Все, что вне наших сил

— Знаешь, иди сегодня без меня, — Мирон заблокировал телефон и сунул его в задний карман брюк. — Я еще задержусь в школе. — Зачем? — Ваня попытался аккуратно застегнуть молнию куртки, но та все равно заедала. — Последний же урок был. Или ты опять в какую-то секцию записался? Мимо пробежали второклассники. Они громко кричали и путались под ногами. Федоров не мог похвастаться своим ростом, но даже он на их крошечном фоне возвышался великаном. Дети выглядели так беззаботно, что в сердце неприятно забилась его суровая реальность. Давно ли закончилось детство? Что с ним, черт побери, стало? — Да нет, — парень отрицательно качнул головой. — Меня физрук попросил подойти. — Неужели он наконец заметил твое отсутствие? — кривая улыбка расползлась по лицу Евстигнеева. — Спустя полгода? Внимательный засранец. — Заткнись, — по спине пробежались мурашки. — Я не виноват, что это — не предмет, а способ какого-то массового унижения. Еще и публичного, ко всему прочему. — То, что тебя один раз пришибло по голове мячом — еще не унижение, — Ваня закинул рюкзак на плечо. — Ладно, у меня тренировка через сорок минут, а перед этим домой надо зайти. До завтра. — Давай. Евстигнеев махнул рукой и быстро скрылся в толпе учеников, направляясь к выходу. Прозвенел последний звонок, а рюкзак на плече как-то сильно потяжелел, словно в нем была куча кирпичей. Он сильно оттягивал уставшие плечи, вызывая желание бросить все и тоже уйти домой. Но если парень уйдет сейчас, завтра его могут не впустить в школу. На то были свои объективные причины. Мирон прогуливал. Нет, он не был заядлым любителем прийти к третьему уроку, побесить учителей и уйти после пятого. Конечно, нет. Федоров, стиснув зубы, посещал каждый предмет, каждый, кроме физры. Вот хоть убейте, но это не его. И ладно бы на уроке еще были какие-то упражнения, ведь они вечно играли в дурацкие игры: футбол, баскетбол, лапта — все то, в чем можно весело опозориться. И, конечно, Мирон преуспел в этом деле. То мяч прилетит прямо в нос, то ноги при беге запутаются. Этого уже не исправить. В школе стало совсем тихо, только откуда-то издалека доносились голоса уборщиц. Федоров медленно шел по длинному коридору, вслушиваясь в скрип пола под ногами. И каждый режущий ухо звук отмерял время до не пойми чего. Неизвестность — худшее наказание. И хоть в голове крутилось множество вариантов развития событий, физрук скорее всего просто наорет на него и отправит к директору. Странно, что он попросил к себе зайти. Может, это часть его гениального плана по унижению? Этого ведь хотят все учителя от нерадивых учеников? А вообще, они общались мало. Преподаватель устроился в их школу только в этом году, Мирон был лишь на трех занятиях. И каждый из них сопровождался болью со стороны парня и слабо сдерживаемым смехом со стороны молодого мужчины. Ступеньки быстро пролетали под ногами, и вот Федоров стоит напротив двери в спортивный зал. Оттуда раздаются шаркающие шаги и звуки мяча. О да, одного этого звука хватало, чтобы испортить день. Парень сделал глубокий вздох, мысленно с чем-то смиряясь, и немного приоткрыл дверь. Через щель он увидел молодого мужчину в спортивном костюме. Тот лениво бродил по залу, играясь с баскетбольным мячом. Движения выглядели абсолютно плавными и слишком выверенными. Давались с легкостью. И это действовало, как слабый гипноз. Мирон не уверен, в какой именно момент он спалился, но зычный голос разнесся над помещением: — Ну заходи, раз пришел, — физрук поймал мяч и посмотрел прямо на гостя. — Мирон, да? — Да, — Федоров взял себя в руки и вошел в зал. — Вы просили меня подойти, Вячеслав Валерьевич? — Я хотел обсудить сложившуюся ситуацию, если ты понимаешь о чем я. Мужчина медленно подходил к замершему ученику, пока не остановился в метре от него. Глаза как-то подозрительно поблескивали, а губ едва касалась улыбка. Мирон отчетливо ощущал запах сильного одеколона. Он резко бил по носу, но не вызывал бы такого отвращения, если бы не отчетливая примесь табака. Дешевые сигареты, которые обычно курят семиклассники. Отвратительная смесь. Нос невольно сморщился. — Догадываюсь. — Я работаю здесь уже пять месяцев, а тебя на занятиях пару раз видел. Ты все уроки так прогуливаешь? Просто на бунтаря не особо похож. — Почему же? — Мирон невольно