Сны становятся явью

Темно. Лёгкий запах гниения и пожара заставляют прикрыть нос рукой, но это мало чем помогает. Казалось, что в этом проклятом полуразрушенном коридоре после битвы за Хогвартс никто никогда не проходил. Шатенка закашлялась, ощущая на языке привкус крови. Губа вновь лопнула. По коже бегали мурашки с каждым вдохом и выдохом всё быстрее, заставляя хрупкую волшебницу сжаться и искренне жалеть, что школьный свитер был грубо брошен в гостиной старост. Из окон лился, словно ручей, лунный свет, освещающий едва-едва обломки когда-то великого замка. Позади послышался какой-то шум и девушка инстинктивно потянулась за палочкой, но в кармане юбки было пусто. Коридор эхом прокричал столь знакомое прозвище старшекурсницы, что та подпрыгнула, медленно оборачиваясь. Бледный, как белоснежный мрамор, а пустые глаза, наполненные алой чистой кровью, смотрели на грязнокровку с ненавистью и непривычным безумством, которым столь аристократическая особа не отличалась. Люциус Малфой смотрел на перепуганную Грейнджер с ужасной улыбкой на лице, пока рука, нервно сжимающая древко палочки, указывала на грудную клетку девушки чуть дрожа. Гермиона тихо всхлипывает, уже зная свой печальный исход, но пытается бежать. Ноги едва слушаются хозяйку, непривычно медленный бег кажется шатенке сравнимым со скоростью замедленной съёмки или ходьбой старой черепахи. Девушка была готова кричать от безысходности, когда ледяная ладонь коснулась её лодыжки, роняя на грязный полуразрушенный кафель. Слёзы предательски потекли по бледным щекам Гермионы, когда аристократ шепотом позвал ту самую дьявольскую змею, Нагайну. С лёгким шипением рептилия обвила шатенку, чуть задирая юбку и заставляя нервно сжаться девушку. — Не надо, пожалуйста, — прошептала сбивчиво и едва слышно старшекурсница, ощущая голову огромной змеи на груди. Люциус смотрел на девушку с презрением, улыбаясь почти милосердно. — Нет. Простой, едва слышимый ответ. Тот самый, которого Гермиона ожидала услышать, хоть и надеялась на слабое «да». Надежды никогда не сбываются. — Сдохни, жалкая грязнокровка. Avada Kedavra! — прошипел озлобленно аристократ. Вспышка зелёного света ослепила, а за ней адская боль с удивительным умиротворением и тьма. Сон не шёл уже не первую ночь. Стоило прикрыть лишь уставшие воспалённые глаза, когда перед взором появлялись мёртвые мать и отец, разглядывающие своего сына с презрением и ненавистью. Не спать по ночам медленно, но уверенно становилось привычкой блондина. Вскрик из комнаты гриффиндорки заставляет вздрогнуть и зажмуриться. Рука по инерции нащупывает на тумбочке потрёпанное древко палочки. Парень глубоко вздыхает, потирая виски. Крики по ночам не были чем-то новым для Драко Малфоя. Это можно было даже назвать привычным аккомпанементом ночью в Мэноре. Сколько всего произошло за это десятилетие. Столько всякого дерьма возложили на уставшие плечи слизеринца, что хотелось взвыть от злобы. Устал. Так хочется бросить всё и сдохнуть. Поступить также слабо, как и его мать, которую он никогда не сможет понять. Как там сказал Снейп? «Ты не знаешь о причинах смерти своей матери, потому что понятия не имеешь, что было у Нарциссы на душе, как и у Люциуса, Драко.» Да, он