Сны становятся явью

Каждый новый день Грейнджер начинался хуже другого: кошмары, издевающиеся над девушкой до самого рассвета; постоянная тошнота, стоило лишь посмотреть на богатый стол Гриффиндора; головная боль и скачущая температура. Как сказал ей Гарри, она выглядела пострашнее дементора. Возможно так оно и было, потому что ночные обходы теперь были только на ней, а желание пожаловаться декану с каждым днём становилось лишь сильнее. — Мисс Грейнджер, останьтесь. — голос Минервы отозвался болью в голове, но шатенка лишь измученно улыбнулась и кивнула, кидая вещи в сумку. Ученики Гриффиндора и особо скучающие из Слизерина кидали на девушку подозрительные взгляды, но ничего не сказали. Гарри и Рон ободряюще улыбнулись, исчезая в коридоре. Глубоко вздохнув, Грейнджер перевела взгляд на хмурого декана и невольно поёжилась, догадываясь за что её будут отчитывать. — Мисс Грейнджер, — голос профессора был мягок, от чего девушка удивлённо взглянула на женщину, — Возьмите несколько дней отдыха. Профессоров я предупрежу, а обходы проведёт мистер Малфой. — Но… — гриффиндорка прикусила язык, вставая, — Спасибо, профессор, но всё хорошо, правда. Я чувствую себя нормально и смогу сама провести обход сегодня. А с завтрашнего дня я посижу в гостиной с вашего разрешения. — Отлично! Надеюсь, что в понедельник вы будете чувствовать себя намного лучше.

***

Враньё — это то, что больше всего на свете ненавидела Грейнджер. Оно, словно змея, с каждым лживым словом сжимало грудную клетку, надеясь сломать каждое рёбрышко и уничтожить человека. Врать надо уметь, но этого качества у шатенки не было. Как же иногда это мешало, ломало все планы, от чего хотелось лишь жалобно завыть. Еле добравшись до гостиной после зельеварения, Гермиона упала на диван и проснулась лишь к пяти часам вечера. Подняться не было сил, а Малфой видимо ещё не вернулся с занятий. Тихо чертыхнувшись, девушка устало прикрыла глаза, ощущая лёгкую дрожь в коленях. Приятная до ужаса пугающая беспомощность, что разливалась по телу ознобом, быстро переходящим в тепло, а тепло в жар. Когда вздохнуть глубже положенного вызывает лишь всхлип и жалобный стон. А лишь мысль о том, что впереди ночной обход, вводит в ужас, а по огненному лбу стекает пот. Портрет с лёгким шорохом отодвигается, и в гостиную входит хмурый слизеринец, снимающий с себя ненужный свитер и кидающий его на кресло. Взгляд туч, заточённых в его глазах, останавливается на бледной испуганной студентки, нервно пытающейся встать с лёгким всхлипом. — Грейнджер? Брань, крики, «грязнокровка». Всё, что угодно, лишь бы это означало только одно — он просто пройдёт мимо и оставит её здесь с жаром. — Ты вся горишь… — прохладная рука заставляет дёрнуться, но парень держит её затылок, неуверенно проводя рукой по лицу и останавливаясь на шее. Драко смотрит на шатенку с лёгким ужасом, не замечая её любопытного взгляда, разглядывающего его лицо. — Со мной всё хорошо. — прошептала сбивчиво Гермиона, — Иди на свою тренировку, Малфой. — Ты больна. Чуть покачнувшись, Драко, удобнее ухватившись за хрупкое тельце девушки, пошёл в сторону выхода, стараясь не замечать, как Гермиона впивается ногтями ему в шею.

***

— Тебе не кажется, что ты должен был вчера прийти на тренировку, Драко? — блондин угрюмо посмотрел на мулата, поджав губы. — На первый раз я закрою глаза, но в следующий раз предупреждай, о’кей? — Извини. — негромко ответил Малфой, надеясь увидеть за гриффиндорским столом шатенку, но её оставили в больничном крыле до понедельника, — Просто кое-что пошло не по плану. Вот и всё. — Со всеми бывает… — заметил с лёгкой усмешкой Забини, доедая булочку с корицей. — Опять она? Слышал какой-то храбрец отнёс её в больничное крыло. Не знаешь, кто это может быть? — Понятия не имею. — ответил блондин, складывая руки на столе, — Я вчера по просьбе Снейпа, вместо тренировки, проводил обход по школе. Блейз не ответил, поглядывая на хмурую Пэнси, что смотрела куда-то сквозь него, нервно сжимая пустую чашку в ладонях. Глубоко вздохнув, парень отвёл взгляд, качая головой.