огладил свою рубашку, поправляя галстук. — Первое впечатление, не более того, — мужчина подошел еще ближе, вставая почти впритык. — По-хорошему, я должен встретиться с твоими родителями, но ты у нас мальчик большой, поэтому попробуем решить проблему сами, да? Федоров сглотнул вставший поперек горла ком, пытаясь выглядеть уверенно. С годами учебы он научился справляться с кризисными моментами, делая безразличное лицо и слушая окружающих по минимуму. Но когда цепкая рука прихватила кончик его галстука и дернула на себя, система дала сбой. Парень запнулся в ногах и уже был готов полететь на пол, если бы его не подхватили. — Можем начать сейчас, — прошептал мужчина, возвращая безвольное тело в стоячее положение. — Начать что? — Твою отработку. — Но у меня даже формы нет, — Мирон инстинктивно сделал шаг в сторону. — Обойдемся. На шпагат сажать тебя не буду, можешь просто снять то, что мешает. Секунду помедлив, парень скинул с плеч синий пиджак, бросая его на длинную скамейку. Без него стало чуть прохладнее и по спине побежали мурашки, в зале не без сквозняков. Тренер тем временем разминал шею и лениво покачивался на ногах. — А галстук тебе не мешает? — спросил он. — Не особо, — Мирон аккуратно закатил рукава рубашки, не зная чего ожидать. — Давайте быстрее начнем. — Хорошо. Гонять тебя особо сильно, видимо, бесполезно, — Вячеслав Валерьевич уселся на скамейку. — Начнем с основ — отжимания. Сколько сможешь. Федоров подошел ближе к мужчине и опустился на холодный пол. Едва он принял нужную позицию, как руки предательски задрожали. Этой радости он всегда предпочитал хорошую литературу, поэтому те несколько движений, что он сделал, вызвали хриплый смех со стороны. Не самый педагогичный подход. — Даже девочки делают лучше, — выдал свой вердикт преподаватель. — Держи спину ровно, не прогибайся животом. — Легко сказать… — А не нужно было прогуливать, — мужчина опустился на колени рядом и принялся поддерживать руками чужой живот. — Какой же ты все-таки тощий. Мирон прикусил губу, сдерживая язвительные комментарии. Это, черт побери, уже его личное дело, но каждый второй считал своим долгом навязывать ему стандарты мужской красоты. А его это не особо волновало. Его волновали оценки, будущее поступление в университет, хорошая литература, горячие ладони, что слишком сильно вцепились в него, что угодно, но желания качаться там не было. Тем временем парень продолжал свои хилые попытки отжаться хоть раз нормально. Руки уже сильно дрожали, и пару раз он рисковал встретиться лицом с полом, но тогда хватка на талии усиливалась и его удерживали на весу. — Серьезно? — Вячеслав Валерьевич подхватил его в последний момент и резко вернул в сидячее положение, прижимая к своей груди. — Ты, наверно, единственный человек, который рискует умереть отжимаясь. — У всех ведь свои способности, — Федоров отчаянно пытался не вдыхать запах сигарет. — Выше головы не прыгнешь. — И какие же способности у тебя? — Сложно вот так вот сказать. Я не могу оценивать объективно, но мне хочется верить, что это что-то из сферы лингвистики или филологии. С языком связанное. — Не знаю, как они тебе помогут сдать хотя бы один зачет по моему предмету, — тренер отпустил от себя парня и поднялся на ноги. — Зарядку-то ты осилишь? — Постараюсь. Мирон остановился напротив мужчины, тяжело дыша. По телу расползалась приятная слабость и ей хотелось отдаться. Сесть прямо на пол, а может даже лечь. Перед глазами все немного плыло, но парень исполнительно повторял все движения за преподавателем. Вячеслав Валерьевич показывал их с закрытыми глазами, на его лице едва проступала улыбка, и это выражение лица немного пугало. В целом, они не делали ничего сложного, только базовые упражнения для разминки. И Федоров очень неплохо с ними справлялся, как ему казалось. — Ноги на ширине плеч, спину выпрями, — мужчина подошел ближе и провел ладонью по пояснице. — Теперь медленно наклоняйся вперед. Руки можешь к себе прижать. Мирон следовал полученным советам, стараясь сделать хоть что-то правильно. Краем глаза он следил за преподавателем, который с интересом наблюдал за действом. Руки он так и не убрал, продолжая слегка поглаживать спину. Это вызывало явный дискомфорт и смущало. — Ты не так это делаешь, стой. Мало просто наклониться, твои попа и ноги должны оставаться