Иллюзия убийства

Одна рука Кэролайн покоилась под подушкой, а другая прижимала к себе криптографический словарь. Длинные ресницы сумбурно вздрагивали во сне, а губы шевелились, словно пытались, что-то сказать. Опаловые кудри, похожие на солнечные искры, разметались по подушкам, а жеваное одеяло стояло на страже покоя и тепла девушки. Мелодичная трель телефона разбудила спящую красавицу, напоминая, что сон – это иллюзия реальности, и как только твои веки снова приветствуют этот бренный мир, полный проблем, тайн и мрака, то сразу становится понятно, почему большую часть жизни человек проводит во сне. Девушка нехотя вытащила руку из-под одеяла и потянулась к телефону. Сообщение, адресатом которого являлся Стефан Сальваторе, гласило: «Возникли проблемы в Ред-Онион. Генерал Харди отправил меня на задание, а ты должна отправиться к нашему убийце». - И тебе доброе утро, Стефан, – сонно пробубнила блондинка, прикрывая ладонью вырвавшуюся зевоту. Бодрящий ледяной душ и крепкий черный кофе без сахара смогли привести головку Кэролайн Форбс в состоянии собранности и порядка, настроить ее на волну работы и своевременно подготовить к новой порции шока в исполнении эпатажного Николауса Майколсона. Белоснежный BMW остановился в нескольких милях от тюремного ограждения. Девушка проследовала по уже знакомым ужасающим коридорам, с обшарпанными бесцветными стенами и гулким светом в конце каждого из них. Офицер Мюллер приветливо протянул руку, улыбаясь девушке, но в следующую секунду попросил ее присесть на диван в комнате посетителей. - Генерал Харди просил меня приехать к Майколсону. Что-то случилось? Мужчина немного помялся, прежде чем открыть причину вмешательства Кэролайн. - Сегодня ночью у Майколсона был приступ. Даже не приступ, а своего рода фокус…Он любит будить всех и заниматься живописью по ночам. Но сегодня у него была особая ночь, он рисовал много и шумно, только вот не на бумаге… - офицер оборвал фразу, в ступоре наблюдая за реакцией Кэролайн. - И что случилось дальше? Мне из вас информацию клещами выуживать, офицер? – нервно требовала девушка, потянувшись в сумочку за сигаретами, и случайно наткнулась на один из портретов жертв. Кэролайн плюнула на сигареты, и встала с дивана. - Черт с вами, я сама посмотрю, в чем там дело – девушка решительно застучала каблуками по направлению к камере свиданий. Но офицер Мюллер нагнал ее сзади. - Агент Форбс, нам туда – мужчина указал на дверь в противоположном конце коридора. – Если вы хотите все видеть своими глазами, то нам следует посетить камеру Майколсона. - Хорошо – девушка обогнала Мюллера, отшвыривая тяжелую кованую дверь в сторону, словно это была штора. Но по мере приближения Кэролайн в блок пожизненного заключения, вся ее бравада в миг испарилась, уступая место наручникам паники, которые сковали ее по рукам и ногам. Ноги стали пунцовыми и передвигались еле-еле, ладони рук обдало холодным потом, а горло стало душить невидимыми путами. Кэролайн остановилась, чтобы прийти в себя. - С вами все в порядке, агент? – поинтересовался офицер, заглядывая в потерянные голубые глаза девушки. Она только кивнула, ступая вперед. Логово зверя отворило врата адского пекла, в которое Кэролайн отчаянно вступила, отрезая все пути отступления. Офицер Мюллер стоял рядом и громко дышал, возможно, это придавало Кэролайн немного успокоения. Хотя если уж этот человек захочет что-то сделать с ней…то вряд ли кто-то ему помешает. Девушка сглотнула, перекрывший дыхание комок, стукнув себя по груди. Камера была полна света: два больших окна почти под потолком, делали ее похожей на подвал. В углу стояла аккуратно заправленная кровать, возле нее стол, на котором лежали книги, стояло распятие и портрет Татии, в другом углу располагался умывальник и унитаз. Территория помещения была огромной, и полупустой. Неудивительно, что известны случаи, когда заключенные страдали помешательствами, пребывая в камерах одиночного заключения. - Одиночество убивает, и лишает тебя всего, оставляя один на один со своими грехами, пороками и мыслями – подумала Кэролайн, метаясь глазами в поисках «художника». - Снова пришли ко мне в гости, детектив Форбс – по камере