Academy of Moon

В первый же день в Академии попасть впросак и ненавидеть себя после этого, проклиная весь мир? Да плёвое дело, прям два пальца об асфальт! И Пак в этом мастер, уж он-то умеет облажаться перед всеми. Ещё и остальным может дать парочку советов, как сделать так, чтоб потом о тебе говорили не одну неделю. Вот и сейчас он стыдливо опускает голову и вместе со всеми бежит в общежитие, чтобы привести себя в порядок и ответить за свой поступок перед директором. Двоюродный брат смотрит на него так, будто готов напасть в любой момент и придушить его голыми руками. Или избить до полусмерти. В любом случае, без членовредительства точно не обойдётся. И Чанёль прекрасно понимает, что даже сопротивляться не будет, потому что старший предупреждал их, и, наверное, всё-таки нужно было послушать его. Пошли бы к Тэмину, посидели там пару часиков, а после свалили по-тихому, но нет же, захотелось ему острых ощущений и приключений. Как всегда. Теперь из-за него пострадают люди, которые вообще не должны были участвовать во всей этой заварушке. Взгляд тут же скользит по семенящему рядом и сжимающему руками свою голову Кёнсу. Лицо его бледное, с зеленоватым оттенком, похожим на мятную жвачку, очевидно, что такое пробуждение с похмелья уж точно не входило в его планы. И Чанёль серьёзно настроен остановиться ненадолго, чтоб поинтересоваться о состоянии парнишки, но тот сам резко тормозит, и, глядя куда-то в сторону, лепечет немного хриплым голосом: – Чунмен-хён, прости, что из-за нас твоя репутация пострадала. Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы тебя не выкинули из совета по нашей вине. Не беспокойся об этом, хорошо? Встретимся у директора! – с этими словами Кёнсу срывается с места и торопится в сторону лифта, удаляясь с глаз ошеломлённых парней. Ким удивленно смотрит туда, где ещё секунду назад была фигура До. Надо бы догнать его и всё прояснить, ведь младший точно ни в чём не был виноват, наверняка парочка идиотов прихватила его с собой с какой-то своей идиотской целью. Но Чунмёна сразу же останавливают две широкие ладони, удерживающие его с двух сторон за плечи. И Чанёль, и Сехун всем видом показывают, что следовать за Кёнсу в данный момент не стоит. – Хён, не надо ничего делать, - боясь посмотреть старшему в глаза, едва слышно произносит О, – я сам с ним поговорю, мы всё-таки теперь соседи по комнате. Идите к себе. Надо ещё подумать над убедительным аргументом тому, как у нас оказался ключ от кабинета, а времени в обрез. Сехун поджимает свои губы и, наконец, решается поднять жалобный взгляд на старшего. Тот холодно кивает в ответ и чувствует, как парни опускают руки с его плеч. Хун мигом убегает в сторону лифта, даже не взглянув напоследок на своего друга-оболтуса. – Ну, я, пожалуй, тоже пойду к себе в комнату. – Хлопнув в ладоши, довольно произносит Пак и собирается уже уйти, как его ловят за шкирку, будто провинившегося котёнка. – Ты же понимаешь, что тот парнишка, До, не должен пострадать? Он не виноват, что его новоиспечённые друзья такие проблемные идиоты! Разберись с этим, братец, раз уж ты заварил эту кашу. И потом, неужели подумал, что я разрешу поселить тебя отдельно от себя? За тобой глаз да глаз нужен, тем более твои родители так упрашивали меня присмотреть за их драгоценным ребёночком. Так что в Нашу комнату мы идём вместе, недоразумение. Ким щёлкает младшего по лбу и начинает двигаться вперёд, продолжая всё так же удерживать гигантского родственничка за шкирку. Хотя в данный момент Чанёль ощущает себя мелкой букашкой по сравнению с суровым двоюродным братом. Он невольно сжимается и на полусогнутых идёт следом, а через пару мгновений они уже поднимаются на нужный им этаж. Прибыв к месту, и, выходя из лифта, ребята сталкиваются с двумя студентами и Чунмён заметно напрягается. Те же, не обратив на них никакого внимания, спокойно проходят мимо, тихо обсуждая что-то между собой. Ким шумно выдыхает с облегчением. – Целый год я тут старался изо всех сил, создавая себе имидж и авторитет, чтобы в конечном итоге всего за один вечер мой любимый братец со своим дружком всё зачеркнули к чертям! Спасибо тебе за это, Чанёли, но не мог бы ты в следующий раз обратить на себя внимание как-нибудь по-другому? Желательно, не впутывая меня в свои развлечения. Староста нервно усмехается и быстро открывает ключом комнату, а после заходит внутрь и сразу же застывает в дверях. Причиной этого стала полуголая самозабвенно целующаяся среди разбросанных по полу вещей и учебников парочка. Что именно тут происходило до этого, Кима совершенно не волнует, поэтому в голубков незамедлительно летит его снятая обувь, и, о, чудо, на него всё-таки обращают внимание. – Я, блин, сколько раз говорил не заходить на мою территорию? Или вам ещё на китайском продублировать? У вас есть своя половина комнаты, вот туда и валите придаваться плотским утехам. Вы меня, кролики, и так за весь прошлый год достали по