на одной линии, наклоны мы делаем только за счет спины, — мужчина встал сзади и взял парня за талию. — Вот так, теперь аккуратно наклоняйся, я держу. Мирон нервно выдохнул и начал плавно опускаться вперед, прогибаясь всем телом. Спустя пару наклонов он стал ощущать, что учитель все сильнее и сильнее прижимается к нему сзади. Это больше не походило на поддержку, парень отчетливо ощущал, как тот трется о его зад. Ситуация выглядела абсурдно. Мирон слышал множество историй о том, как физруки любят поприставать к старшеклассницам, шлепнуть по попе или ущипнуть за грудь. Но он-то не девушка, и верилось с трудом, что такое могло его коснуться. Буквально. Он попытался отстраниться, но тренер крепко держал за талию. Нужно что-то делать. — Я понял суть, давайте я сам попробую? — прошептал Федоров, возвращаясь в исходное положение. — Сам? Мы же не хотим, чтобы ты себе что-то сломал. — Но это просто наклоны… — Отжимания — тоже достаточно простое упражнение, тем не менее ты чуть не навернулся. Продолжай наклоны. Вячеслав Валерьевич перенес правую руку на спину и сильно на нее надавил, вынуждая прогнуться, а бедра парня плотнее прижал к себе. Мужчина продолжал свои манипуляции, и Мирон едва ли понимал, что происходит. В какой-то момент чужая ладонь опустилась на ягодицы, «Ты же не хочешь разбить телефон» — раздалось над ухом, и гаджет покинул задний карман. Федоров тогда почувствовал себя совсем беспомощно, не до конца уверенный, что происходит что-то неправильное, ведь это может быть простая техника безопасности. Тем не менее, через пару подходов тревога забилась в голове набатом, когда что-то твердое сильно вжалось в его ягодицы и послышался слабый хрип. — Знаете, — Мирон резко выпрямился, но отстраниться не получилось. — Мне нужно домой, давайте в другой раз. — В другой раз — через директора, — Вячеслав Валерьевич провел теплой ладонью по груди и тихо шептал на ухо. — Не знаю, как ты объяснишь свое полугодовое отсутствие. — Я что-нибудь придумаю. Учитель стал медленно накручивать галстук на руку, другой расстегивая пуговицы. Федоров в этот момент так опешил, что не сразу понял, что происходит. Только когда подушечки теплых пальцев пробежались по оголившейся кожи груди, парень испуганно дернулся в сторону, но его лишь сильнее прижали к себе. — Что вы делаете?! — Даю шанс отработать, все равно ты больше ни на что не годишься. — Нет, — прохрипел ученик, отчаянно вырываясь. — Перестаньте. Одно мгновение — и его руки сильно скрутили. Тело пронзила острая боль и пошевелиться оказалось непосильной задачей. Его просто прижали к холодной стене, поглаживая ладонями все, до чего можно было дотянуться. Мирон пытался что-то говорить, но воздух беззвучно вылетал из легких. Происходящее не укладывалось в понятие «могло произойти со мной», поэтому что нужно делать — черт его знает. — Начнем с разминки, — прохрипел мужчина. Он резко дернул ученика за плечи, роняя того на пол. Тело пронзила новая волна тупой боли, мальчик только успел прошептать: «Не надо», но ситуация давно вышла из-под его контроля, набирая безумные обороты. Безвольное тело поставили на колени. Голова кружилась, и Мирон с трудом концентрировал свой взгляд на мужчине. Перед глазами рябила его синяя форма, очень хотелось отвернуться, но сильные пальцы вцепились в подбородок, заставляя смотреть прямо на себя. — Говоришь, у тебя способности к работе с языком? — тренер хрипло засмеялся. — Ну вот и выпал шанс доказать это. Мирон тяжело дышал, подрагивая всем телом. Он смотрел, как мужчина приспускает штаны и достает свой орган из них. В этот момент накатила паника, в глазах все двоилось, прибавляя происходящему особого ужаса. Парень едва ли держал тело в вертикальном положении, сил сопротивляться почти не осталось. Он лишь жалобно простонал, откидывая голову назад, когда почувствовал, как еще не очень твердый член касается его щеки. Учитель придерживал свою жертву за шею, похлопывая полувозбужденным органом по лицу. С его губ срывались довольные хрипы и стоны, из-за них у Федорова сводило живот. Он зажмурил глаза, чувствуя, как влажная головка мазнула по его губам. От этого стало совсем противно, и лицо непроизвольно исказилось гримасой отвращения. Его тошнило от происходящего, но когда пальцы больно сжали скулы, пришлось открыть рот. Член сразу