шепотом разнесся голос с хрипотцой. Кэролайн инстинктивно обернулась, понимая его источник. Убийца сидел на полу в углу комнаты, его колени были согнуты, а руки опирались на них, на багряных губах играла довольная усмешка, окрашивая весь лик в дьявольскую маску. Кэролайн осмотрела убийцу, а потом невольно бросила взгляд на стену и обмерла… Она стояла парализованная от увиденного, ее охватила волна ужаса, сознание спряталось от страха, стараясь не впускать в себя запечатленный на стене образ. На светло-сером полотне тюремной камеры четко виднелось женское лицо в профиль, длинные волосы лежали на плечах, а глаза вкрадчиво проникали в самую душу зрителя. Она узнала в образе себя, по крайней мере, на это указывало все. Только одного она не могла понять: для краски или карандаша портрет был достаточно ярким и детальным. - Надеюсь, вам понравился мой подарок? – скалился блондин, сцепляя руки в замок. Кэролайн увидела, что его костяшки пальцев были содраны, а запястья перебинтованы. Леденящий душу ответ на немой вопрос нашелся сам собой, Кэролайн подобно ребенку, который хоть и боится огня, но желает прикоснуться к нему, чтобы понять, каково это, решила лично проверить догадки. Она подошла ближе к стене и провела пальчиками по рельефной поверхности. В нос ударил стойкий медный запах, отчего у девушки помутнело в глазах, и закружилась голова. Сквозь пелену сознания она услышала медовый голос убийцы: - Ваш портрет дороже простого произведения искусства. Даже Дали рисовал свою Галу красками, а я использовал для этого кровь, которая является ценой жизни каждого из нас – девушка ощутила на себе тяжелый рентгеновский взгляд лазуревых глаз, питающихся ее замешательством. - Вы могли бы просто передать, что хотите поговорить со мной, а не действовать таким изощренным методом, мистер Майколсон – натянуто произнесла Кэролайн, отступая в сторону охраны и офицера Мюллера. - Я ждал только вас, детектив. Пусть большие парни оставят нас наедине – с придыханием на последнем слове, потребовал Клаус. - Ни за что! – возмутился офицер Мюллер. – Согласно тюремному регламенту время пребывания в камере заключенного посторонних лиц измеряется в интервале не более пяти минут, и то в присутствии хотя бы одного охранника, так что … - он сжал багровый кулак, постукивая по кобуре на поясе. - Отлично, тогда останься ты, крепыш, ты мне нравишься – скривился блондин, подымаясь на ноги. - Сделаем так, офицер. Он меня не тронет – дрожащим голосом произнесла Кэролайн, сама до конца не веря в свои слова, но, стараясь уравновесить страх на весах эмоций. Охрана вышла за дверь, а офицер Мюллер встал около нее с грозным видом. - Вы вспомнили что-то и решили поделиться со мной? – Кэролайн полезла в сумочку, извлекая из нее большую потрепанную книгу в черной обложке. – Эдгар По, я принесла вам собрание его сочинений. Эту книгу я позаимствовала из вашей библиотеки – девушка протянула преступнику подарок. - Вы никогда не остаетесь в долгу и держите слово, детектив. Кроме того, вы еще и доверяете мне свою жизнь, приятно иметь дело с людьми, которые имеют стержень – подмигнул Клаус, укладываясь на кровать. - Я пришла, чтобы слушать, а не играть в фанты! – процедила сквозь зубы девушка, протоптавшись по своему терпению, которое выплеснулось из своей чаши. - Хм… - губы Клауса растянулись в сахарной улыбке. – Мне стало скучно, и я решил привести вас к себе. Давайте заключим с вами договоренность. Я планирую написать свою историю, целую книгу со всеми ее неожиданными поворотами и идейными всплесками. Как Эдгар По породил Ворона, я подарю вам свою историю. Мы напишем ее вместе с вами и детективом Сальваторе, Кэролайн. Представьте, какой ошеломительный успех возымеет эта сага – упершись глазами в потолок, рассуждал заключенный. Кэролайн поработило стальное негодование, девушка вжала ногти в ладонь, чувствуя, как сквозь броню кожи прорывается теплая струйка крови. - Вы согласны, мне помочь претворить в дело задуманное? – Клаус облокотился о стену камеры, с вызовом смотря на Кэролайн. – Хотя, по сути, у вас нет иного выбора. Либо вы мне помогаете, и я иду навстречу вам, помогая распутывать преступления