ни черта не знал. Крики усилились и блондин встал, решив не искать свои старые тапочки в темноте. Неуверенно остановившись у двери в ванную, парень задумался: стоит ли лезть? Стоит ли, мать вашу, влезать опять туда, где его не ждут? Где вместо «спасибо» можно получить только разбитый нос или звонкую пощёчину? Малфой тихо чертыхнулся, не обращая внимания на жар ванной комнаты и аромат свежей мяты, от чего в висках стучало. Мысли, словно назойливые мухи жужжали, сбивались и вновь летели в одном направлении, пока не упрутся в стенку под названием «реальность». Осторожно коснувшись ручки двери, ведущей в спальню гриффиндорки, Малфой искренне понадеялся, что ему не придётся нести истеричку Грейнджер под холодный душ, чтобы та перестала кричать. — Не надо, пожалуйста, — первое, что услышал уставший парень, прикрыв за собой дверь. При свете луны Грейнджер лежала, скрючившись, на кровати, пока по бледным щекам текли ручейки солоноватых слёз, исчезающих на багровой подушке. Малфой неуверенно присел на корточки, осторожно касаясь мокрого лба ровесницы. Девушка вскрикнула и вскочила, обезумевшим взглядом взглянув на блондина. — Кошмар? — глупый вопрос, но Драко всё же решил уточнить. — Или до тебя домогался бухой в стельку Уизли? Шатенка улыбнулась уголками губ, вытирая мокрые щёки ладонью и хрипло отвечая: — Всего лишь кошмар. Извини, что разбудила. Иди поспи. — Что тебе снилось, Грейнджер? — всё те же нотки холода и недовольства невольно отозвались в голосе Малфоя, пока тот присел на краюшек кровати, не отрывая взгляда от гриффиндорки. — Неважно, — буркнула девушка, не понимая столь резкой смены настроения нежданного собеседника. Драко саркастически закатил глаза, не замечая как руки нервно сжались в кулаки. — Ты ответишь мне на вопрос. Иначе твоим вечным кошмаром стану я, Грейнджер. — Какое тебе дело, Малфой? — огрызнулась шатенка, злобно сверкнув карими глазами в свете луны. — Я не обязана тебе отчитываться. Блондин прикрыл глаза, искренне надеясь, что счёт до десяти и глубокий вдох-выдох хотя бы в этот раз ему помогут. Раз… — И, Мерлин, что ты делаешь в моей комнате, Малфой? — не успокаивалась Гермиона, хмуря брови. — Если я тебя всё-таки разбудила — извини. Покинь, пожалуйста, мою комнату. Два… Лёгкий толчок в бок заставляет Малфоя схватить шатенку за запястье и гневно зыркнуть на испуганную девушку. Три… — Не трогай меня, грязнокровка, — столь гадкое прозвище вновь вылилось в адрес гриффиндорки, от чего та недовольно поморщилась, ощущая боль в руке. — Отпусти меня, Малфой, — прошипела шатенка, не отводя взгляд. Драко глубоко вздохнул, отпуская гриффиндорку и направляясь к двери, но остановился, злобно усмехаясь: — В следующий раз, когда тебе будут сниться кошмары, я не пошевельну и пальцем, чтобы прийти в эту отвратительную комнату, где живёт такая заучка, которой сложно простое «спасибо» человеку хотя бы за то, что тот решил посмотреть всё ли с грязнокровкой в порядке. Ужасных снов, Грейнджер. Дверь с грохотом захлопнулась, оставляя уставшую девушку одной в комнате с ощущением стыда и злости по отношению к чёртову слизеринцу. — Никто не просил тебя за меня беспокоиться, — запоздала пробормотала Гермиона, падая на подушку головой.

