Моя полоумная бабушка

— Что, неужели опять сломалась? — недовольно спросила Мэнди, переминаясь с ноги на ногу около корабля, и Рита, высунувшись из-под дна, желчно ответила: — Нет, я просто так тут, блядь, покопаться решила… З-эээ-ткнись и подай вон тот гаечный ключ! А про себя подумала: "Как же я люблю эти твои коротенькие юбочки!" Ракурс у нее оказался самый удачный, но, к сожалению, долго занимать его было нельзя, и пришлось вернуться к починке машины. Жизнь шла своим чередом, и тот мудак, бросивший ей вызов, утерся. Карты, игровые автоматы, гонки на бешеных фиолетовых кошках-мутантах по пересеченной местности, конкурс на скоростное потребление пива — все это Рита помнила весьма смутно. Особенно то, что было после пива. Но факт оставался фактом — она победила, и это до сих пор приятно грело душу. Правда, Мэнди почему-то вдруг начала странно на нее поглядывать, будто бы с опаской, ну и что? Наверное, Рита что-то натворила по синьке, но на этот счет у всех Риков есть одно негласное правило: за то, что было сделано по пьяни, стыдиться вовсе необязательно. Не то чтобы Рики чего-то стыдились и трезвыми, но все же…

***

      Бесконечное полотно тянулось и тянулось. Огромная восьминогая жаба, затянутая в бархатное синее платье, будто сосиска в упаковку, сидела в кресле, с блаженным видом орудуя спицами. Чавкающие и лоснящиеся от слизи длинные черви на глазах превращались в живой шарф — собственно, в этом и была вся суть очередной межпространственной передачи. — Бред какой-то, — фыркнула Рита, отпивая из фляжки. — Кому может понравиться сидеть и св-эээ-зывать вместе ебаные ниточки? — А-а по мне, нормальное х-хобби, — пожала плечом мелкая засранка, с завороженным видом наблюдая за тем, как шевелящееся полотно сворачивается кольцом вокруг кресла мастерицы. — Это еще уметь надо… — Уметь? Мэнди, не пори чушь, построить андронный коллайдер — вот это надо уметь! Создать солнце — это надо уметь! Превратить тебя в скоростной велосипед — это… — получив гневный взгляд, она предпочла не заканчивать предложение. — А это что? Обычный м-эээ-ханический навык, и только… — А ты с-сама вязала? Хотя бы раз в жизни? "Ждите продолжения "гостиной бабушки Грффрфпр" после рекламы!" — радостно объявил телевизор, пока ученая, почесывая подбородок, пыталась вспомнить, предавалась ли она когда-нибудь такому бесполезному занятию, как вязание. Конечно же, нет — делать ей больше нечего! Куда лучше сгонять в другой мир или что-нибудь изобрести… Мэнди уже ушла спать, а Рита все еще думала над ее словами. — Уметь еще надо, ишь какая выискалась, — прошипела она, открывая портал. — Да мне это как два пальца об асфальт!       Обратно она вернулась с клубком пряжи, спицами и обучающим журналом. Села в кресло с важным видом, прямо как та пресловутая бабушка Грффрфпр, положила перед собой журнал, а на колени — пряжу, взяла в руки спицы — и… И через некоторое время, опутанная нитками с ног до головы, швырнула клубок вместе со спицами в стену, отборно матерясь и проклиная все вокруг. — Полная хуйня! — таким был ее вердикт. — Занятие для деградантов! Конечно, для моего гениального мозга это непереносимо… Ей срочно нужно было выпить. Выдув почти полбутылки в один глоток, женщина немного успокоилась. Подобрала инструменты и снова села в кресло. Завязала один узел — выпила. Завязала следующий — снова выпила… — Черт, да пошло оно все, — бурчала Рита, почему-то уже не в силах остановиться. — Зачем я все это д-эээ-лаю… Она закрыла глаза на минутку — и открыла их, когда кто-то начал трясти ее за плечо. — Рита! Рита! Мэнди выглядела недовольной, комично нахмурившись и надув губы, и в такие моменты почему-то она выглядела еще милее, чем обычно, и стоило больших трудов вслушиваться в то, что она говорит — собственно, причину самого недовольства. — Т-ты что, прямо тут спала? Сидя? Перегарищем несет, — девушка сморщила нос. — А это еще что? В руках у Риты оказался какой-то криво связанный обрубок серого не пойми чего, и как она это сделала — старуха не помнила вообще. Ругнувшись, она кинула эту хрень практически Мэнди в лицо со словами: — Я же говорила, что это пр-эээ-сто! Держи, сучка, дарю… Только не подумай, что я хочу тебя порадовать, просто… просто мне-то эта херня зачем? Несколько секунд Мэнди растерянно переводила взгляд с результата стоических трудов своей бабушки на саму бабушку. А потом, едва заметно улыбнувшись, обмотала его вокруг шеи на манер шарфика. — Спасибо… Несчастное сердце Риты остановилось на пару секунд, но, справившись с собой, она буркнула: — Ладно, забьем… Не сходишь за отвертками? Соберу робота какого-нибудь, так, по приколу...

***

      В пустом доме было немного одиноко, но вместе с тем отсутствие Риты не могло не радовать. В последнее время Мэнди даже не знала, как себя рядом с ней вести. Пару раз она пыталась завести разговор о том, что случилось той ночью, но все время шла на попятный. Рита закатывала глаза, услышав очередное "нет, ничего", но, слава богу, на продолжении темы не настаивала. Кажется, она действительно ничего не помнила. Порой даже самой Мэнди казалось, что это все ей причудилось. В самом деле, разве может быть такое, чтобы бабушка домогалась до родной внучки? Рита, конечно, аморальна, но ведь не настолько же! В остальном же за ученой никаких странностей замечено не было — а может, Мэнди хотела в это верить? Может, у нее началась паранойя после произошедшего, а может, она и правда иногда замечала, что Рита прикасается к ней чуть дольше, чем нужно, начинает злиться, стоит только заговорить о парнях — и неважно, Джесс это или какой-нибудь красавчик из поп-группы — и со странным пристальным вниманием следит за всем, что Мэнди делает, начиная от управления тарелкой и заканчивая причесыванием по утрам…       Все эти вопросы разрывали бедную голову девушки. Что могло помочь ей расслабиться — так это горячая ванна. Гора пены, несколько "бомбочек", кинутых в воду, и тишина, тишина и еще раз тишина — может ли быть в этой жизни что-то лучше? Мэнди вылезла из ванны, только когда вода остыла. Придерживая полотенце, она прошлепала к себе в комнату босыми ногами, оставляя на полу едва заметные влажные следы. Мокрые волосы с противным холодом прикасались к коже спины. Раздраженно перекинув их на одно плечо, она остановилась у зеркала, вделанного в дверцу шкафа, глядя на себя так, как будто видела впервые. Раскрасневшиеся от жары щеки, легкое шелушение на носу, огромные темные глаза и пушистая желто-канареечная ткань, едва скрывающая очертания тела — что тут может быть необычного, правда? Но она почему-то не могла оторвать взгляда. Лишившись поддержки, это несчастное полотенце тут же соскользнуло на пол, к ногам Мэнди, и она осталась голой. Ну, почти — в одних трусах, но и те из-за того, что она недостаточно хорошо вытерлась, просырели, плотно облепив лобок и ягодицы. Поёжившись, Мэнди переступила с ноги на ногу и обняла себя руками, подумав, что надо бы скорее одеться, но почему-то осталась на месте. Ее ребра часто вздымались от учащенного дыхания. Повернувшись боком, она критически посмотрела на себя, накрыв ладонями грудь, и задалась вопросом — выросла или нет? К сожалению, явно нет, но все равно — ощущение какой-никакой, а тяжести в руках рождало… странные чувства. По большей части, приятные. Смутное томление, такое смущающее, но в то же время необходимое, именно оно заставляло Мэнди так пристально смотреть в зеркало, едва прикасаясь к затвердевшим от холода соскам, но это единение с собой было вдруг нарушено коротким скрипом двери. На пороге стояла Рита. А она даже не слышала, как бабушка вернулась! Рита, открыв рот, смотрела на нее широко распахнутыми глазами — и не успела девочка, охнув, поднять полотенце, как дверь в ее комнату с треском захлопнулась. Раздался громкий топот, и следом — звук открывшегося портала. — Р-рита?..