подражателя, либо вы сами копаетесь в этом стоге сена в поисках заветной иглы, но я буду нем, как рыба – он сжал губы в подобие замка, сверкая безумными глазами. - Вы больны – выдохнула Кэролайн. – Если вам нечего сказать, то прощайте, мистер Майколсон, - девушка попыталась отвернуться, шагая к выходу, но пронзительный голос Клауса, будто шаровая молния, остановил ее. - Да, я болен, как и все – мы. Эта болезнь похожа на волну холеры, которая несет в себе ложь, измену, лицемерие, эгоизм, разврат, зависть и гнев. Все эти грехи нас порабощают и убивают в нас людей, агент Форбс. Вы слепы и не видите того, что у вас перед глазами. В нашем подсознании сокрыта такая сила – с фанатичной страстью продолжал убийца – Которая может перевернуть и изменить ВСЕ. Вы согласитесь на мое предложение, я уверен в этом. И в качестве маленького бонуса, можете снова посетить мой дом, возможно, там вы найдете что-нибудь интересное – ухмыльнулся мужчина, проводя пальцами по твердому переплету книги. – Спасибо за По, вы принесли мне не просто книгу, а Библию. Вы меня вернули назад в мой мир, Кэролайн. Девушка вышла из камеры. Темный коридор походил на лабиринт минотавра, где выход был скрыт от глаз путника, и только в конце длинного тоннеля – коридора висела тусклая лампочка, которая питала надежду на спасение. Кэролайн кинулась, как бабочка на свет, каблуки заламывались в беге, офицер Мюллер кричал что-то вслед, то все органы чувств подчинялись только инстинкту спасения и свету, который всегда был спутником Кэролайн Форбс. Девушка не помнила, как долго она просидела в машине, заснув на руле, и сбилась в цифре принятых от Стефана сообщений, полных вопросов: «Как прошла встреча в тюрьме? Ты в порядке? Что случилось? Кэролайн, не молчи!» И кучи пропущенных от него звонков, так и не нашедших ответа. Кэролайн взглянула на часы – без четверти три. Она включила дворники, стряхивая бисер дождя с окна автомобиля, вставила ключ в зажигание, и, стрельнув шинами по асфальту, уехала прочь от этого ужасного места. Кэролайн ехала в полной тишине, раскладывая в голове пасьянс сегодняшних событий. «Вы слепы и не видите того, что у вас перед глазами», «…в качестве маленького бонуса, можете снова посетить мой дом, возможно, там вы найдете что-нибудь интересное», «…вы принесли мне не просто книгу, а Библию» - фразы всплывали в голове сами собой, приближая девушку к разгадке. Кэролайн даже не поняла, как, но она выехала на улицу, где находился особняк Майколсона. Девушка сбила замок пассатижами, которые нашла в багажнике машины, и проникла внутрь дома. Кэролайн парила над паркетом пола, перемещаясь по комнате. С видом Шерлока она рылась в комодах, на полках и даже в кухонном шкафу, но потом упала на мягкий диван, пряча ладони в рукава пиджака. Блондинка опустилась на корточки и зажгла камин, настраивая нужный режим. Когда она поднялась во весь рост, глаза ее скользнули по семейному фото четы Майкосонов. Где бедная Татия еще не знает, что ее муж – серийный убийца, а улыбка мужчины выглядит действительно счастливой. Семейная идиллия!!! - Оно у вас перед глазами – вслух произнесла блондинка, снимая тяжелую рамку с фотографией. Кэролайн вскрыла рамку, извлекая из под тонкой картонки, служащей дном потрепанную тетрадь. Девушка открыла ее, узнавая почерк убийцы. Пожелтевшие от времени страницы, судя по всему, хранили в себе страшные воспоминания преступлений и память о последних минутах жизни жертв. Кэролайн вернулась в начало, к первой главе, под названием – «Искусство долговечно, а жизнь коротка.» Она удобнее устроилась на диване, подкладывая подушки за спину и ощущая, как ее ноги постепенно стали согреваться. Девушка погрузилась в мир «художника», опуская шлюпку сознания в море преступного мрака. Мужчина вытирал с доски остатки мела, как услышал стук каблуков за спиной. Он обернулся и увидел одну из своих учениц, растерянно переминающейся с ноги на ногу. - Вы что-то хотели, мисс Грей? – полюбопытствовал учитель, заметив, что верхняя пуговица на кофточке девушке расстегнута. - Я..