Пепел Небес

      Пять лет минуло с момента моего возвращения на Небеса.       Было невероятно странно снова быть окруженной демонами, такими же, как я, а мой путь с теми, кого я сопровождала на Земле, разошелся. Не знаю, кто был инициатором идеи, Абаддон, Асмодей, или еще кто, но меньше через месяц после прибытия в Бастион Крови я получила приказ вернуться в Пандемониум, в Гимнасий. Но не в качестве ученицы — в качестве ментора.       Я только вскинула брови, немало удивленная таким предписанием, но не стала возражать, потому что теперь в Бастионе Крови я чувствовала себя чужой. Моим соратникам нелегко было принять, что, исчезнув на неделю по времени Ада, я вернулась, в совершенстве владея не только Второй, но и Третьей формой. Еще не улеглось смятение, вызванное разрушением Переправы Грешников, еще кипели эмоции тех, кто жаждал реванша за погибших там. Но я спокойно смотрела на этот хаос, как будто эмоции других фурий и кровопийц больше меня не касались. Я попросту переросла их, почти как мой князь. Абаддон Златоглазый выжидал нужного момента, чтобы начать убеждать свои войска в том, что Вторая война действительно закончилась, и воевать с ангелами больше нет нужды, и его приказ я вскоре переосмыслила как указание начать готовить молодых демонов к боям с иными противниками, изменять их мышление.       В итоге в Гимнасии я стала обучать недавно перерожденных Темных тому, как лучше уничтожать Отродий Лилит. Время от времени я отправлялась в Чистилище за новым материалом, захватывала живыми различных тварей, на которых мои ученики потом отрабатывали свои навыки.       Вскоре я поняла, что помимо чисто технических сведений о слабых местах монстров я неосознанно начала учить своих подопечных, как использовать свои эмоции на полную катушку, но оставлять рассудок совершенно спокойным. Это было новое знание, для них еще малопонятное, но у меня впереди было много времени.       Еще одной моей задачей было присматривать за рыжей лучницей Руниэль, перевербованной князем Гнева. Она прошла обучение в ангельской Академии, но были вещи, которые ей, изменившейся и падшей, требовалось узнать и усвоить для ее новой жизни в Аду. Похоже, те из руководства, кто был в курсе положения дел, ей не слишком доверяли, но владение Второй формой и моя протекция обеспечивали более-менее сносное существование. Для остальных обучающихся Руниэль была проштрафившейся непутевой суккубой с самой дальней заставы, которую в качестве изощренного наказания заставили пройти обучение заново. По сути, во время пребывания в Гимнасии ученики в основном пробуждали свои силы и учились ими пользоваться. В этом плане бывшая ангел легко переплюнула бы даже лучших из выпускников, так что здесь она надолго не задержалась.       В целом, за пять лет мне удалось чего-то добиться — уважения других менторов и учеников. Мне удалось напомнить им, ради чего были созданы демоны…       Я сидела на вершине одной из башен Гимнасия и смотрела на Пандемониум. Гигантский город, выстроенный на склонах циклопического кратера, который образовался при низвержении Люцифера, начавшего Первую войну на Небесах, не умолкал ни на мгновение. Именно здесь грешники искупали свои грехи, именно здесь возрождались Темные искры.       С высот этой башни не было слышно воплей истязаемых, но я отлично представляла себе стон, витавший в Геенне, потому что сама прошла через неё.       Но в отличие от многочисленных земных представлений, Геенна не была забита котлами с лавой и грешниками. У каждого имелся свой, личный Ад. Так же, как Райский Эдем отнюдь не кишит голыми праведниками, бренчащими на арфах. Кроме Изначальных, в Аду про это доподлинно знали все легионеры Гнева, которым удалось попробовать крови Светлых… Но всеобщий, единый Рай, в земных условиях мог бы обеспечиваться наркотиками, а Ад — физическими мучениями. Котлы и черти с вилами существовали лишь для тех, для кого это было самым страшным, самым ужасным наказанием, для остальных существовали свои кошмары. И осознание того, что пытка будет вечной, служило неиссякаемым источником силы, питавшей Ад. В райском Эдеме, как я знала памятью крови, существовала похожая система. Только там для праведников растягивали до бесконечности их самые лучшие моменты и дни жизни. И как их подопечным только не надоедало? Иногда мне приходило в голову, что грешники и праведники после смерти тоже запечатлевались, как Призванные, и уже не могли изменяться. Однако точно об этом знал разве что Гамигин — принц Жадности, главный счетовод Ада.       Еще я вспоминала, что Лилит там, в Австралии, сотворила для карательного отряда свой персональный Ад за считанные мгновения. И такая схожесть в методах не могла не заставить задуматься.       Внезапно за моей спиной зашелестели крылья. Я узнала их обладателя и, когда он подошел вплотную, с улыбкой откинулась назад, на грудь Белого Дьявола. Я не видела его с момента возвращения в Ад…       — Коррана, — приветственно прошептал он, скользя дыханием по моей шее. — Скучала?       — Скука — человеческая эмоция, — уклонилась я от ответа. — Но твоя компания мне приятна. Не знала, что ты решил навестить столицу.       