***

Коридоры школы понемногу погружались в тишину, но как староста школы, Малфой спокойно ходил по столь привычному белому мрамору, скучающим взглядом провожая редких прохожих. Голова привычно кипела, словно чугунная старая сковорода, найденная в заброшенном доме, но мысли, словно мошкара летними вечерами, мешали бездумно идти к больничному крылу. Идеи, подозрения и лёгкие уколы едва живой совести заставляли блондина изредка хмуриться или сжимать руки в кулаки до боли в ладонях. С последнего разговора с Грейнджер до болезни прошло около недели, и каждый день Малфой молча наблюдал как девушка загибается, словно распущенный цветок, что оставили вовсе без полива. Медленно, лепесток за лепестком, гриффиндорка становилась словно призрак школы, пока по ночам блондин молча слушал вскрики девушки, стараясь не вскочить на ноги и не побежать в спальню Гермионы. И ему искренне хотелось верить, что каждый её возглас ночью случайно сопровождается болью в его грудной клетке. Ведь это просто Грейнджер. Просто, Мерлин вас всех побери, грязнокровка, что не стоит ни гроша. По вечерам, возвращаясь с тренировки, Драко смотрел как девушка собирает вещи и уходит в спальню, а потом гневно кидает на него взгляд, полный привычной неприязни и лживого праведного гнева. Словно мышь, Грейнджер уходила утром из гостиной, оставляя после себя лишь пустоту и раздражение, под которое попадали первые встречные, ведь это же Малфой. Ну, да, тот самый ублюдок Драко, что верил словам отца, как самому себе, ведь это же Люциус Малфой. И не потому что блондин считал отца лучшим, а потому что по-другому было нельзя. Ради матери, ради её спокойствия и здравия младший Малфой терпел. Только в итоге всё пошло к чертям и сейчас из семьи Драко остался лишь он сам. Глубоко вздохнув, блондин остановился у больничного крыла, чуть хмуря брови. Слишком часто больничное крыло стало пристанищем заучки Грейнджер. И чересчур много Малфой имел к этому какое-то значение. Взглянув на часы, слизеринец подошёл к приоткрытой двери, выглядывая наружу. Как он и предполагал дружки Грейнджер давным-давно ушли на тренировку, которая сегодня была у Гриффиндора. До матча с ними осталось две недели, и тем больше Малфою хотелось надрать зад очкарику и рыжему, ведь что-то эти двое слишком хреново следят за своей подружкой. Кивнув Помфри, Драко надел халат и пошёл вдоль, чуть сузив глаза от яркого света ламп. За окном начиналась буря. Значит скоро вернётся команда Гриффиндора. Время никогда не было на стороне Малфоя. Дойдя до конца медпункта, блондин остановился у единственной занятой кушетки, встречаясь с девушкой взглядом. Всё также бледная, с облезлыми губами, лёгкими синяками под глазами Грейнджер осторожно отложила книгу, не сводя взгляд с блондина. Драко молча сел на край кровати, боковым зрением замечая множество сладостей, принесённые шатенке. — Неужели столь могущественная волшебница не может справиться с температурой? — произнёс тихо Малфой, хмуря брови. Гермиона фыркнула, чуть отодвигаясь от парня. — Тебе-то что, я бы справилась сама, если бы ты не отнёс меня сюда, — процедила сквозь зубы девушка. Блондин театрально закатил глаза, отводя взгляд. — Ну да, будто бы безумно приятно наблюдать, как соседка по башне едва не помирает от своего упрямства… Неужели температура лишила тебя пары извилин? — с сомнением уточнил слизеринец, стараясь не замечать лёгких царапин на руках и шее. — Уже Грейнджер? Как же быстро ты изменяешь своим словам, хорёк! — иронично прошипела едва слышно гриффиндорка, встречаясь с удивлённым взглядом парня. — Уже забыл свои же слова? Действительно, это же связанно со мной: с грязнокровкой. Мысленно проклиная свой язык, Малфой взглянул на старый шрам на левом предплечье девушки: «Mudblood» Нервно сглотнув, вспоминая безумную покойную тётю, Драко встретился с Гермионой взглядом, пытаясь найти хоть что-то в тёмном шоколаде глаз, но ничего кроме боли и гнева, столь плохо скрытых, не было видно. — Ты сама начала тот спор, Грейнджер. — начал Малфой, зная, что это разговор вряд ли закончится чем-то хорошим, — Не ты одна здесь, кто устаёт… — Но одна, что, благодаря одному слизеринцу, должна обходить замок! — закончила за него шатенка, глубоко вздыхая. — И именно я должна разгребать дерьмо школы, которое происходит ночью! Не ты! Я! По-моему старостой назначали не только меня, Малфой. Хотя, извини, забыла — ты же теперь ловец Слизерина, причём попал в команду просто так, без согласия декана! — Как только пройдёт матч с Гриффиндором, мы будем патрулировать вместе. — Ты будешь, не я. С меня хватило. Мне абсолютно плевать, что у тебя тренировки, как и тебе плевать на меня. — Ты вообще себя слышишь? — уточнил парень, вскидывая бровь. — Если мне, блять, было бы на тебя плевать, то я бы вчера просто прошёл мимо, Грейнджер. Не находишь? — Сам себе противо… — Просто заткнись. — устало произнёс Малфой, вставая с кровати. Девушка выпрямилась, хмуро глядя на парня. — Чтобы на матч Гриффиндор против Слизерина пришла здоровая. Скорейшего выздоровления. — Обязательно. — пробубнила устало Гермиона, когда Малфой исчез поля зрения, а дверь больничного крыла с хлопком закрылась. Грустно взглянув на примятую простынь, девушка поджала губы, качая головой. Через две недели Грейнджер будет здоровой и это не из-за Малфоя…