Сны становятся явью

Грейнджер выписалась из больничного крыла уже через неделю, заверяя мадам Помфри, что лёгкое недомогание пройдёт и в гостиной старост, клятвенно обещая не выходить из башни до полного восстановления. Но уже в среду, девушка провела весь день в гостиной Гриффиндора, по словам Никториуса, ядовито щерившегося на недовольного и усталого Малфоя. Слизеринец злился. Злился до такой степени, что едва не разбил вдребезги за ужином стакан, испепеляя взглядом гриффиндорку, что в этот раз села к нему спиной, общаясь с младшей Уизли. Бесился, видя как инсценирует своё недомогание в Большом зале или в коридорах. Ведь она, Мерлин её сожги, была совершенно здорова. Едва не стонал от усталости на обходах, только прибежав с тренировки, прихватив с собой лишь волшебную палочку. Скрипел зубами, когда видел эту самодовольную копну каштановых волос, читающих спокойно учебник по ЗОЖ, и что-то помечая в блокноте, лежащем рядом. И за эти четыре дня они так и не обменялись и парой слов. — Грейнджер. Остановилась, невинно хлопая глазами. Драко глубоко вздохнул сквозь зубы, хватая девушку за руку и ведя к выходу. Та ничего не сказала, лишь прихватила с собою старую пятнистую толстовку и палочку. Они шли молча, непривычно идя вровень друг другу, преодолевая этаж за этажом. Блондин всё ещё держал Гермиону за руку, разве что немного ослабил хватку. Девушка наслаждалась тишиной коридоров, иногда приветливо улыбаясь портретам и что-то быстро отвечая им. — Может перестанешь вести себя, как конченная истеричка? — останавливаясь на лестнице, спросил Малфой, поворачиваясь к Грейнджер. — Может перестанешь вести себя, как конченный придурок, хорёк? — также высокомерно, подражая слизеринцу, ответила девушка, не замечая как сделала маленький, едва уловимый шажочек к собеседнику. Не заметил и он, как спёрло дыхание, стоило вновь услышать голос Грейнджер с лёгким ехидством, непривычным для неё. — Как же ты меня раздражаешь своим упорством, — произнёс устало парень, ощущая как его прохладные ладони слегка дрожат. — Своей манерой делать вид, что «всё чудесно, мы всё те же враги, не волнуйтесь». — А разве не так? — спросила чуть мягче, чем нужно было гриффиндорка, слегка склоняя голову. — Да. Время потеряло значение, когда мягких податливых и слегка искусанных губ девушки коснулись прохладные и солоноватые губы Малфоя. Чуть покачнувшись, Гермиона вцепилась в жилетку слизеринца руками, жмурясь от приятного ощущения свободы, вскружившего ей голову. Всё тот же тёмный, слегка сладкий, шоколад и свежая мята, что въелись в кору мозга блондина слишком сильно, чтоб забыть, как чертовски приятно ощущать в ладонях хрупкую талию Грейнджер, неуверенно подавшуюся на встречу. Слегка усмехаясь, Малфой слегка куснул нижнюю губу девушки, слизывая капельку крови. Шатенка приоткрыла глаза, чуть отстраняясь и глубоко дыша. — Обход, — прошептала едва слышно Гермиона, поправляя конский хвост. — Мы его ещё не закончили. Привычно закатив глаза, Малфой кивнул, ощущая, как в висках бьёт неизвестный ритм сердце, пока руки гриффиндорки и слизеринца неуверенно переплелись.