***

— Неужели всезнающая мисс Грейнджер решила уснуть на уроке зельеварения? Не хорошая идея, если вы всё же надеетесь сдать все экзамены на отлично, — слова Северуса Снейпа, наслаждающего минутой унижения лучшей ученицы Гриффиндора, резали уши, пока щёки горели от стыда, а кудрявая макушка ловила ухмыляющиеся взгляды слизеринцев. Шатенка искренне надеялась, что среди них нет обладателя тумана, вместо глаз. — Скорее, профессор, — запищала злорадно Паркинсон, прижимаясь теснее к скучающему блондину, — Наша заучка мечтает о том, что её никогда никто не возьмёт. Она же уродина! — Вот кто бы говорил, замалёванная курица, — прошипела негромко Гермиона, оборачиваясь. В надежде увидеть возмущение раскрасневшийся Пэнси, девушка встретилась лишь взглядом с усмехающимся глазами Драко, в наглую разглядывающего её удивление и лёгкий страх, заложенный на подкорке со второго курса. Одна из его рук прижимала к себе ржущую над своей же шуткой брюнетку, искренне надеющуюся найти поддержку со стороны Малфоя. Но заметив как два старосты смотрят на друг друга, фыркнула, переводя взгляд на гриффиндорку и плюя словами, словно ядом: — Не твоего ранга, грязнокровка, — с усмешкой прошипела Пэнси. — Для такого убожества нужен такой же убогий нищеброд. Например, Уизли. — Хавальник закрой, шлюха! — крикнул бешеный Рон, поддерживаемый злым Поттером. Брюнетка удивлённо вскинула брови, недоумевающе заглядывая в глаза возлюбленного и ища в них поддержку. — Драко, милый, закрой этих придурков, не умеющих держать свои поганые языки за зубами, — невинно пролепетала Пэнси, прижимаясь к блондину. Слизеринец брезгливо посмотрел на Паркинсон, отодвигаясь от неё, а после перевёл взгляд на золотую троицу, негромко произнося: — Вы можете хотя бы одну пару сидеть и никого не дёргать? Гриффиндорцы отвернулись, уткнувшись в книги, а профессор удовлетворённо хмыкнул, сняв с каждого факультета по пятьдесят баллов и оставив оба факультета после уроков на отработку, кроме старост. Лишь Гермиона мысленно благодарила принца Слизерина за столь быстрое окончание скандала, в котором она стала непосредственно главной темой.

***

Молчание затягивалось. Два старшекурсника шли по опустевшим коридорам школы, освещая дорогу лишь свечением двух палочек. Шатенка неуверенно остановилась, застёгивая старенькую маггловскую ветровку, ощущая как прохлада стен медленно заползает под одежду. Слизеринец остановился и обернулся, оценивающе взглянув на старосту девочек. — Ты решила переночевать посреди коридора, Грейнджер? — насмешливо заметил Малфой, когда девушка догнала его, бросив на блондина осуждающий взгляд. — Я всего лишь застегнула кофту, Малфой. Мне холодно, — фыркнула устало Гермиона, удивляясь как парню не было холодно в одной рубашке и джинсах. — Кстати, — девушка замялась, закусив губу, — Почему ты не ответил мальчикам? — На зельях? — уточнил слизеринец, обгоняя Гермиону. — Я не вижу смысла в этих идиотских базарах на уроках. Если очкарику и рыжему нечем заняться на уроках, то на кой-чёрт им было оставаться в школе? Ради тебя? — Они решили, что помогут школе, а после пойдут в авроры, — ответила неуверенно девушка, замечая усмешку на бледном лице Малфоя. — Что смешного? — Да так, — фыркнул блондин, поворачивая налево, — Из этих оболтусов выйдут самые тупые авроры. Шатенка закатила глаза, следуя за слизеринцем, и, взглянув на часы, освещённые кончиком палочки, устало вздохнула. Весь обход был ещё впереди, от чего хотелось лишь взвыть раненным волком. А если ещё вспомнить сколько рефератов, эссе, конспектов им задали выучить, написать или подготовить, то Гермиона хотела лишь одного: лечь и не вставать хотя бы до выходных. — Почему ты считаешь, что они оболтусы? — неожиданно выпалила девушка, замирая на месте. Малфой замер, оборачиваясь. — А почему нет, Грейнджер? Вся