Глава VI
17 июня 2018 г., 13:51
У людей есть забавное выражение — влезть в чужую шкуру. Они используют его, обозначая свое желание понимания от других, взгляда на свою ситуацию их глазами. Точнее — желание, чтобы оппонент принял их точку зрения, засунув собственное мнение куда поглубже, подчинился и пошел на поводу, радостно виляя хвостиком. Вряд ли кто-то из живых может похвастать, что он действительно встал на место кого-то другого, осознал и воспринял все его проблемы и нюансы психологии, все моменты в памяти, даже те, что, казалось, давно и прочно забыты. А вот для небожителей, очутившихся на Земле это практически обыденность. Чистая необходимость.
Ощущения при второй командировке в точности совпали с первым впечатлением. Видение планеты с расстояния в несколько тысяч километров, и в следующее же мгновение — неудержимое падение вниз. Или вверх? Или вообще куда-то в сторону? Там не существовало понятия верх-вниз, была лишь цель и импульс, молниеносно то ли притягивавший, то ли вбивавший нас в одну конкретную точку земной поверхности.
В этот раз попадание было точнее, и я успела различить очертания Северной Америки и города на восточном побережье, окутанного ночными тенями и пронизанного цепочками желто-оранжевых огней, складывавшихся в замысловатую паутину. Бостон. Ну что ж…
Мир превратился в живую пленку человеческой плоти, и я сделала свой первый вздох в новом теле. И тут же ощутила, как лихо вляпалась в этот раз.
На Небесах считается, что человек умирает, когда его душа освобождается от тела и тут же переходит из тварного мира в эфирный. В тот миг, когда тело уже покинуто душой, но еще не успело умереть, его может занять Небожитель. А иногда, когда в целом здоровое и крепкое тело внезапно получает серьезную травму, хороший врач может задержать душу, подлатать рану и вернуть душу обратно. Однако это тело душа явно покинула уже давно.
Горячий песок под веками. Невероятная слабость. Боль в горле. Дыхательная трубка? Не только дыхательная — куча шлангов, воткнутых куда можно и куда нельзя. Иглы в венах. И пронзительный писк аппарата поддержания функционирования жизнедеятельности а-ля спимоярадостьусни. Похоже, сбился какой-то из датчиков. Или просто скакнул пульс.
Зашибись. Я влезла в шкуру коматозницы.
Да, жизнь в этом теле поддерживалась искусственно. Пожалуй, это можно было бы назвать одной из немногих хороших черт прогресса — хранить готовые к использованию небожителями человеческие тушки, растягивая момент между жизнью и смертью. Хотя, если учесть, сколько ресурсов тратилось на эту имитацию жизни, вместо того чтобы отправить тела гнить или гореть, как положено, то такая практика превращалась в совершенно слюнявый на мой взгляд гуманизм. Хотя, Отец им всем судья…
Мысленно выругавшись, я нащупала и вытащила из своей глотки ангелову пластиковую кишку и разлепила горевшие веки. Безликая больничная палата — кто бы сомневался. Хоспис? Впрочем, детали можно отложить на потом. Трясущимися от слабости ручонками я привела теперь свое тело в сидячее положение и начала вытаскивать все, что в меня понатыкали добрые врачи. А в метре от кровати орал-надрывался клятый аппарат ИВЛ, причем я не могла ни вырубить его вручную, ни спалить огненным шаром — мой недолгий полет лишил меня всех сил, ни на одно заклятье уже не хватило бы.
А вот на гипноз — вполне.
Ввалившийся в палату медицинский расчет я остановила без особого напряжения, хотя пришлось с трудом подбирать слова — я была просто оглушена приземлением. Пересохший до невозможности язык тоже едва ворочался во рту, превращая голос в хриплое карканье.
— Спокойно. Я пришла в себя. Ничего удивительного. Никуда сообщать не надо. Сначала помогите мне избавиться от этих трубок. А потом принесите еды, хорошей и побольше. И нормальную одежду, — добавила я уже вдогонку, внезапно осознав, что на мне сейчас только медицинская рубашка с разрезом на спине от затылка до колен. Всё, хватит, тушка, повалялась, отдохнула, но пора возвращаться к нормальной жизни.
Теперь была возможность выровнять сердцебиение и присмотреться к своему новому телу. Бледная кожа, субтильное телосложение, после комы так скорее вообще — теловычитание. Хотя ничего фатального, похоже. За пару месяцев я сумею привести это тело в норму. Могло быть хуже. Я вполне могла попасть в тело какой-нибудь парализованной старушки. Приведение такого «мясного костюма» в порядок потребовало бы такой уймы сил, что проще отыскать новый.
Похоже, за тушкой ухаживали — на тумбочке поодаль стояли совершенно пошлые розы, уже слегка подвядшие. Волосы девчонке (твою ж мать — крашеная блондинка!) регулярно причесывали, весьма молодые руки даже удостоились маникюра. Да, придется еще внушать родственникам мысль, что их кровиночка скончалась и была кремирована — меньше останется вопросов. Кстати о вопросах…
«Аркаб?» — окликнула я Клинок, снимая блокировку.
«Только что очнулся, милочка. Ну что ж, с приземлением?»
«С приземлением», — мысленно кивнула я, глубоко вздохнув и снова откидываясь на кровати в ожидании еды.
Сначала надо будет накопить хоть немного сил. И разобраться, кто эта девчонка и как она попала в кому? Так, для интереса. И будут полезны ее воспоминания о городе, где я в последний раз была в конце шестидесятых. Однако в памяти вместилища плавали только какие-то разрозненные обрывки — ну да, тело мертво уже довольно давно, это не могло не сказаться на мозге. Точнее, на самой хрупкой составляющей — воспоминаниях. Чуток поразмышляв, я снова ругнулась и впилась губами в ранку от иглы, вгрызаясь не столько в истощенную плоть, сколько в память крови, куда более полный источник, чем-то, что люди привыкли сохранять в голове. Память девушки хлынула в меня словно алое цунами, но я силой воли вычленила самое важное, а все остальное скатала в шар, а после — в маленькую горошину, и задвинула куда-то на задворки сознания.
Итак, Юн Фэн, или в переводе — облачная горная вершина. Девятнадцать лет, американка китайского происхождения. Жила в довольно авторитарной и богатой семье, которая настояла, чтобы девушка выучилась на врача. Школа, колледж. Первая пылкая любовь, парень-негр с хулиганским поведением, возмущение родных. Ну да, подростковый бунт, хоть и слегка затянувшийся. А потом девка застукала своего бойфренда с подружкой, и последовала истеричная попытка их запугать, наглотавшись таблеток. Не рассчитала, дура, и стала самоубийцей. Тело откачали, но в сознание Юн уже не пришла, и лежала тут уже два месяца по настоянию ее семьи, пока не явилась я и не влезла в столь заботливо приготовленный для меня мясной костюм. Душа ее, разумеется, уже в Аду, так как двигал этой дурой исключительно махровый эгоизм.
«Все люди — эгоисты, — рассеяно заметил Аркаб, вместе со мной просматривавший воспоминания моего вместилища. — Только одни чешут свое эго о других просто так, а другие — помогая им. Однако я согласен, сводить счеты с жизнью из-за несчастной любви — последнее дело».
«Люди не ценят единственное по-настоящему важное в мире — собственную жизнь. Интересно, что за тело попалось Светлому?» — без особого любопытства протянула я.
Тут мне прикатили еду. Вопреки заказу, не такую уж и обильную, но я не стала слишком протестовать на первый раз. Конечно, дух Небожителя на любое тело сам по себе воздействует крайне положительно, помогая регенерировать и восстанавливаться куда быстрее обычного, но все-таки два месяца получая питание исключительно по вене, от полного подноса желудок явно будет… в шоке.
Тем не менее, свой нежирный суп, паровую котлету с овощным пюре и стакан сока я умяла за пару минут и снова откинулась на постели, чувствуя себя в разы лучше. Пожалуй, день-два стоит провести в палате, чуть набраться сил, а потом уже можно выбираться в мир, искать убежище и начинать предварительную разведку.
Кстати о птичках.
За тот час, миновавший с момента моего приземления, я накопила достаточно сил для маскировочного заклинания, хотя набирать энергию в больнице демону было откровенно затруднительно. Да и ангелу, пожалуй, тоже — уж слишком специфическая тут царила атмосфера.
Находиться без маскировки было… неприятно. Я будто снова ощутила себя на охоте, когда магический камуфляж требовал всех усилий, и от этого зависело очень многое. Сжав виски, я погрузилась в плетение заклинания.
Когда через десять минут мне принесли вещи Юн, я как раз закончила колдовать и удовлетворенно ухмыльнулась. Теперь даже тот, кто умел считывать ауры, увидел бы во мне обычную землянку, не отмеченную никакими особыми силами, не говоря уже об Искре, и даже следы воздействия на меня яда Отродий Лилит я виртуозно скрыла. Мало ли, на что мы тут наткнемся? Наверное, Асмодей и Ламия могли мной гордиться… Надо будет только не забыть обновить заклятье чуть попозже. Это, склепанное на быструю руку, надежностью не отличалось.
Натянув на изрядно отощавшие телеса одежду, висевшую мешком, я оказалась перед довольно непростым выбором. То ли мне стоило запереться в палате и начать синхронизировать свою душу с земным телом, чтобы ускорить восстановление, то ли пойти поискать моего жопопёрого напарничка. Однако мои колебания прервала снова распахнувшаяся дверь (даже не постучал, зараза!) и в палату заглянул мужчина лет тридцати, выглядевший как типичный байкер — бритый налысо, с намечающимся брюшком и набитыми костяшками. На нем были джинсы, военные ботинки и косуха на голое тело. Ан нет, виднелись обрывки футболки и закрепленная на левом боку повязка. Похоже, словил что-то острое в печень. По виду — просто человек… На первый взгляд. На его ауре тоже была защита, довольно искусная, но не ставшая для меня помехой. Похожим образом я опознала в Эдинбурге Ламию-Эллюмиэль. Дарованное отравой отродий Лилит умение, едва ли не единственное действительно полезное.
И, конечно же, я его сразу узнала — Светлый отыскал меня первым. Сначала он выглядел встревоженно-озадаченным, но, задержав на мне взгляд на пару мгновений, улыбнулся и вошел, прикрыв за собой дверь.
— Коррана, — приветственно кивнул Арсиил. — Хорошая маскировка.
Я мрачно воззрилась на него, прислонившись спиной к больничной койке и сложив руки на груди. Похоже, недостаточно хорошая, если меня сразу раскусили. Это… злило. И навевало ненужные ассоциации. Но Изначальные меня заверяли, что умение забираться в чужую голову чрезвычайно редко встречается.
Светлый улыбнулся, будто прочитав мысли, и я нахмурилась еще больше.
— Тебя выдали глаза. Только у фурии во взгляде может быть столько ненависти, что, кажется, она воспламеняет воздух, — несколько патетично провозгласил он, но рассмотрев специфическое выражение моего лица, с улыбкой пояснил: — На самом деле я просто спросил у регистратора, не было ли сегодня необъяснимых случаев исцеления.
Я скептически хмыкнула, покосившись на его голое пузо со следами крови. Хотя, ангел наверняка уже постарался замести все свои следы.
— Этот мужчина пытался защитить от ограбления девушку, — немного нахмурившись, провозгласил Светлый. Я только издевательски ухмыльнулась в ответ, подумав, что для геройств надо хотя бы уметь уходить от ножа. — Так или иначе, врачи теперь запишут в документации, что особой угрозы жизни не было, и органы не задеты, так что рану зашили и отпустили бедолагу с миром, а потом начисто забудут об этом случае. А с тобой немного сложнее…
Я неопределенно дернула плечом. Лицедействовать перед людьми я абсолютно не собиралась. Достаточно внушить семье Фэн, что их дочурка отправилась попутешествовать, и запретить беспокоиться, чтобы все сложности были сняты одним махом.
— Ладно, разберемся. Ну, так как, ты готова покинуть это гостеприимное местечко?
— Только имей в виду, что эта тушка два месяца провалялась в коме и изрядно потеряла в мышечной массе. Я просто падаю от слабости, — проворчала я, отлепляясь от койки.
— Да, нужно отдохнуть и привести себя в порядок… Только… Я думаю, что нам не стоит разделяться.
Я лишь возвела очи горе. Да, я с удовольствием бы смылась прочь от этого светлого засранца, но делать это до того, как я разберусь, что вообще происходит на Земле, было бы опрометчиво. Сегодня-завтра даже вернуться в истинный облик мне будет затруднительно.
— Я это к тому, что мое вместилище жил в очень скромной квартирке. Вдвоем там будет тесно. А для съема хорошего номера в отеле у него банально не хватит денег.
Я уже выходила из палаты и криво усмехнулась. Небожителя волнуют дензнаки? Ну, коли так, придется заняться этим мне. Отец моей тушки торговал весьма дорогой недвижимостью. Не составит проблемы на время занять какой-нибудь частный дом или элитный пентхаус в центре города.
Меня пошатывало, и я то и дело опиралась о стену. Возникший сбоку Светлый галантно протянул мне руку, но после моего многозначительного взгляда убрал ее. Джентльмен, блин.
Медперсонал пытался что-то выяснить у меня, но после короткого ментального приказа целиком терял интерес. Мы вышли из больницы, уселись в такси, скатались по названному мной адресу семьи Фэн, и уже через час входили в роскошную квартирку в стиле лофт, которую отец Юн подрядился перепродать. Ничего, перетопчется на месяц-два, найти покупателей на этот объект проблем не составит — большая площадь, хороший дом, благополучный район в центре города…
— Привыкла к комфорту, фурия? — снова усмехнулся Арсиил. Все это время он не мешал мне действовать, сразу поняв, что вопрос с проживанием передо мной не стоит.
— Скорее, привыкли Асмодей и Самаил. Я лишь следовала за ними, — рассеянно ответила я, рассматривая новое жилье, обставленное со сдержанным шиком. Мда. Прозвучало как паршивое оправдание. Ну и хрен с ним. Хотя, я уже действительно давненько не стремилась обживаться в какой-нибудь каморке потеснее.
— Понятно, — с какой-то странноватой интонацией произнес ангел, а потом обвел взглядом просторную гостиную. — Ну что, тогда до завтра?
Я не отозвалась на это неуклюжее пожелание спокойной ночи, прошлепав до первой попавшейся спальни и захлопнув за собой дверь. Присутствие Светлого меня злило само по себе. С Самаилом было иначе — он стоял наособицу и от ангелов и от демонов, и в целом ему было плевать на новую подопечную его брата. И снова было то непонятное чувство дежа вю, в повороте ли головы, в едва ли заметных жестах… Тряхнув головой, я подошла к окну и оценила открывавшийся с высоты вид города в начавших сгущаться сумерках, а потом открыла окно и уселась на подоконнике, свесив ноги на улицу. В городе только воцарялся май, и было еще довольно прохладно. В целом, довольно приятная атмосфера. Не хватало только сигареты и кружки крепкого кофе.
«Слетаешь на разведку?» — поинтересовалась я у своего Клинка, жалея, что сама не в состоянии сейчас расправить крылья.
«Не сегодня, милочка. Я тоже чувствую себя не лучшим образом. Как будто…»
«Как будто упал с небес. О, я забыла, ведь так и вышло?»
Инквизитор хмыкнул и замолк, а я продолжала смотреть на город. Как только я со Светлым приведу себя в порядок, надо будет снова прочесывать кварталы, как когда-то. Хотя, с тех пор город изрядно вырос… Ангелы могли бы сказать, что для меня решить проблему утечки Искр являлось делом чести, но, на мой взгляд, имела место быть откровенная халтура. Город оказался зачищен не полностью. Облажалась либо я с Асмодеем, либо Аббадон. Меня подвело чутье? Но в других случаях оно не сбоило. А если я системно ошибалась столько лет? Паршиво…
В этот момент я осознала, что понятия не имела, как выискивал Отродий Лилит князь Гнева. Ведь у него не было радара, подобного моему, я знала это точно. И, может, где-то ошибся он? Еще паршивее. Ладно облажалась я, Призванная, но подобный прокол для Князя… Врядли его спихнут с Алого трона, но нервы потреплют.
Я чуть свесилась вниз, посмотрев на темнеющую бездну под ногами. Пока я летела с Небес на Землю, в ушах еще шелестел голос Лилит, и то, что она сменила обращение ко мне, сильно нервировало. Почему-то мне верилось, что эта Изначальная ничего не делает просто так. И что даже когда она начала заражать Чистилище своими «детками», то прекрасно понимала, что творит, просто наплевала на последствия, не думала о них. И мне ровным счетом было неясно, чего ей вообще теперь нужно от жизни? Хорошо бы спросить у ангела Смерти, но он врядли удостоил бы меня ответом.
Вздохнув, я залезла обратно в комнату и прикрыла окно. Вопросы, на которые нет ответов, меня тоже злили. Куда приятнее было четко знать свою цель и нестись к ней, не зная сомнений.
Стащив с себя одежду, я нагишом забралась под одеяло. Едва заметный запах запустения свидетельствовал, что тут уже давненько никто не жил. Странно. Почему? … Ай, отродья с этими людьми, Отец небесный знает, что творится у них в голове.
Нос мне защекотала осветленная прядь волос, и перед тем, как уснуть, я еще подумала, что этот цвет меня бесит, тратить три часа на перекраску откровенно лень, и надо будет завтра же срезать эту пошлость под корень. Будет нас двое лысых, вот умора…
