Падшие ангелы

«Аники… тебе нравится цветение вишни?» «Пожалуй… а что?» «Ничего!» «Тогда почему так широко улыбаешься, отото?» «…» «Ты ведь знаешь, что можешь рассказать нии-сану абсолютно всё, правда?» «…Я... я счастлив… п-потому что… нии-сану нравится то же, что и мне…» Невинные эмоции. Непорочная любовь. Когда она стала такой греховной? Он не знал. Они сидели рядом друг с другом под тенью сакуры. Напротив них была задняя дверь главного жилого дома. Справа от них — небольшой пруд… или, скорее, то, что должно было быть прудом. Вода из него испарилась давным давно. Всё что осталось — сырые стенки… и тьма внутри. Бесчисленные ряды деревьев окружали противоположный берег кратера… обозначая начало леса. Меж тех деревьев некогда пролегала тропа… ныне заросшая многолетними сорняками и травой. Она вела прямо к их семейной тренировочной площадке. К месту, что некогда служило убежищем для братьев Учиха. «Саске, твоя хватка ещё недостаточно идеальна. Давай я покажу тебе, как метать кунай». «Ого, нии-сан… ты в этом так хорош!» «Думаешь?» «Конечно! Ты даже лучше отца!» «…» «Нии-сан...?» «Да...?» «А я когда-нибудь стану так же хорош, как ты...?» «Кто знает, отото… возможно, ты меня даже превзойдёшь». Место, в котором они находились, никогда никем не судилось… здесь не оказывалось давления и не ожидалось всяческих достижений. Это было их спасительное укрытие. «Аники!!» «Кто-то в хорошем настроении…» «Смотри, что я тебе сделал!» «Что же?.. Пирожное?!» «С Днём рождения, нии-сан!! «…» «…ты не счастлив?» «Я… я безумно счастлив, Саске. Спасибо тебе большое…» Он до сих пор помнил случаи, когда они проводили время вместе… те редкие улыбки, которые брат приберегал только для него… все их разговоры ни о чём и шутливые драки. «Нии-сан… ах-ххаха… х-хватит щекотаться!» «Но тебе, похоже, нравится, отото…» «К-когда-нибудь… я тебя… хаха… защекочу до смерти!» «Неужели? Я бы посмотрел, как ты попытаешься…» «Ха-ххааха… хватит…» — Возможно, я всё ещё сильнее тебя… знаешь. — Аа?! — вынырнул из задумчивости Саске. Когда он повернулся лицом к брату, тот ухмылялся. — Ты так внимательно смотрел на эту тропинку. Мне показалось, ты хочешь сразиться со мной на тренировочной площадке. — Это не так! — воскликнул он. И увидел, что ухмылка брата стала шире. — Смеёшься надо мной? — он отвёл глаза. Итачи улыбнулся и тыкнул ворона в лоб указательным и средним пальцами, заставляя того поперхнуться воздухом. Этот жест… как же ему этого хватало! — Скажи, Саске… сколько тебе сейчас? — … Двадцать восемь… — он даже сам не понял, отчего покраснел. — Не верится, что после стольких лет ты всё тот же мой глупый маленький брат. Восхитительный, как всегда. Младший ворон зыркнул в ответ на игривое замечание нии-сана, чтобы скрыть своё смущение. Ну как мог такой простой комментарий так встрепенуть его сердце? — Я просто думал… о том, как весело нам было… — его глаза смягчились. — Да… я помню, — улыбнулся старший Учиха. А потом выражение его лица стало задумчиво-печальным. — Источник счастья порой становится причиной великого горя. Некоторое время они молчали. — Аники… — Хмм… — он повернулся к младшему брату. И дыхание перехватило. Снова. Это выражение в твоих глазах… они будто молят о чём-то… — Мне… мне тебя не хватало… — ворон опустил взгляд. И вновь Учиху Итачи пожирали вина и раскаяние. Если бы только он не провалился в роли старшего брата… его отото не познал бы такой пытки. Это всё была его вина. — Саске… мне очень жаль… за всё, через что я вынудил тебя пройти… Младший Учиха понимал, что нет смысла утешать брата. Итачи был таким человеком, который берёт всю вину и унижение на себя, позволяя другим пожинать плоды своей жертвы. Эта черта брата всегда его злила. Но вместе с тем из-за неё же он любил его ещё сильнее. — …останься со мной, — неразборчиво и тихо проговорил он. — А?! — Скажи, что останешься со мной, — повторил он громче. — Ты же знаешь, я не могу… — Знаю… — он закрыл глаза. — …но… просто скажи это… Солги мне… как ты всегда это делал. Солги ещё один последний раз… — Нет, Саске. Больше никакой лжи. — В этот раз… я не буду притворяться. Слыша эти слова, он открыл глаза. Как он мог стать таким эгоистом? Разве он не пообещал Какаши не теряться между мечтой и реальностью? Он посмотрел на человека рядом с собой. Ангел, снизошедший с небес… Даже спустя столько времени… брат защищал его от того, чтобы сбиться с пути. Мой ангел… Как долго я в тебя влюблён…?