вошел внутрь, толкаясь на всю глубину. Парень давился им, не имея возможности вдохнуть. — Молодец, — прошептал учитель, давя рукой на затылок. — Поработай ротиком. Мирон гортанно простонал, лишь добавляя удовольствия своему насильнику. Колени страшно болели от долго пребывания на твердом полу, но сейчас это было меньшее из зол. Член активно толкался в его горло, упираясь в заднюю стенку. Федоров положил руки на бедра мужчины в попытке отстраниться, но сил на это уже не хватило, поэтому он просто уперся в них чтобы не упасть. Преподаватель снова вытащил свой орган изо рта, чтобы пару раз похлопать по покрасневшей щеке. Мирон глухо откашливался и пытался делать глубокие вздохи, чувствуя, как по его лицу размазывают смесь слюней и спермы. — Хватит, — прошептал он, заходясь в новом приступе кашля. — Я больше не могу… — Ты пропустил немало занятий. Одним минетом тут не отделаешься, сам же виноват. Вячеслав Валерьевич опустился на колени и развернул безвольное тело по кругу, вынуждая его упасть прямо на ледяной пол. Парень слабо брыкался, пытался приподняться на руках, но его каждый раз грубо одергивали. Крепкие руки ухватились за талию и пододвинули ближе к себе. Тренер с легкостью расстегнул молнию и стащил штаны до колен. Он положил ладонь на ягодицу и больно сжал через боксеры, выбивая из жертвы тихие стоны. Мирон уткнулся лицом в руку, пелена слез застилала глаза, а грудь сотрясалась в беззвучном плаче. Он почувствовал, как мужчина, особо не заморачиваясь, порвал на нем белье, проходясь пальцами меж ягодиц. Федоров что-то невнятно прохрипел, царапая пол короткими ногтями. Краем уха он слышал удовлетворенные стоны тренера. Тот еще сильней сжал левой рукой половинку, а пальцем правой активно давил на колечко мышц. Все это было на сухую, что добавляло лишней боли. Это было отвратительно, парень слабо лягался ногами, но эти попытки легко блокировались. Мужчина ввел сразу три пальца, заставляя свою жертву выгнуться в спине и открыть рот в немом крике. Ощущения напоминали что-то острое, словно в него вставляли нож. Слезы неконтролируемым потоком текли по щекам, очерчивая подбородок и убегая за ворот полурасстегнутой рубашки. Тренер долго двигал в нем своими пальцами, разрабатывая проход и поглаживая надломленно изогнутую спину. В этом была своя извращенная магия. Через несколько минут мужчина резким рывком перевернул Мирона на спину. Он с удовольствием смотрел на побледневшее лицо и искусанные губы. Глаза мальчика были широко распахнуты, в них клубились ужас и смирение. Осознание неизбежного. Учитель провел ладонью по его груди и животу, это тело выглядело совсем по-детски. Ребра изящно выпирали через тонкую белую кожу. К нему хотелось прикасаться, гладить, трогать. Брать. Жестко и грубо. Мужчина плюнул на ладонь и размазал слюну по своему члену. Головка нежно прошлась по колечку мышц, играясь и поглаживая, а потом резко вошла внутрь. Мирон зажмурил глаза и скривил губы. С них слетел болезненный скулеж. Рука тренера невольно потянулась к галстуку ученика. Он сильно его затягивал, не переставая входить в хрупкое тело. Предмет гардероба действовал, как удавка, накрученный на кулак Вячеслава Валерьевича. Тот нещадно тянул его на себя, вынуждая парня приподняться на локтях. Другой рукой он с размаху шлепнул по белоснежной щеке, смотря, как та розовеет. Мирон закатил глаза, когда поступательные движения стали набирать обороты. Парня разрывало изнутри. Он находился буквально на грани сознания, не понимая, что делать. А осознание происходящего больно билось в его груди, рискуя сломать ребра. Хлопки кожи о кожу разносились по спортивному залу. Это длилось долго. Казалось, что целую вечность. Он чувствовал, как галстук на шее затягивается все уже, а сильные руки грубо трогают его тело везде. То скручивая соски, то сдавливая ребра. Перед глазами кружились синие звезды. Кожу спины охлаждала гладкая поверхность грязного пола. Мирон слышал гортанные стоны тренера, пока его грубо брали. Так, как хотели, словно вещь. Он даже точно не помнит, когда все закончилось. Просто в какой-то момент тренер вышел из его тела, кончил на белье и наспех натянул на него брюки. Мирон еще какое-то время лежал на полу, чувствуя, как чужая сперма растекается по его штанам, а вдалеке раздавался тихий звук женских каблуков.