школа и так знает, что в вашем бестолковым трио чего-то стоишь только ты. Шатенка нахмурилась. Ей никогда не нравилось, когда Рональда или Гарри принижали в их компании. Безусловно, умом трио была она, и с этим никто не спорил, но чего-чего, заслуг хватало троим немерено. Крестражи они уничтожали вместе, прикрывали друг другу спины вместе, да и просто делали всё практически всегда вместе. — Хотя иногда даже ты портишь о себе мнение, — вдруг произнёс скучновато Драко, заставляя Грейнджер закатить глаза. — Вот кто бы говорил, Малфой. Молчал бы, пудру-то так и не вытер с ужина, — ехидно заметила Гермиона, глядя как парень трёт своё лицо, пытаясь найти сладкую присыпку. Девушка улыбается уголками губ, не пытаясь помочь слизеринцу. — Ты ведь разыграла меня, Грейнджер. Весьма удачно, однако. Шатенка недоумевающе взглянула на блондина, но не увидела ничего, кроме самодовольного лица, пытающегося выйти из положения. Чего-чего, а врать Грейнджер не умела от слова «совсем». Пожалуй, даже муха, если могла говорить, врала бы правдоподобней, чем гриффиндорка. И именно сейчас выходило, что Малфой посчитал её в каком-то смысле лгуньей. — Вообще-то нет, — отрезала хмуро Грейнджер, складывая руки на груди. — Пудра есть, но где именно, это уже другой вопрос. Слизеринец фыркнул, ощущая как начинается злиться на чёртову заучку, которая явно получала удовольствие от его беспомощности. Чтоб он хотя бы раз перед обходом съел булочку с пудрой — не в этой жизни. — Ты играешь с огнём Грейнджер, — прошипел злобно блондин, забывая, что они должны были уже давно закончить обход шестого этажа, а они всё ещё на пятом. — Где, блять, это ёбаное пятно? Девушка пожала плечами, едва сдерживаясь чтобы не засмеяться в голос. Злой Малфой, пытающийся не кричать на неё — то ещё зрелище. Ещё чуть-чуть и лопнет от напряжения. — Признай, что ты тупее меня, и я скажу где это пятнышко, — нагло прошептала шатенка, хлопая ресницами. Слизеринец фыркнул, продолжая обход, — Эй! — Чтобы я, Драко Люциус Малфой, признал, что заучка-Грейнджер умнее меня… Бред, — пробормотал с иронией парень, оглядываясь. Гермиона шла за ним. — А пудру я переживу, грязнокровка. Не переживай. А то на тебя жалко смотреть. — Придурок. — Бестолочь. Гермиона неожиданно срывается и толкает блондина, продолжая упрямо твердить о том, что он самое тупое создание, поступившее на Слизерин. Малфой с укором смотрел на девушку, пару раз пытаясь заткнуть Гермиону заклятием, но безуспешно. Шатенка исчезла в темноте коридоров, оставив за собой лишь недовольного старосту мальчиков и проснувшиеся портреты, ошарашенные поведением лучшей ученицы Хогвартса. Грейнджер бежала по коридорам, боясь обернуться: казалось Малфой бежал за ней или это всё же сбившееся дыхание и неприятная пульсация в висках не давали сообразить. Остановившись у лестничного пролёта, Гермиона прижалась спиной к прохладной стене замка и невольно отключилась, не слыша приближающихся шагов слизеринца и обеспокоенное бормотание портретов, заметивших её состояние. Малфой нашёл её на лестнице, бледную, как мрамор, с едва слышным и прерывистым дыханием. Пульс еле прощупывался. Парень обеспокоено взглянул на спящую девушку, пытаясь понять или хотя бы предположить, с чем связаны столь резкие перепады настроения и странное поведение Грейнджер, но ни одной здравой мысли так и не пришло. Блондин тихо чертыхнулся, присаживаясь рядом с шатенкой, хмуро разглядывая умиротворённое лицо старосты девочек: собранные в слабый хвост волосы были разбросаны по лицу; густые ресницы чуть вздрагивали, когда Гермиона резко выдыхала воздух из приоткрытых обкусанных губ. Губы. Красные, облезшие и пухлые. Малфой вздрогнул, зная что шептал голос подсознания. Нет. Нет. Нет. Она грязнокровка, Драко. Нет. Хотя, стоп. Разве ты такой уж чистый и пушистый, м?