мне… - блондинка подошла к столу, опуская на поверхность книгу. – Я затрудняюсь писать эссе на тему: Искусство в философии жизни и смерти. Меня переполняют эмоции, но как только я беру ручку, то мысли растворяются без остатка. Мужчина мягко улыбнулся, огибая стол, и приближаясь к девушке. - Я вас прекрасно понимаю. Иногда, чтобы дать волю мыслям и чувствам, нужно испытать все на себе – рука Клауса коснулась щеки девушки, залившейся багряным румянцем. – Я могу уделить вам время завтра после занятий и помочь разобраться в этой теме. - Спасибо – вымолвила девушка, дрожащая от прикосновений мужчины, будто осиновый лист. *** - У вас очень красивый дом, мистер Майколсон – отметила девушка, с детским любопытством разглядывая картины на стене. - Спасибо. Но красота, понятие переменчивое, Лара – мужчина убрал с лица девушки прядь выбившихся волос, откидывая их назад, скользя рукой вниз, - К примеру, эта картина – он указал на полотно с изображением озера - Самая, что ни на есть заурядная, обычная, ничем не примечательная. И ты – он подкинул подбородок девушки вверх, равняя глаза на одной плоскости, восприятия друг друга. Ты – невероятно прекрасна, ты особенная. Твоя красота своего рода грех – Клаус почувствовал, как внизу живота затягивается тугой узел похоти, наполняя его орган кровью и желанием. - Ты ведь и сама знаешь цену своей красоты. Только почему ты ей не пользуешься? Мужчина откупорил бутылку вина, багряный фонтан расплескал свое содержимое в два высоких бокала. Один Клаус протянул девушке. - За красоту как главный залог искусства – громко продекларировал блондин, пригубив вина. *** -Это мой кабинет. Здесь я готовлюсь к своим занятиям, много пишу и читаю – Клаус раскрыл шторы в комнате, позволяя дневному свету проникнуть в помещение. Девушка провела ладонью по крышке стола. - Наверняка это очень старая мебель. XVIII век не иначе- она прохаживалась между стеллажей высоких шкафов, с аккуратно укомплектованными в алфавитном порядке томами книг. - Вы меня не перестаете поражать, мисс Грей – улыбнулся Клаус, усаживаясь в кресло. - Я люблю историю – объяснила девушка, выхватывая с полки первую попавшуюся книгу. – Если бы не философский факультет, я бы была историком. - Но судьба мудрая женщина, поэтому она помогла тебе выбрать правильный путь – ладонь Клауса хлопнула по колену. – Что ты там нашла, покажешь мне? Девушка подошла к учителю, опускаясь ему на колени. - Эдгар По « Маска красной смерти» - констатировала Лара, перебирая шуршащие страницы между пальцев. - Чудный выбор, милая – рука Клауса скользнула по спине девушки, чертя траекторию пути между лопаток по позвоночному столбу, вниз к пояснице. *** Я слышал только ее протяжные стоны мне в ухо, видел ее смущенную улыбку, ощущал на своей голой груди острые коготки ее пальчиков – весь ее вид выдавал наслаждение. Она, как змея, извивалась в унисон движений моих пальцев, которые выписывали иероглифы на стенках ее влагалища. Лара ловила губами воздух вокруг, шептала в бесконечном бреду слово «учитель». Мое сознание хлопало в ладоши, я чувствовал себя лидером, ведущим человека к чему-то новому, поучающим его и открывающим новые грани и призмы этой жизни и всего мира. Человек обычно загнан в узкую коморку своего убого восприятия действительности не оттого, что он боится нового, но оттого, что его не понимают, ему не помогают, его отталкивают. А я готов был протянуть руку помощи и указать вектор пути этому милому созданию по имени Лара. Лара Грей была первокурсницей и отличницей. Ее кукольное личико с огромными, на половину лица аквамариновыми глазами и пшеничными локонами до пояса утопили мое очарование в своем озере красоты, как только она переступила порог кабинета. Ее детская непосредственность в беседе и творческий подход к учебе полностью покорили меня. Она была такой юной, такой чистой, прекрасной, похожей на кубик льда в бокале виски. Я погрузил указательный палец еще глубже, чувствуя, как ее лоно хлюпает от блаженных манипуляций. - Мистер Майк…- прошептала она - Просто Клаус, девочка моя. К-Л-А-У-С – по буквам произнес я, касаясь ее приоткрытых вишневых губ, таких нежных и таких спелых. - Пожалуйста – молила она, хлопая длинными веерными ресницами. - Кончай – я разрываю ее метания одобрением, и она обмякает на моих пальцев, по