***

Ночь. Тихая, спокойная, дарующая непривычное спокойствие на душе. Малфой, приоткрыв уставшие глаза, глубоко вздыхает, потирая переносицу. Сон не шёл. — Неужели ваше убожество решило проснуться? Парень посмотрел на подоконник, на котором восседало его Альтер эго: исхудавшее, бледнее призрака и озлобленные дикие глаза, рассматривающие Малфоя со всей ненавистью и злобой. — Что тебе нужно? — Моя стерва… мертва. Положив обратно палочку, Драко сел на кровати, удивлённо глядя на осунувшегося парня, когда-то обещавшего набить ему ебало, если с его Грейнджер что-нибудь случится. Где та дерзость и самообладание, которым был наполнен до отказа его двойник? Пропали, оставив Малфоя гнить в этом мирке до конца его дней. И никакая Агнесс не кажется уже страшной, когда еженедельно без грёбаного курьера приходит лекарство на одного него. Будто бы эти две сестрицы всё всегда знали, но новой Грейнджер Ноль Шесть не было, лишь он, Драко Люциус Ноль Один, оставался в этом мире напоминанием о покинувшем его счастье, ныне лежащем на старом диване и прикрытом шёлковым одеялом. Страх, когда остаёшься один, покинутым всеми. Когда на подкорке знаешь — счастье потеряно на всегда. Альтер эго вздрогнуло, ощутив на плече прохладную ладонь парня, присевшего рядом на край подоконника. Злобно взглянув на свой прототип, Малфой невесело усмехнулся, сбрасывая руку со своего плеча. — Мне не нужна твоя жалость, уёбок, — прошипел едва слышимо копия. — Моя задача лишь в том, чтобы вбить клин между вами, сладкой парочкой. И поверь… это будет очень скоро и ваш конец будет печален. Парень исчез, оставив после себя лишь воспоминание. Малфой покачал головой, прижимаясь лбом к холодному окну. На улице шумел ветер, зазывающим воем ища кого-то, кто был ему важен. Но, может быть, этот кто-то уже исчез, позабыв о старом возлюбленном как о первом снеге? Ноги сами повели уставшего старшекурсника в гостиную, к затухавшему камину и оставленной кружке кофе с корицей, испугано поставленной на краюшек стола. Взяв уже остывший напиток в ладони, парень улыбнулся уголками губ, делая маленький глоток. Он не любил корицу, но сегодня сделает исключение ради одной особы, засидевшейся в своей спальне за стареньким маггловским романом, подаренный ей когда-то матерью на Рождество.

***

Разговоры всех факультетов непрерывно возвращались с каждым часом всё чаще к матчу, что будет уже в эти выходные между Слизерином и Гриффиндором. Почти не изменившийся состав команд, решительный настрой участников и слишком мало вариантов, кто поймает неуловимый снитч в этот раз. Поттер. Поттер.

П о т т е р.