самые не балуй. Чунмён, скрестив на груди руки, недовольно наблюдает, как два парня лениво отстраняются друг от друга и начинают собирать вещи с пола. Закончив, один из них - худощавый жилистый блондин в длинной рубашке, закрывающей его голый зад, направляется на их так называемую территорию, заключающуюся в ещё одной спальне, а второй - высокий брюнет, щеголявший в одних боксерах, подходит к братьям. – Чунмён-и, тебе бы парня найти, чтоб ты, наконец, перестал рычать каждый раз, когда видишь целующуюся или влюблённую парочку. Зависть плохое чувство, скажу я тебе. Парень говорит с небольшим акцентом, но достаточно чётко и понятно. И, очевидно, хочет добавить ещё какую-нибудь колкость сторону старосты, но переводит взгляд на незнакомого ему человека и, неожиданно улыбнувшись, протягивает свою руку в знак приветствия. – Привет, я Ифань, а ты новенький что ли? Не обращая никакого внимания на уничтожающие взгляды Чунмёна, Ифань с любопытством рассматривает парня ненамного ниже его самого ростом. Тот спустя мгновение пожимает протянутую ему руку и расплывается в ответной широкой улыбке. – Я Чанёль, первокурсник с факультета Львов и по иронии судьбы двоюродный брат этого зануды. Пак довольно отмечает у себя в голове, что парочка новых соседей по комнате сможет спасти его от смертной тоски тут. По крайней мере, выглядят они так, будто всегда попадают в забавные передряги, как и он сам. Чанёль скользит взглядом по двери, куда ушёл блондин, и тут же получает спокойное замечание от Ифаня: – Это Тао, мой парень, так что даже не смотри на его задницу и остальные части тела. Брюнет растягивает губы в кривоватой ухмылке и, похлопав нового знакомого по спине, удаляется в их с Тао спальню, оставляя братьев наедине. Точнее, одного Чанёля, так как Ким успел убежать в ванну, как только потерял всякий интерес к разговору парней. Пак лишь тихо выдыхает и подходит к своей, как он понял, кровати, где уже стояли его чемоданы с вещами, которые он так и не разобрал вчера. Парень раскрывает свой багаж, вытаскивая оттуда более-менее подходящую сменную одежду, и пытаясь одновременно разложить хоть что-то по полкам в отведённом ему месте в шкафу, пока Чунмён принимает свои водные процедуры. Времени совсем нет, поэтому парень впопыхах берёт первые попавшиеся штаны и, услышав, как щёлкнул замок ванной, бесцеремонно вваливается в наполненную паром комнату, выталкивая за двери всё ещё вытирающегося и немного офигевшего двоюродного брата, сразу же забирается в душ. Прохладная вода немного освежает и проясняет накопившиеся в голове мысли, но Чанёль всё равно чувствует себя донельзя паршиво, решая, что, когда они выяснят вопрос с директором, он непременно поправит своё здоровье парочкой шотов с чем-нибудь горячительным. – Твою ж мааать! - басит Пак и материт себя вслух, понимая, что так и не взял с собой выбранную рубашку. Он накидывает на голову полотенце и, вытираясь на ходу, выходит обратно в комнату. Парень тихо напевает себе под нос какую-то незамысловатую мелодию, складывая в ящик ванные принадлежности, снимает с вешалки тёмно-синюю рубашку и замирает на месте, обернувшись лицом к общей части комнаты. За низким длинным столиком спокойно расположились Ифань с Тао, Чунмён и парень, которого Пак накануне чуть не пришиб дверью, а также парень с кошачьей улыбкой, Чондэ, вроде бы, и... Кёнсу. Последний всё это время внимательно следил за телодвижениями парня, как-то оценивающе блуждая взглядом по его обнажённому торсу. Чанёль шумно выдыхает и отбросив полотенце на стул, выдаёт первое, что приходит на ум: – Эм, и...давно вы тут сидите? Чунмён закатывает глаза и молча кивает ему на место напротив Кёнсу, пододвигая туда миску с заваренным рамёном и палочки. Уловив смешавшиеся запахи ароматного кофе, чая и еды быстрого приготовления, желудок Пака тут же даёт о себе знать, и парень, не раздумывая, занимает своё место за столом, накинув перед этим всё-таки на себя рубашку. – Парни пришли сразу же после того, как ты, засранец, вытолкал меня из ванны, не дав толком одеться! Минсок и Кёнсу помогают мне придумать, как лучше выпутаться из ситуации, в которую ты умудрился нас втянуть. Старший нервно швыряет скомканную обёртку от съеденной только что конфетки в мусорное ведро и сверлит суровым взглядом брата, который в свою очередь, насупившись, поглядывает из-под нависшей на глаза мокрой чёлки на Кёнсу. До, встретившись с ним глазами, лишь усмехается, а затем поворачивается к старосте. – Чунмен-хён, перестань, мы ведь уже всё прояснили. Что вышло, то вышло. Я, может, и не в самом сознательном состоянии был, когда отправлялся с вами в ту аудиторию, но точно мог послать Чанёля куда подальше и спокойно уйти спать в общежитие. Поэтому абсолютно точно считаю, что сам виноват в своей бестолковости. К тому же, не думаю, что нас исключат за такое из Академии. Тем более у нас есть козырь в рукаве, которым мы сможем воспользоваться, если