которым сочится вязкая белая жидкость, смешанная с кровью. Я даже не раздел ее полностью, а сумел довести до ошеломительного оргазма с помощью пальцев. Ирония жизни в том, что по щелчку пальцев могут твориться поистине чудные вещи. Я просовываю свой палец ей в рот, зажимая язык: -Попробуй, милая – она широко распахивает глаза и отчаянно повинуется, слегка щипая зубами кожу. – Теперь ты знаешь свой вкус – я наблюдаю, как калейдоскоп эмоций на лице Лары сменяется яркими красками ощущений удовольствия, райского наслаждения и желания. Ее руки блуждают по моему торсу вниз, копошась в районе ремня. Я останавливаю ее, прикладывая палец к пухлым губкам. - Не сейчас. Ты должна заслужить это, милая. Я покажу тебе, как это будет – я стаскиваю с одной, а затем другой ее ноги чулки, затем провожу руками по ее груди, сквозь плотную ткань блузки, сминая тяжелые горошины возбужденных сосков. Она порывисто стонет, и мне это нравится, словно разливается мелодия флейты, так сладки для меня ее стоны и визги. Когда я добираюсь до кружевного белья, то вижу, как она кончила, растекаясь в пике блаженства. Я стаскиваю вниз до колен ее белье, оставляя на ней только белую блузку. Она касается губами моего напряженного живота, но я послушно велю лежать ей на столе. Пальцы касаются пуговиц, извлекая их из дыр-ловушек одну за одной. Вот моя муза лежит передо мной абсолютно нагая, готовый материал для художника, чистое полотно, которое жаждет стать частью искусства. - Сейчас – мелодично выдыхаю я, усаживая ее на стол, она расстегивает пряжку ремня, откидывая его на стол, потом приступает к пуговицам. Я откидываю назад копну ее светлых волос, целуя в родинку на шее. Она не замечает, пропажу ремня, и в следующее мгновение ее глаза безумно смотрят на меня, а лицо становится бледно лиловым от недостатка кислорода. Ее руки сцепляют мою шею, царапая ключицы. Наивная девочка. Ты слишком слаба и теперь грязна, чтобы остаться жить, и слишком красива, а красоту следует наказывать, потому что искусство может быть вечно, а красота нет. Она просто не имеет права быть бессмертной. Я слышу ее кряхтенье, попытки вырваться, а потом тишину. Глухая и умиротворенная тишина погружают комнату в вакуум. Я укладываю ее на стол и ухожу в ванную. Спуская брюки до колен, касаясь возбужденного органа, и в течении пары минут достигаю разрядки. Я спускаюсь вниз, подхожу к бару в поисках чего-нибудь крепкого, чтобы отметить победу. Да, это моя первая проба кисти. Моя первая жертва…Нет, скорее спасенная душа, которой просто не место в этом темном мире. Она помогла мне осознать, что я свободен и иду в нужном направлении, она развязала мои руки и сняла пелену с глаз. Я ощущаю, как в груди стонет счастье, а воздух наполнился небывалой легкостью. Мой мозг поражает идея, и я, сорвавшись с ног, бегу наверх, копаюсь в своем шкафу и вытаскиваю коробок с красками. Желтый – решаю я, и, схватив, кисть кидаюсь к еще теплому телу, выводя по бархатистой коже дивные узоры, оставляя свою метку. Смерть тоже можно раскрасить по своему желанию, тогда она выглядит более осмысленной и даже храброй. Глаза Кэролайн метались по бумаге, впитывая каждое слово, и прокручивая в мясорубке разума, все произошедшее. Девушка откинула тетрадь, сжимая заболевшую голову в ладонях. Она порылась в баре, отыскав бутылку виски, плеснула себе немного и выпила залпом. Ее казалось, будто она все прочувствовала на себе, она была этой первой жертвой – Ларой, девочкой двадцати лет с солнечными волосами и искренней улыбкой. Девушке стало не по себе от детальности и спокойного тона описания, приправляемого налетом маниакального безумия. Девушка вскрикнула, когда бокал в руках хрустнул, царапая осколками кожу ладоней. Она рванула сумочку и побежала к двери, пытаясь оставить все, что только что прочла в этом проклятом доме, пропитанным смертью. Крепкие руки поймали испуганную девушку на пороге. - Кэролайн – Стефан прижал Кэр к себе, поглаживая ее волосы. – Все хорошо, все хорошо. Ты в безопасности. Тшшш… - убаюкивал ее приятный голос. Девушка закрыла глаза, пытаясь справиться с охватившей ее паникой, чувствуя себя защищенной в надежных руках Стефана Сальваторе.