Малфой знал, что это будет именно он. Не потому, что он считает себя слабым, а потому, что слова Грейнджер, случайно услышанные в коридоре, неприятно прокручивались в голове, как заевшая пластинка: — Гарри, ты сможешь поймать снитч, в чём проблема? — поражалась усталому товарищу шатенка, складывая руки на груди. — Вы столько готовитесь и думаете, что не порвёте этих змеев? Ты сейчас серьёзно? Почему-то вместо «змеев» сознание непроизвольно вставляло «Малфоя», а дальше и так всё понятно. Неприятное ощущение, режущие органы на кусочки, постепенно усиливалось с головной болью, а перед глазами с каждым часом лекций Флитвика всё заплывало пеленой. И имя этой «пелены» Грейнджер, объясняющей очкарику какое-то движение в столь простом заклятие. Малфой фыркнул, отворачиваясь. Соседнее место непривычно пустовало — Паркинсон пересела к Забини, не обращая на Драко никакого внимания. Отношения между старыми товарищами необратимо рушились с каждым днём. — Мистер Малфой, — писклявый голос профессора заставил слизеринца повернуться, — Если вы так скучаете, не хотите помочь мисс Грейнджер объяснить мистеру Поттеру как нужно правильно произносить заклятие, которое мы сегодня прошли? — Я думаю, что сам не до конца разобрался, профессор, — спокойной соврал парень. — Возможно я пойму, если Грейнджер объяснит мне, пока вы попытаетесь Поттеру? — Возможно, — нехотя согласился Флитвик, слезая с импровизированной лестницы из книг. Гермиона, одарившая слизеринца недоверчивым взглядом, села рядом на край стула. — Даже не думай начинать нести хрень про заклятие, — прервал девушку Драко, поглядывая на объяснявшего мужчину одним глазом. Гриффиндорка промолчала, упорно глядя куда угодно, но только не на Малфоя. Глубоко вздохнув, парень перевёл взгляд на усмехающегося мулата, всё это время наблюдавший за ними. Заметив недовольный взгляд товарища, Забини отвернулся к Паркинсон, вроде бы повторяющейся задание профессора. — На кой-чёрт было устраивать этот цирк? — прошипела недовольно Грейнджер, замечая как Поттер пытается повторить за раздражённым профессором. — Хочешь Гарри насолить? — В заброшенном кабинете на третьем встретимся после урока, там и поговорим, — ответил блондин, хмуря брови. — Свали живо. Фыркнув, девушка вернулась за свой стол, пытаясь вместе с профессором объяснить уставшему Поттеру до самого звонка. — Что, Поттер, уже расслабился, а матч ведь ещё не прошёл. Смотри не перепутай снитч с кволфом, — съехидничал Нотт, исчезая в коридоре. Грейнджер сочувственно посмотрел на друга, обещая помочь ему после уроков. Брюнет натянуто улыбнулся, потирая переносицу. Третий этаж встретил Гермиону оравой младшекурсников, толпящихся у кабинетов и кричащих что-то о квиддиче. Попахивало перепалкой, но в одном из кабинетов сидела Макгонагалл, а это значит, что как начнётся так и закончится любая стычка между факультетами. Улыбнувшись своей мысли о профессоре, девушка зашла в пустующий кабинет, встречаясь взглядом со слизеринцем. Внутри всё похолодело, но Гермиона не подала виду. По крайней мере ей так казалось. — Чего ты хотел, Малфой? — слегка дрогнувшим голосом спросила шатенка, останавливаясь у ближайшей запылённой парты. Парень, некоторое время наблюдая за гриффиндоркой, потянулся, скучающим голосом отвечая: — Неужели после сегодняшнего провала очкарика ты всё ещё надеешься на победу Гриффиндора? Не кажется тебе, что это весьма глупо, Грейнджер? — вцепился взглядом в её лицо, пожирая каждую клеточку кожи и едва заметного макияжа, лишь бы по ночам представлять её перед собой или рядом на кровати, как тогда. Только бы не ощущать лёгкой тревоги, копошащейся в грудной клетке каждую бессонную ночь. — Верю и буду верить до последнего, — упрямо отрезала Гермиона, слегка вскидывая подбородок. — Тебе-то что? Гриффиндор всё равно выиграет. Драко загадочно улыбнулся, почесав щёку, и заметил, как внимательно следила его каждым движением девушка, чуть хмуря брови. — Давай поспорим, Грейнджер. Столь простая фраза, вводящая гриффиндорку в ступор на пару секунд, а после беспричинный смех. Как же сильно менялся Драко в её глазах в течении последних недель. Слишком сильно. — Ты сейчас серьёзно? На что и зачем, Малфой? Что ты собираешься мне доказать? — вопрос за вопросом оседал на пыльный паркет кабинета, когда блондин, преодолевая кабинет быстрыми шагами, медленно, но чётко отвечал на вопросы шатенки, заставляя ту невольно сжать спинку ближайшего стула: — Я на полном серьёзе, заучка. На желание, на одно грёбанное желание. Я просто обыграю твоего дорого любимого, — последние слова он наигранно растянул, довольно усмехаясь, — Поттера, а ты наконец-то поймёшь, что не только твои дружки чего-то могут в квиддиче. — Я и не говорила, что только Рон и Гарри хорошо играют, — начала отнекиваться гриффиндорка, складывая руки на груди. — Есть много талантливых игроков со всех факультетов и… — Так что? Струсишь или принимаешь моё предложение? — туманные глаза сверкнули лучах солнца, скромно выглянувшего из-за облаков, озаряя заброшенный кабинет. Некоторое время помолчав, девушка неуверенно пожала руку слизеринцу, встречаясь с ним взглядом. — Удиви меня, Малфой. — Непременно.