что-то всё же пойдёт не так. Верно, Минсок-хён? Старший Ким, всё это время молча поглощающий свою порцию рамёна, поднимает голову, нахмурившись, смотрит на младшего друга, кивая ему в знак согласия. Кому, как не ему знать, что если мальчишка что-то вбил себе в голову, то его уже точно не переубедить. – Вот и хорошо, а теперь доедайте и пойдём уже. Мы опаздываем. - Улыбнувшись, произносит Кёнсу и аккуратно вытерев свои губы салфеткой, потягивается, разминая затёкшую спину. Он цепляется взглядом за новых знакомых в лице Ифаня и Тао, и с некой заинтересованностью наблюдает за этой странной, как ему показалось, парочкой. Парни тихо миловались между собой, неосознанно переходя с одного языка на другой, откармливая друг друга сладостями. В какой-то момент они, совершенно позабыв о том, что находятся в компании малознакомых им людей, и вовсе начинают целоваться в свойственной им развязной манере, а Кёнсу ловит на себе лукавый взгляд блондина, Тао, от которого мурашки сползают по позвоночнику. В голове моментально всплывает момент недавнего сна с участием Пака, от чего щёки тут же покрываются румянцем и До спешит отвернуться от парней, взяв в руку стакан, выпивает всё в несколько крупных глотков. Блядский Пак Чанёль. Продолжает терзать его в каждой мысли. А они ведь толком даже не знакомы ещё. Бесконечные сны с ним не в счёт. Кёнсу судорожно выдыхает и ставит пустой стакан на стол. Парни, закончив завтракать, начинают суетиться и убирать со стола, шумно переговариваясь через всю комнату. Су решает помочь, собрав грязную посуду, направляется в ванную, так как кухонная зона тут, конечно же, не была предусмотрена. До настолько погружён в собственные мысли, что не сразу замечает постороннего присутствия позади себя. Зато чётко слышит, как щёлкает дверной замок изнутри, и кто-то проходит к стиральной машине, неловко присаживаясь на неё. Кто-то... Кёнсу и оборачиваться не надо, чтобы знать кто это. Он старается ровно дышать, продолжая заниматься своим делом, и, надеясь, что кто-нибудь из старших позовёт их из комнаты, избавив тем самым от предстоящей неловкости. Но посуда быстро заканчивается, а их, видимо, никто ещё не хватился. Надо повернуться. Возможно, удастся быстро проскочить к двери и, прикинувшись идиотом, сделать вид, что никого не заметил... Все планы Кёнсу рушатся, как карточный домик, стоит ему вытереть руки и всё-таки повернуться лицом. Чанёль не сводил с него глаз, нервно покусывая свои губы. Он старается делать вид, что всё идёт по его какому-то хитроумному плану, но когда в итоге начинает говорить, дрожь в голосе выдаёт его с потрохами: – Послушай, - хриплый бас и у Кёнсу кровь в жилах стынет от этого тембра. – Я понимаю, что у тебя много вопросов ко мне, потому что у меня к тебе их тоже не меньше. Но просто не представляю, с чего мне начать, и вообще, не уверен, что именно сейчас достаточно подходящее для этого время. Пак нервно проводит пальцами по своей красной шевелюре и, резко поднимаясь с места, быстро преодолевает короткое расстояние между ним и заметно поражённым парнем, заставляя того вжаться спиной в стену, нависает над ним. Он шумно сглатывает и невесомо проводит кончиками пальцев вдоль линии скулы Су, внимательно изучая его испуганное лицо. Столько вопросов в голове, но такое чувство, будто никто из них не сможет ответить ни на один из них в данный момент. – Ты мне тоже снился, - низкий шёпот и полуулыбка Чанёля окончательно деактивируют Кёнсу, который изо всех сил пытается угомонить своё сердце, удары которого становились всё громче с каждым сказанным словом парня напротив. – Сны были из прошлого, которое я старательно, но безуспешно пытался забыть. Видимо, из-за тебя. Только я, похоже, смогу рассказать тебе то, что ты так отчаянно желаешь узнать. Чанёль наклоняется ближе уже не в силах контролировать себя, так как пухлые губы Кёнсу так и манят, завораживая и лишая абсолютно всех мыслей, оставляя лишь невыносимое желание попробовать, какие же они всё-таки на вкус. Пак прекрасно видел, как Су отреагировал, на некую провокацию Тао там в комнате, и чертовски хотелось снова наблюдать тот умилительный румянец на щеках парня, но уже совершенно по другой причине. И ему так нравится этот вид нахохлившегося совёнка, который старательно пытается показать, что данная ситуация его совершенно не смущает, а близость Чанёля вообще не беспокоит. Ни разу. Пак одёргивает себя, понимая, что сейчас точно не время и не место, поэтому меняет тему, отвлекая их обоих. – Знаешь, по словам Чунмёна, наш директор псих ещё тот, поэтому совершенно не известно, как он может отреагировать на нашу провинность, но, вероятнее всего, не стоит особо переживать из-за него. Куда свирепее его зам. Вот с кем надо держать ухо востро и быть паинькой. Кёнсу молча слушает, не в силах произнести хоть что-нибудь связное, чувствуя себя школьницей, которую зажал в тёмном переулке хулиган. Хотя, по сути, всё не так уж