____________

//ФЛЭШБЭК//

— Нии-сан! — прокричал он. Его подбросило всем телом… вынуждая проснуться. Он обнаружил, что тяжело дышит, и всё тело влажное от пота. Снова тот же сон! Когда дыхание наконец-то успокоилось, он выбрался из спальника и вышел из палатки. Сколько это уже продолжалось? Один и тот же сон снова и снова… этот кошмар не отпускал его с тех пор, как он ушёл. Во сне я вижу тебя… живого и здорового… и… улыбающегося. Мы тянемся друг к другу… и вот когда наши руки уже готовы соприкоснуться… ты начинаешь отдаляться всё больше и больше… я отчаянно рвусь вперёд… но прежде чем успеваю до тебя дотянуться… ты исчезаешь! Ему ненавистно было то, как этот сон нарушал его покой каждую ночь… оставляя его в одиночестве и полном сознании. Но… во сне… всего на мгновение… казалось, будто он жив… будто он рядом. И он не мог не дожидаться самых тёмных ночных часов… потому что именно в это время приходил он… даже если только во сне… даже если с пробуждением не менялось ничего. Минул почти год с тех пор, как он покинул деревню в поисках искупления… чтобы посмотреть на мир новым сознанием… и новыми глазами. Его глазами. Непрактичная мысль для двадцатилетнего, однако ему казалось, что если он совершит это своё путешествие… Итачи каким-то образом узнает… и его душа наконец-то обретёт покой. Вот почему ему так важно было сделать это самостоятельно. Им никогда не понять нашу с тобой связь… Он думал о своих товарищах по команде. Они оба были такие решительные и сосредоточенные. Оба чётко представляли, чего хотят от жизни, и без колебаний прилагали все усилия для достижения цели. Мысленно он обратился к себе. А чего он хотел? За что отдал бы всё на свете? Ради чего жил? Он закрыл глаза, воспроизводя в памяти всю свою жизнь. «Итачи… Зачем ты это сделал?» «Я собираюсь восстановить свой клан и убить одного человека». «Ты даже не представляешь, какую ненависть к тебе я несу в своём сердце, и каким сильным я стал благодаря ей. Ты меня совсем не знаешь. Мы теперь просто как чужие». «Не важно, сколько ты будешь использовать свои глаза, потому что я использую свою ненависть. Чтобы превратить фантазию в реальность. А твоя реальность — это смерть». Нет…! Ему не было покоя. «Жизнь Итачи ценнее, чем вся Коноха!» «Они все смеются. Смеются над ценой жизни Итачи… смеются, не ведая ничего». «Хокаге должен был стать такой человек, как он. Не тот, кого выбрали люди, а тот, кто без жалоб вынесет всю эту ненависть». «Когда я с тобой, я вспоминаю, как всё было. Я вспоминаю время, проведённое с братом, на которого я равнялся… и которого любил. Вот почему… чем ближе я к тебе… тем легче мне вспомнить те чувства. И тем легче мне тебя понять…» «К-как будто я м-могу умереть… Я… не… умру… То, ради чего Итачи жил… Я не могу… не допущу… чтобы это закончилось вот так!» Медленно… в его мыслях возникла фигура. Кто это? Мужчина?.. Но почему его лицо такое нечёткое? Он пригляделся получше… да… и стал различать. Тёмные волосы… ониксовые глаза… постойте, неужели