***

Один, Мерлин тебя побери, день до матча. Один день, когда Грейнджер была настолько взвинчена, что была готова стреляться Авадой во всех, кто сделает хоть какое-то движение в её сторону. — Гермиона, ты ведь придёшь перед матчем посмотреть тренировку? — спросил с лёгкой надеждой Уизли, накладывая себе новую порцию омлета. Девушка мысленно помолилась всем несуществующим богам, лишь бы разговоры о столь легендарном-просто-нет-слов матче перестали говорить. Просто обычный ежегодный матч Гриффиндора и Слизерина. И не последний. Но первый и последний, когда девушка решила поспорить с самодовольным слизеринским принцем. — Рональд, ещё хоть одно упоминание о матче — я пойду куда угодно, хоть на могилу первого попавшегося Пожирателя, — устало предупредила Грейнджер, доедая неудачный ломтик апельсина — кислый. — Неужели ты не ждёшь его? — удивился Уизли, забывая о предупреждении подруги. — Ты не хочешь увидеть, как мы размажем слизеринцев по стенке в очередной раз? — У меня уже голова звенит от вашего квиддича, — пробубнила гриффиндорка, поглядывая на часы. До занятий полчаса. — Давайте поговорим о чём-нибудь другом. — Да ладно тебе, Миона, — младшая Уизли допивала кофе, поглядывая на шатенку с лёгкой усмешкой. — Это ведь ещё один день, когда мы можем без всякой жалости растоптать этих змеев!Да брось, ты разве не получаешь от этого удовольствия? Грейнджер промолчала, искреннее надеясь, что так оно и будет. Но когда вчера вечером пришёл весь мокрый и в снегу Малфой, пошедший на необязательную тренировку из-за погодных условий, сомневаться стояло. Потому что такого уставшего и довольного слизеринца, в глазах которых горела ледяная уверенность, девушка не видела. Перемены проходили весьма скучно, потому что все вместе уходили по гостиным, обсуждая возможные стратегии команд и варианты, когда Слизерин проигрывает. То есть всегда. Однако, Слизеринцы не только спокойно отнеслись к предстоящему матчу, но и не спешили подкалывать Поттера и других об их скором провале. Разве, что Малфой пару раз порывался, что не ушло от недовольной с самого утра Грейнджер. День шёл наперекосяк. Ужин в Большом зале доставил лишь нескончаемую головную боль и крики одного факультета на другого, ставившие ставки, кто же завтра откроет счёт, кто забьёт первый гол и прочее. Как можно быстрее стараясь покончить с мясом, девушка пару раз ловила на себе усмехающиеся взгляды со стороны Малфоя, спокойно попивавшего какой-то сок. Тяжело вздохнув, что-то промямлив про больной живот, Грейнджер одна из первых покинула столовую, надеясь хотя бы в менее шумных коридорах побыть в импровизированной тишине под названием «несколько минут без квиддича». Коридор сменялся коридор, пока девушка не остановилась у входа в библиотеку. Рука тянулась к заветной ручке двери, но в последний момент, с грустью вздохнув, Гермиона отправилась в Башню, искренне радуясь, что сегодня без обхода.

***

Малфой пришёл в гостиную уже в двенадцать: резкое собрание команды, которое протянулось вместо обещанных десять минут несколько часов, заметно утомило слизеринца. На письменном столе, вместе с готовым домашним рефератом по нумерологии лежала небольшая записка, написанная на скорую руку:

«Если матч выиграет Гриффиндор, я лично превращу тебя в того самого хорька, Малфой. Ты же умный мальчик, не так ли? ГГ»

Усмехнувшись уголками губ, Драко спрятал записку в карман брюк и принялся за переписку реферата, надеясь успеть до двух часов ночи.