Господа стихийники

Читосе не просыпалась. Тихо пищали аппараты жизнеобеспечения, медленной струйкой текла по длинной трубке к катетеру смешанная с физраствором глюкоза. Оэ Хинагику, вздыхая, сидела рядом с постелью своей воспитанницы и поглаживала сухими пальцами бледную неподвижную ладонь. — Бедная моя девочка… По испещрённому морщинами лицу скатилась маленькая слезинка. Она всю жизнь берегла её, как зеницу ока, радовалась каждому её успеху, пусть юная госпожа нередко была груба, пререкалась, кричала, старой няне не было обидно. Детишки ведь бывают капризны. А она растила эту девочку с младенческого возраста. Тем тяжелее было сейчас видеть её под капельницей, подключенную к аппаратам, одинокую, оставшуюся разом без обоих родителей. Их арест был шоком и для самой Оэ. Своих работодателей она уважала сильнее, чем кого бы то ни было, восхищалась изяществом госпожи Лумин, рассудительностью и силой духа её мужа, даже на грани краха своей компании сумевшего не дать ей потонуть окончательно. Принадлежность к китайской организованной преступности? В это просто не верилось, пусть иногда она и слышала о подобном. Когда работодатели забывали о присутствии прислуги в доме. Но услышанное женщина просто выбрасывала из головы. Не могли такие люди быть причастны к подобному. Как оказалось сейчас, могли. Шанс забрать свою обожаемую юную госпожу себе на воспитание был ничтожно мал. Но он был, значит женщина должна была бороться до последнего, чтобы обеспечить ей такое будущее, о котором она мечтала. Благо, больше никто не мог её тронуть. Кажется, всех, кто мог бы навредить ей, уже поймали. Включая Лоло-сама, которую Хинагику тоже любила, но, наверное, потому что видела её слишком редко, не с такой силой. До сих пор не верилось, что эта девочка могла сотворить такое со своей любимой кузиной. Эти двое ведь всегда были близки, ближе, чем родные сёстры, как так вышло, что разом эта их связь рассыпалась вдребезги? Захотелось расплакаться. Женщина насилу удержалась. Если заплачет, может не выдержать сердце, и так ослабленное всвязи со всем произошедшим. К тому же, что скажет Читосе-сама, если увидит слезы на глазах своей дорогой няни? Она ведь может очнуться в любой момент. Глаза от этой мысли немедленно высохли. Дверь в палату отворилась. Тодороки Шото сел рядом, приветственно кланяясь. Женщина поклонилась в ответ. — Она не просыпалась? — Тихий, напряженный голос. Оэ покачала головой: — Анестетик слишком сильный. Доктора сказали, счастье, что тот, кто это сделал, не переборщил. Иначе… — Она опустила голову и снова погладила девушку по руке. — Читосе-сама… — Вам помогут с оформлением опекунства, — сказал парень вдруг. Старушка подняла глаза и посмотрела на него с удивлением. Он не отрывал разномастных глаз от умиротворенного лица Читосе. — Штаб Старателя, — пояснил он. — У героев всегда при себе проверенные юристы. С деньгами тоже не должно быть проблем. Читосе ведь наследует счета своего деда? Хинагику кивнула: — С территории Японии не имеют права блокировать счета в китайских банках. У неё есть возможность использовать эти деньги. — Значит, ничто не помешает ей продолжить обучение в Шинкетсу. Шото глубоко вздохнул. Слова давались ему совершенно не легко. Особенно после условия, выдвинутого отцом. Он предложил помощь своих юристов в деле оформления опекунства на претендующую на девушку пенсионерку. Заверил, что в их отношении не будет вестись никакого уголовного преследования, и весь легальный бизнес отца девушки, как и китайские счета, переданные ей дедом по завещанию, останутся за ней. Никто не будет препятствовать получению ею геройского образования, и история с Триадой не будет оглашена широкой общественности, в том числе, школе, кроме и так вовлеченного в это директора. А взамен… Шото сжал кулаки, вспоминая. Прекратить близкое общение с Сэндо Читосе? Тяжёлое условие. Он бы ни за что не согласился, не будь это единственным выходом из этого сложного положения. Но выбора не было. И предложение Старателя пришлось принять. Сегодняшняя встреча должна была стать их последней личной. В другой раз он сможет увидеться с ней только на дополнительных занятиях на временную лицензию. Но там он уже не станет подходить к ней близко. Лишь смотреть со стороны. Потому что так нужно. Потому что так правильно. Нарушать данные обещания запрещала совесть. — Мне нужно идти. — Он поставил стул туда, откуда его взял, и, подойдя к бессознательной девушке, легко, невесомо коснулся губами её лба. Густые черные ресницы дрогнули. Алые глаза столкнулись с разномастными. Парень резко отстранился. — Читосе-сама! — Оэ Хинагику ахнула и подскочила к своей воспитаннице и сжала хрупкие плечики тонкими, морщинистыми пальцами. Читосе вздрогнула и слабо улыбнулась: — Оэ-сан… Голос у неё был слабым, она ещё не до конца отошла от анестезии, но Оэ была счастлива уже потому, что девушка очнулась. Тодороки вздохнул и грустно улыбнулся, отходя к двери палаты. Слава богам. Девушка посмотрела на него, и лёгкая улыбка на её лице померкла. — Ты уходишь? — спросила она подрагивающим голоском. Он кивнул: — Да. — Мы ещё увидимся? Шото, закусив губу, помотал головой. Нет, разумеется, они увидятся, но тех отношений, что сложились у них на такое короткое время, между ними уже не будет. Это будет исключительно взаимодействие двух учеников геройских школ. Девушка вздохнула: — Я понимаю. До встречи. На экзамене. Сын Старателя кивнул и вышел из палаты. Дверь за ним закрылась. — Оэ-сан, — позвала она няню. Та склонилась с беспокойством на лице над своей воспитанницей. — Он больше не придёт, да? Голос сорвался на последнем слове. Женщина грустно опустила глаза. Бедные дети. — Не думаю, что он вернётся, — сказала она то, что пришло в голову. Читосе шмыгнула носом, пытаясь сдержать слезы и отвлечься. Получилось. Она пошевелила все ещё слабо слушающейся её ладонью и печально улыбнулась. Её способность вернулась. А она так испугалась, когда очнулась в заброшенном доме, в окружении китайцев из Триады, не чувствуя больше связи с землёй. Теперь все снова было как раньше. Но кое-что ей все ещё предстояло сделать. Узнать кое-что, что интересовало её после того, как она во второй раз поговорила с Лу Мибао. Это был короткий, но информативный разговор. Чи узнала все: кто убил Белого Императора, зачем она нужна Триаде, и почему так внезапно сгорел её дом. Не успела она узнать только одну вещь. Но раз все закончилось, можно было узнать. — Оэ-сан, — позвала она снова. — А где Лоло? Оэ Хинагику горько вздохнула, прикладывая ладонь к груди девушки. Это будет очень долгая история.