он видел самого себя? Нет… не себя. Это был… это был… Прямо в тот момент, когда он уже готов был вот-вот распознать этот образ… его потянуло в сон... Где я…? Я осматриваюсь вокруг… но кроме темноты ничего не вижу. Я перехожу на бег… отчаянно ища выход… но его нет. Мои колени подкашиваются. Что происходит? Словно… я в ловушке посреди нигде! А потом я вижу это… лёгкий проблеск света. Надежда поднимается во мне с новой силой. Я встаю и бегом мчусь навстречу свету. Этот свет… я должен до него добраться! И когда я приближаюсь… то вижу кого-то. Это от него исходит свет! Мои ступни болят… но я знаю, что должен продолжать двигаться. А затем… до меня доходит. Этот человек… этот свет… это и есть ты! Останавливаю шаг. С неверием и благоговением в глазах… таращусь на тебя. Ты замечаешь выражение моего лица и улыбаешься. А потом начинаешь идти в мою сторону. Я хочу двинуться вперёд… дотянуться… Но моё тело оледенело. Я способен лишь смотреть на величественного ангела, постепенно продвигающегося вперёд и освещающего мой мир. А потом… оказавшись прямо передо мной… ты останавливаешься и протягиваешь руку. — Саске… Ты касаешься моей щеки и оглаживаешь её пальцами. Я закрываю глаза. Сейчас в мире нет ничего другого, что я хотел бы ощущать. — Посмотри на меня… Твой голос нежен как всегда. Но сейчас… кажется, словно в нём есть оттенок страсти… страсти, что пытается прорваться на свободу. Я открываю свои глаза и заглядываю в твои. Сердцебиение ускоряется. В самой глубине тех глаз… теплящиеся эмоции раскрываются и обнажаются моему взору… Твои пальцы огибают мою челюсть… притягивая моё лицо ближе к твоему. Я подчиняюсь без тени сомнения. Что-то на задворках сознания твердит мне, что это не нормально. Но почему чувствуется, будто именно так всё и должно быть? Мои руки действуют по своей воле… обвивая твою шею. Ты склоняешь голову… а затем… твои губы пленяют мои! Что это за чувство? Твои губы, двигающиеся на моих… твои… моего старшего брата! Должно быть ощущение неправильности… тогда почему это ощущается таким правильным? Должно быть ощущение греховности… тогда почему это ощущается таким непорочным? Я даже не замечаю, в какой момент мои руки хватаются за твои волосы, чтобы углубить поцелуй… в какой момент мои губы начинают двигаться в одном ритме с твоими… наши тела прижимаются друг к другу, когда твои руки берут меня в плен… Никогда в жизни я не ощущал себя таким завершённым… Мы хватаем урывками воздух… и вновь терзаем губы друг друга… почему я ощущаю себя таким потерянным всякий раз, как твои губы отделяются от моих…? Ты нужен мне… Ты нужен мне, как воздух, которым я дышу… — Итачи… Его веки, дрогнув, раскрылись. Он осмотрелся… пытаясь сориентироваться в окружающей действительности. Просто сон… Он коснулся своих губ. Сон… каким реальным он казался! До сих пор чувствовалось покалывание на губах… Он закрыл глаза… смакуя послевкусие… Аники… я влюблён в тебя…?

//КОНЕЦ ФЛЭШБЭКА//

____________

Как давно я в тебя влюблён…? Даже не знаю… