пробормотал он чуть слышно. — Не уходи. — Ты ушёл, а я должна остаться? — процедила она сквозь зубы. Сын Старателя напрягся, кулаки самопроизвольно сжались: — У меня просто не было другого выбора! — А сейчас выбор есть? — Молодая женщина вскинула голову, алые глаза в свете фонарей пылали гневом, сжатые губы превратились в тонкую полоску. Шото сделал глубокий вдох, справляясь с раздражением. Она имеет право злиться, обижаться, он ведь ушёл, ничего не сказав. Но теперь он свободен от всех обязательств перед отцом. Да и она, он был почти уверен, больше не зависит от своего прошлого. От воспоминаний о Триаде. И поэтому теперь они могли начать все заново. Он ведь тоже так и не смог забыть эту маленькую полукровку, сведшую его с ума. Он снова вздохнул: — Давай поговорим об этом в другом месте. Читосе посмотрела на часы: — У меня патруль через час. Нет времени на разговоры. — Тогда завтра? — Тут же спросил сын Старателя. Ведьма Пустоши закатила глаза и задумчиво кивнула: — Возможно. В полдень? — В любое время, — с готовностью откликнулся он. — Тогда до завтра. Выворачиваться из желанных объятий было нелегко. Читосе приложила немало усилий, чтобы это сделать. Она заметила, как напрягся Шото, он явно не хотел разрывать близость, как он нахмурился и нехотя опустил руки. Невероятно. Значит, все это время не только ей было нелегко. А она думала, ему это расставание ничего не стоило. Какое заблуждение. — Можешь проводить меня до дома. — Не просьба, почти приказ. Шото хмыкнул, но подчинился. Гордая барышня. Самодовольная барышня. Такой она была в старшей школе, такой осталась сейчас. Такой врезалась в сознание Тодороки Шото и не хотела никак отпускать. А если не хотела, стоило ли пытаться стереть её из памяти? Ответ напрашивался сам собой. Шото усмехнулся и ускорил шаг, ступая вровень с девушкой, которую счастлив был снова впустить в свою давно ставшую монотонной жизнь.