Пять лет уже прошло с момента нашего расставания. Пять лет… Что такое пять лет для бессмертного существа? Всего лишь мгновение. А для жителей Земли — словно маленькая вечность. Тут я подумала, что слишком прикипела к той жизни, раз до сих пор мыслю категориями вещественного мира.       — Каково это — управлять Временем? — негромко спросила я.       Асмодей задумался.       — Нельзя сказать, что я управляю всем Временем — я могу лишь проделывать некоторые фокусы при непосредственном контакте с объектом. Впрочем, это характерно для любого Клинка. Ты же не можешь утверждать, что способна управлять всем огнем мира?       — Не могу, — усмехнулась я, припомнив, с чего начался Великий Лондонский пожар.       — Ну вот. А если по сути… С помощью Аридеи я ощущаю Время единым потоком — прошлое и настоящее для меня — просто совокупность…       — Опасное сочетание с абсолютной памятью небожителя, — пробормотала я еле слышно.       — …В то время как все остальные воспринимают его как прерывистую цепочку мгновений, проживая их одно за другим. Это сложно объяснить, почти как объяснить слепому, что такое радуга, а глухому — что такое звук.       Я помолчала, глядя на Пандемониум, тонущий в вечных сумерках, разбавляемых только нечастыми багровыми огнями. Не иметь ни прошлого, ни будущего… Страшноватое умение. Или проклятие? И великая сила, позволившая не слететь с катушек за все эти тысячелетия.       — Так зачем ты здесь?       — Решил проверить, как у тебя дела.       — Дела… Тебе же наверняка докладывают.       — Я хочу услышать твое мнение.       Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.       — В целом все неплохо. Потихоньку обучаю новичков, вдалбливаю им основы выживания в Чистилище. Что мы с ангелами одинаковы, лишь методы различны, а потому нам незачем враждовать… и так далее.       — Говорят, что у тебя никто не остается «на второй год», — с намеком произнес Асмодей, и я расхохоталась.       — Просто те, кто не проходит выпускных испытаний, отправляется к Отцу, — произнесла я, отсмеявшись. — Уж лучше пусть погибнут Второй смертью, чем станут кормом Отродьям Лилит.       — Ну да, что-то такое я и подозревал. Радует только, что процент отсеянных не так велик.       Я нахмурилась.       — Только не говори, что собираешься, на манер Абисса, читать мне лекции про мои методы…       Князь Абисс был ректором Гимнасия, и периодически костерил меня за тех, кто отправлялся к Отцу раньше срока. Бесили такие выволочки неимоверно, и приходилось потом просить срочной аудиенции у Абаддона, чтобы от души подраться с ним и спустить пар, хотя я, разумеется, всегда ему проигрывала, и знала о грядущем поражении еще до того момента, как вообще отправляла прошение.       — Твои методы меня устраивают, — хмыкнул Асмодей. — Плохо только, что в верхах уже вовсю гуляет идея очищения Чистилища, а у твоего факультатива выпускников — всего ничего.       Я чуть отстранилась и обернулась, чтобы с ехидцей взглянуть на своего наставника. Врядли ему нужны мои объяснения, конечно, Асмодей и так всё знал сам.       — Мне нужен отряд по отлову тварей в двадцать-тридцать демонов, владеющих минимум Второй формой, пятьдесят лет времени, и все Рогатые выше первого ранга, кто умеет преобразовывать Клинки хотя бы минимально, — проговорила я, почти не задумываясь. — И тогда я дам вам целую армию, способную за минимальный срок вернуть Чистилище в его изначальный вид.       — Ну, среди Светлых тоже пока что хватает желающих продолжить бряцанье оружием. И в качестве площадки — и переходного мостика в Ад — планируется использовать Чистилище. Восстановить Переправу Грешников пока что не берутся даже лучшие геоманты.       — Интересно, а как к этому относится Самаил?       — Понятия не имею. Он еще не вернулся в Рай, вместо него в Цитадели Вечности верховодит Разиил. Впрочем, он-то явно не рвется лезть на территории ангела Смерти. Да и вообще, судя по всему, он успел стать… другим.       Я нахмурилась. Мне показалось, что Асмодей несколько лукавит про своего брата, но мысли тут же оказались заняты другим. За время, проведенное в Аду, я почти не вспоминала про херувима — у меня хватало иных забот, но сейчас поняла, что что-то в моем отношении к нему изменилось.       Сама этого не заметив, я страшно отомстила ему — Разиил оказался отвергнут и как наставник, и как возможный романтический интерес. А сравнявшись в силе, я перестала его бояться.       Я улыбнулась, вспомнив свой прочувствованный монолог пять лет назад. Пронизанный тем самым заразным пафосом, за который я всегда ругала херувима, и детской обидой, от которой я еще не сумела тогда избавиться, он был словно защитной огненной завесой Пылающей Боли, прикрывавшей мою спину. Возможно, уже тогда я относилась к херувиму так же, как и сегодня.       Я восхищалась его умениями и навыками, но все что произошло позднее, было уже не отменить. И все-таки, узнав о его прошлом, я то ли примирилась, то ли просто остыла к ангелу, которого когда-то знала. Мне стало практически все равно.       Я не стану искать встречи с ним. Не стану даже вспоминать лишний раз. Просто это больше не мое дело. Теперь никто не навредит ему больше, чем он сам себе.