и кошмарно и в глубине души он хочет, чтоб этот момент продлился как можно дольше. Ведь, положа руку на сердце, в эту Академию До пришёл не из-за жажды обучиться мастерству или из-за своего таланта, о котором лучше всего было бы забыть, а именно из-за Пака. Парня, который не даёт Кёнсу покоя вот уже столько месяцев. – Вчера, когда мы с Минсок-хёном прибыли сюда, как раз повстречались с ними. И директор был... в образе девушки. Внезапно, да? Мне очень любопытно, как такой индивид умудрился занять такую должность в таком учебном заведении. У меня складывается подозрение, что он выиграл в камень-ножницы-бумага или кто-то проспорил ему это место. Чанёль и Кёнсу начинают смеяться и, кажется, совсем не замечают, что друзья всё-таки зовут их, при чём довольно настойчиво. Парни снова встречаются взглядами и понимают – ни одному из них не хочется никуда выходить. Чанёль неосознанно (а, может, и наоборот) наклоняет свою голову максимально низко и их губы оказываются на одном уровне. Дыхание друг друга щекочет и дразнит, разгоняя кровь по венам, но в момент, когда оба уже прикрывают глаза в блаженном предвкушении, дверь ванной резко открывается, шумно ударяясь о стену. Парни мигом отскакивают в разные стороны, будто их застукали на месте преступления. Однако Минсок и Тао, находящиеся ближе всех, успевают увидеть то, чего, по идее, не должны были, на что последний тихо усмехается, а первый угрюмо смотрит на Пака. – Нам долго вас ещё ждать? - ворчит старший Ким и вытаскивает раскрасневшегося Кёнсу из ванной комнаты. Тот стыдливо прячется за его спиной и хмурит свои густые брови, заметив, как игриво подмигнул ему Тао. Минсок тем временем шумно прочищает горло, обращая на себя внимание, и начинает пояснять: – Чунмёну позвонил директор Лу и сказал, что у него абсолютно нет времени и желания выслушивать наше нескладно придуманное враньё. Видеть нас он также не желает, поэтому решил в этот раз спустить нам всё с рук, но предупредил, что теперь за любую провинность может сделать с нами так, что исключение покажется нам просто цветочками. Чанёль, выглядывающий всё это время из ванны, тихо выдыхает и проводит ладонью по лицу. Можно расслабиться. Его не линчуют, а Чунмён не будет больше на него смотреть, как на врага народа, хотя это не точно. Он ведь не в курсе их с Сехуном гениального плана по завоеванию его сердца. Но Пак обязательно попереживает об этом позже, а пока обходит ребят, которые столпились возле двери, и с шумным выдохом плюхается на свою кровать, лениво потягиваясь. – Самое время поспать! - зевая, протягивает гласные Пак и заворачивается в своё одеяло, как в кокон. Он полностью абстрагируется от насущных проблем, позволяя себе утонуть в памяти недавних событий в ванной, и улыбнуться.                                           **** В то время как остальные ребята мирно расходятся по комнатам, наслаждаясь спокойствием после таких бурных эмоций, или уходят заниматься личными делами, раз уж их отстранили от занятий, Минсок, взяв младшего за руку, тащит его на крышу, где планирует спокойно и без свидетелей с ним поговорить. Поднявшись туда на лифте, ребята осматриваются и проходят в небольшую беседку, усаживаясь в установленные там кресла. Старший достаёт из рюкзака пару баночек колы, одну кидает Кёнсу, а одну открывает себе. Сделав несколько глотков, Ким всё ещё продолжает молчать, будто собирается с мыслями. У него накопилось достаточно много вопросов, и он думает, что имеет право знать ответы хотя бы на некоторые из них. – Итак, дорогой мой Кёнсу-я, ты ведь знаешь, что я отношусь к тебе как к младшему брату и всегда искренне переживаю за тебя? В любое время ты можешь обратиться ко мне и поделиться проблемами. И сейчас... не хочешь рассказать, почему так рвался учиться в этой Академии? Ты скрывал свои способности, но отчаянно хотел стать студентом Луны. Объяснишь, наконец? В ожидании ответа Кёнсу Минсок расслабленно устраивается удобнее в кресле и отпивает ещё немного прохладного напитка. Младший же заметно нервничает. Он перекладывает свою баночку колы из руки в руку, потом всё-таки делает два шумных глотка, приподнимаясь со своего места. И лишь убедившись, что они с хёном точно наедине, начинает говорить, наклонившись к нему как можно ближе: – Ладно, мне всё равно нужен совет, и я уже давно сам собирался с тобой поговорить об этом. Ты единственный, кому я доверяю. Минсок слегка вздрагивает, слишком уж неожиданно младший оказался так близко от его лица, но мигом приходит в себя, готовясь внимательно слушать его. – Как ты знаешь, я несколько лет провалялся в коме, за это время успел потерять отца и мать, а когда очнулся, долго не мог понять, что происходит вокруг. Моим опекуном стала тётка - не самая добродушная женщина на свете. Любви и ласки от неё, как ты понимаешь, я не получил ни грамма, в добавок ко всему она растранжирила все деньги, которые оставались на счету родителей, заявив, что с моими показателями ни один врач не гарантировал ей моё возвращение в этот мир. Горько усмехнувшись, Кёнсу снова представил себе удивлённо-вытянутое лицо тётки, которая была в шоке, узнав, что её родственник всё-таки пришёл в сознание. – Но знаешь, что самое интересное? Когда я лежал в коме, то видел уже полностью отстроенное здание Академии Луны. Всё, до мельчайших подробностей. Назови мне любой кабинет в ней и, думаю, с лёгкостью смогу отыскать, где он находится. И, очнувшись, я очень удивился, что такое учебное заведение существует в действительности. Но, как ни странно, меня это не особо заинтересовало, важнее было другое. Всё это время мне снилась не только Академия, но и Пак Чанёль. И в моих снах мы были не просто знакомыми или друзьями, мы были влюблены друг в друга и встречались с ним, как пара. Возможно, именно из-за этого меня сейчас и тянет к нему. Кёнсу прикрывает глаза, стараясь снова не покраснеть, вспоминая все свои ведения, связанные с чёртовым Пак Чанёлем. Не хватало ещё, чтоб Минсок подумал, что он и правда запал на этого ушастого идиота. – А насчёт моей способности... - младший мгновенно мрачнеет, но всё-таки продолжает свой рассказ. – Мне кажется, она глупая и бесполезная. Скорее, это какое-то наказание или отклонение. Я вижу сны с убийствами людей, которых никогда в жизни не встречал. Наверное, ты уже заметил, что я стал часто просматривать новости о происшествиях с летальным исходом. После того, как обнаружил у себя эту “способность”, всегда теперь проверяю, сбылся ли мой кошмар в реальности или нет, а ещё стараюсь следить за Паком. Хоть мне ни разу и не привиделась его смерть, должна же быть причина того, что он мне снится постоянно. Кёнсу опускает взгляд на газировку в своих руках и, допивая её остаток, тихо добавляет: – Сегодня он сказал, что тоже видел меня в своих снах. Надеюсь, вместе мы разберёмся в чём дело. Весь рассказ младшего Минсок слушал молча, не сводя с него глаз. Местами он хмурился, но взгляд его был слишком обеспокоенным и таким родительским, так что в итоге старший не смог сдержать нахлынувших на него чувств, и всё-таки обнял парнишку. – C виду ты всегда казался таким сильным и безразличным ко всему происходящему, но сейчас я понимаю, как тебе на самом деле тяжело, учитывая сколько убийств происходит каждый день и какими изощрёнными они бывают. Не могу даже представить, насколько кошмарные сны тебе сняться, Кёнсу. Минсок гладит парня по голове, пытаясь подобрать правильные слова, но что бы он ни сказал в данный момент - всё будет не то. Он обхватывает лицо младшего ладонями и, заглянув в его глаза через линзы очков, улыбается уголками губ. – Думаю, сейчас для тебя важнее всего разобраться с Паком. Если он тревожит твоё сердце в реальности, то необходимо выяснить, что чувствует он сам. Тогда, вероятно, вы и найдёте ответ, почему снитесь друг другу. За учёбу в Луне даже не переживай. Я ведь твой хён, и ни за что не допущу, чтоб твоя жизнь здесь стала невыносимой. Если возникнут какие-то вопросы или трудности, сразу говори мне, хорошо, Кенсу-я? Несмотря на то, что разница в возрасте у парней была небольшой, Минсок всё равно чувствовал ответственность за младшего с первого же дня их знакомства, будто они и правда братья. Ким был очень рад узнать, что Кёнсу тоже поступил в академию. Хоть и переживал, что из-за учёбы на разных курсах он не всегда сможет уделять младшему должного внимания, факт того, что тот будет постоянно в пределах его досягаемости, грел душу. Не мешало бы ещё, конечно, успевать решать и свои проблемы, связанные с директором Лу и Чондэ. Эти двое слишком активизировались последнее время, действуя настолько неожиданно и порой безумно, что не давали Киму и вздохнуть спокойно. Хотя вряд ли проблемы Минсока можно было ставить в один ряд с проблемами Кёнсу, но жизнь они ему портили не меньше. – Кенсу-я, вот увидишь, всё наладится. Хочу, чтоб ты скорее позабыл о прошлых кошмарах и избавился от настоящих и будущих. Я помогу тебе. Ласково потрепав мальчишку за щеку, старший неожиданно обнимает его за талию, крепко прижимая к себе, собирается добавить ещё что-то, но как раз в этот момент позади них кто-то постукивает по деревянной отделке входа на крышу и слышится недовольное покашливание. Приходиться разомкнуть объятия, чтоб посмотреть, кто так настойчиво заявляет о своём присутствии. Обернувшись, Минсоку только и остаётся, что хмыкнуть. Конечно, наивно было полагать, что он сможет столько времени провести в своё удовольствие. Директор Лу угрюмо рассматривает парней, игнорируя негодование в глазах Минсока и полное непонимание Кёнсу, спокойно произносит: – Возможно, я вам помешал, но мне всё равно. Дело не требует отлагательств. Я попросил своего безмозглого помощника срочно разыскать мне студента До, но поскольку он не смог нигде его найти, пришлось, как всегда, всё делать лично. Лухань проходит в беседку и усаживается на стол прямо перед ребятами, закинув ногу на ногу, внимательно всматривается в лицо Кёнсу, словно выискивает там что-то. У парня от этого взгляда волосы на загривке дыбом становятся, но он терпеливо ждёт, когда директор всё же объяснит, зачем так срочно захотел увидеть именно его. – Твоя...способность довольно занимательна, До Кёнсу, и с этого момента я хотел бы проводить с тобой индивидуальные занятия. Хочу выяснить, возможно ли контролировать происходящие в твоих снах и как это отобразиться в реальности. – Директор говорит тихо и медленно, делая паузы после каждого слова. – Могу полагать, что в будущем мне понадобиться эта твоя “сила”, а во время наших занятий я смогу рассказать тебе кое-что о ней и выяснить вместе с тобой, почему она появилась у тебя после аварии. Можем начать прямо сегодня. Лухань внимательно следит за эмоциями первокурсника, а вскоре переключается и на Кима. Реакция обоих заставляет директора довольно усмехнуться. Для него неописуемое удовольствие видеть в глазах других непонимание и шок от его слов и поступков. – То есть вы сможете понять, из-за чего мне сняться эти сны, и я смогу их хоть немного контролировать и помогать людям? Я пытался сам повлиять на ход событий, но у меня совершенно ничего не получалось. Кёнсу мигом забывает о предвзятом отношении к директору Лу. Его слова пробираются в самые потаённые уголки души парня, поселяя там надежду, а заодно и интерес, как именно мужчина собирается помогать ему. – Во-первых, ты больше не какой-то там сумасшедший, видящий во сне трупы и пытающийся помочь неизвестно кому. Со вчерашнего дня ты первокурсник факультета Лис и носишь гордое звание учащегося Академии Луны! Лухань поднимает указательный палец вверх и, с видом мудреца, улыбаясь, произносит: – Как ты знаешь, наша Академия весьма знаменита и многие люди в курсе того, кто мы такие. Одно только упоминание о том, что ты студент Луны откроет перед тобой многие двери, которые закрыты перед простыми людьми, и мигом расположит даже самого несговорчивого собеседника. Во-вторых, я действительно попробую помочь тебе во всём разобраться, думаю, нам нужен ещё профессор Тэмин, всё-таки он врач, и это необходимо, прежде всего, для твоей безопасности, мы ведь не можем предугадать, как повлияют на тебя наши занятия. Убирая руки в карманы, директор Лу резко поднимается с места, направляясь в сторону выхода. Он планировал поговорить с первокурсником тет-а-тет, и хоть иногда изображал влюблённого в своего студента дурака, третьекурснику Киму всё же не доверял настолько, чтоб продолжать столь важный разговор в его присутствии. Перед тем, как покинуть ребят, Хань оборачивается и обращается к Кёнсу: – Держи свой телефон постоянно при себе, студент До, я напишу тебе сообщение, когда нужно будет подойти ко мне, а сейчас... можете продолжить своё... общение. В секунду директор буквально испаряется в воздухе, а Кёнсу, округлив глаза, ошарашено смотрит на старшего друга, ожидая хоть какого-то объяснения тому, что только что произошло. Минсок приподнимает одну бровь и невозмутимо поясняет: – Это была астральная проекция, долго тут он всё равно не задержался бы. Проекция - опасное занятие, наверное, поэтому на неё способны в основном Львы. Хотя на самом деле, только мёртвые могут спокойно перемещаться по астральным измерениям, живым там делать нечего. Но нашего директора это, похоже ничуть не беспокоит, так как проецируется он когда ему вздумается, порой даже интересно бывает, кто в это время сторожит его тело. Ведь задержись там даже на чуть-чуть дольше положенного, и психопомпы* тебя обнаружат. Они решат, что ты мёртв и унесут тебя на тот свет или проболтаются Обитателю бездны. Внешне они похожи на милых воробушков, но в действительности это жестокие, ехидные, злобные создания. Минсок встаёт со своего места, закидывая рюкзак на спину, добавляет ухмыльнувшись: – Прямо как Бэкхён, фотограф журнала “Черт из Табакерки”. Ты наверняка не раз видел его на страницах издания, он никогда не оставляет свою персону без внимания. Думаю, ты сможешь познакомиться с ним лично, когда он притащится на фотосессию первокурсников. Парни покидают крышу, и уже по пути назад в комнату, Кёнсу, который всё время молчал и задумчиво переваривал свалившуюся на него информацию, подняв глаза, наконец, спрашивает у старшего: – Минсок-хён, а как понять, что перед тобой стоит именно проекция? Они медленно идут по коридору к своей комнате, и Ким потирает подбородок, задумавшись ненадолго, отвечает у самой двери: – Человек, который проецируется, говорит быстро и по делу, не отвлекаясь по пустякам. А ещё он не может прикоснуться к человеку, с которым разговаривает. Но обычно люди сразу предупреждают, что это проекция, чтобы их не задержали, и не возникло проблем. Так как появись хотя бы один “воробушек” - пиши пропало. Не успели ребята открыть дверь комнаты и переступить порог, как в лицо им прилетают подушки, от чего оба теряются от неожиданности, но тем не менее ловят мягкие снаряды. Слышится звонкий смех Чондэ, который тут же заглушается прилетевшей в него ответочкой от старшего. Согнувшийся рядом с ним от хохота Сехун теряет бдительность и жалобно тянет “ну, хён”, потирая ухо, по которому следом же получает пойманной подушкой от Кёнсу. – Что вы тут делаете, идиоты? Ты, Чондэ, плохо влияешь на младших! Рад, что Сехун отстранён от занятий и решил устроить раздолье своему идиотизму, прогуливая и бездельничая с ним на пару? Хотя, похоже, ты нашёл себе друга по разуму. Свалите отсюда, займитесь чем-нибудь полезным. Там как раз нужна помощь Чунмёну, так что скройтесь с глаз моих, живо. Минсок, сложив на груди руки, сурово наблюдает, как парни нехотя поднимаются и, дурачась, толкают друг друга и всё-таки покидают комнату. – Хён, а ты не слишком уж строго с ними? Вдруг они обиделись? Кёнсу проходит во вторую комнату, где находились их с Сехуном кровати и, подойдя к своей, открывает рюкзак, вываливая туда вещи. Имущество у парня небогатое по сравнению с сехуновым, которое уже было разложено на его половине шкафа. Но Су уверен, что обязательно ещё разживётся обновками в будущем. – Всё нормально, Чондэ меня простит, как только приготовлю ему ужин, а вот у мелкого нос не дорос ещё обижаться на хёна. Ким наблюдает за младшим у двери, а когда тот заканчивает раскладывать свои вещи, они вместе уходят на одну из кухонь, которые оборудовали специально для тех студентов, кто не хотел питаться только лишь в столовой и время от времени готовил для себя самостоятельно. Время за готовкой проходит быстро, Кёнсу восхищённо следит за каждым движением старшего и мечтает когда-нибудь стать таким же профессионалом. Спустя полчаса к ним присоединяется Чондэ, которому сразу же вручают посуду и отправляют накрывать на стол. Сехун возвращается позже с недовольным и раскрасневшимся, скорее всего, от злости лицом. Причину своей ярости пояснять он не спешит и, устроившись сразу за столом, только шумно сопит, хмуря брови. – Думаю, у нас неплохо получилось! - улыбаясь, произносит Минсок и смотрит на стол, который был заставлен едой, а Кёнсу рядом кивает головой в знак согласия. – Думаю, отстранение от занятий и прогулы могут быть весьма полезными, хён. - Чондэ, со своей фирменной улыбкой чеширского кота подходит к старшему со спины и укладывает подбородок на его плечо. Сейчас он радовался как ребёнок, потому что уговорить Минсока приготовить что-нибудь было практически нереально: тот всегда был занят учёбой или работой в кафе. Но в те редкие моменты, когда старший Ким всё же становился у плиты, младший просто боготворит его, ведь для него нет ничего прекраснее домашнего хёна и его вкуснейшей стряпни. – Надо позвать остальных. Минсок тихо посмеивается, и, перебирая пальцами волосы Чондэ, посматривает на Сехуна и Кёнсу, которые, совершенно позабыв о старших, уткнувшись в экран гаджета, довольно бурно обсуждали слитые в интернет новые фотографии журнала «Чёрт из Табакерки». В какой-то момент Су отворачивается, устало выдыхает, недовольно цокая языком. – Тебя не переспорить, Сехун. И, вообще, я есть хочу, где там все? Только самый младший собирается отправить сообщения братьям и влюблённой парочке, как слышит лёгкую вибрацию и тихое ругательство со стороны До. Парень достаёт из кармана мобильный и прочитав сообщение, с тревогой и неким разочарованием смотрит на старшего Кима. Тот понимающе кивает в ответ и, отлепив от себя Чондэ, подходит к Кёнсу. – Ты можешь перекусить сейчас и спокойно идти по делам, думаю, силы тебе понадобятся, - Минсок похлопывает мальчишку по спине, пытаясь его немного подбодрить. Кёнсу лишь кивает, принимаясь за еду в одиночестве. Он заметно расстроен, ведь надеялся увидеть за обедом Чанёля и, возможно, даже поговорить с ним, но занятие у директора Лу должно начаться с минуты на минуту, поэтому времени для грусти практически нет. Парень, не замечая удивлённых взглядов от озадаченных Сехуна и Чондэ, быстро справляется со своей порцией риса и рыбы с овощами и стремительно покидает ребят, бросив напоследок: – Увидимся позже, приятного вам аппетита! И помогите Минсок-хёну с уборкой, он наверняка устал, пока готовил сегодня. Кёнсу уже практически скрылся из виду, когда его бесцеремонно хватают за руку и второй раз за день прижимают к стене, нависая над ним всем телом. Плохой знак. И раздражающий. У него совершенно нет времени на подобные вещи сейчас. – Куда это ты так спешишь, когда у меня есть определённые планы на тебя? - тихо спрашивает Чанёль, заглядывая в глаза Су так, будто пытается загипнотизировать его. Парень не успевает полностью растеряться под чарами Пака, тем более ответить ему что-либо, так как очень вовремя появляется Чунмён, который заставляет Чана отпустить руку Кёнсу, и, загородив брату дорогу, даёт возможность младшему быстро исчезнуть в лифте. – Думаю, это не твоё дело, куда отправился мальчишка, Чанёли. Заходи лучше в комнату, а то позвоню твоим родителям и расскажу им, что ты вчера устроил! Пак злобно рычит, но слушается старшего и заходит вслед за ним, молча усаживаясь за стол. Мысли его лишь о том, куда мог сбежать Кёнсу, поэтому он не замечает ни того, как через пару минут к ним присоединяются Крис с Тао и последний с ходу интересуется у Чунмёна, куда подевался их милый новый знакомый, ни того, как старший, пожимая плечами, принимается за еду, начиная рассказывать истории о своей студенческой жизни в академии, а к нему тут же подключаются Минсок и Чондэ. Атмосфера, несмотря на угрюмый вид Чанёля, становится дружественной и непринуждённой, и ребята ещё долго проводят время вместе за шутками и разговорами.                                     **** Кёнсу тем временем, покинув общежитие, быстрым шагом направляется в здание Академии и, оказавшись в кабинете директора Лу, замечает там его заместителя, а также Ли Тэмина со своим помощником. Поздоровавшись со всеми, парень закрывает за собой дверь и вопросительно смотрит на директора, который поднявшись с места, тоже приветствует его лёгкой улыбкой. – Ну, что, студент До Кёнсу, с сегодняшнего дня мы по очереди будем погружаться в твои сны, изучая и выясняя, можно ли их контролировать каким-либо образом. Ничего не бойся и просто устраивайся поудобнее на диване, а остальное уже сделаем мы. Сонджэ, дождавшись утвердительного кивка от директора, проворачивает ключ в дверях, а профессор Ли подготавливает нужную аппаратуру. Наблюдая за всеми приготовлениями, Су судорожно выдыхает и, снимая мастерку, проходит к дивану. Он уже сомневается, правильно ли сделал, согласившись на предложение, но, если подумать, вряд ли у него был выбор и потом, желание стать действительно полезным и помогать своим умением людям, превысило все страхи и сомнения. Кёнсу отключает свой телефон, ненужные вещи убирает на рядом стоящий стул и, снимая обувь, ложиться на диван. – Если хочешь, я могу дать тебе выпить, чтоб успокоиться немного. - профессор Тэмин присаживается рядом, держа в руке шприц, и довольно усмехается, протирая руку студента, чтобы сделать укол внутримышечно. Не успевает Кёнсу что-нибудь ответить, как Ли полностью вводит инъекцию и отходит от него в сторону. – Всё будет хорошо, До Кёнсу. Просто засыпай и ни о чём не волнуйся. Голос директора спокойный и ласковый, он гладит парня по волосам и довольно улыбается, когда тот прикрывает глаза и потихоньку погружается в сон. – Директор, а вы уверены, что это единственный способ? Может, стоило придумать что-нибудь другое? Я давно этим не пользовался, не уверен, что всё получиться с первого раза. - немного неуверенно произносит Тэмин, выкатывая аппаратуру из ширмы, которую они специально установили, чтобы не пугать ею мальчишку. – Ой, Тэ, да брось ты. Всё с ним будет в порядке, главное делай так, как делал раньше и не переживай как истеричка! Хань недовольно кривится и устраивается рядом со спящим уже студентом. – Главное, чтобы его сон был не о Паке, иначе тогда мы время точно зря потеряем. А ты внимательно следи за моим телом и помни, что в случае чего, я тебя с того света достать смогу, - директор Лу необычно сурово смотрит на своего заместителя и, лишь получив от него понимающий кивок, позволяет себе удовлетворённую улыбку. – Опасно это или нет - мне всё равно, самое важное понять, как это работает, можно ли им управлять и тем самым следить за всеми. Возможно, благодаря силе этого мальчишки мы станем ещё могущественнее, чем есть на данный момент. Хань отдаёт молчаливый приказ врачу и когда тот также делает ему укол, засыпает, пока остальные подключают и надевают на них аппаратуру, ворча себе под нос о безопасности. – Это безумная идея, запустить астральную проекцию в сон и наблюдать за всем происходящим со стороны! А вдруг психопомы появятся раньше запланированного времени? Неужели, это стоит такого риска?! Закончив с аппаратурой, Чжухон снимает очки и потирает свои виски, поднимая голову, и глядя на директора Лу. Вся эта затея ему не нравилась с самого начала, но он понимал, что Ханя останавливать или переубеждать бесполезно. Поэтому он и попросил присутствия Тэмина для безопасности. Он мозговитый и решительный. С ним спокойнее. – Если честно, мне тоже кажется, что затея бессмысленная и нет полной гарантии её успеха. Но раз так желает директор Лу... - Тэмин пожимает плечами, нажимая на кнопки, усаживается в кресло и, лениво потягиваясь, прикрывает глаза. – Всё это дело займет много времени, так что остаётся только ждать и следить, чтоб всё прошло, как надо. Профессор Ли зевает, щёлкая пальцами, и возле него сразу появляется Сонджэ. Он наклоняется к врачу, внимательно выслушивая его, и лаконично кивает ему в ответ. Парнишка усаживается на пол, начиная наблюдать за показателями, отображающимися на аппарате, и поедая одну из своих излюбленных конфет. Кабинет погружается в тишину, которую нарушает лишь тихий писк приборов.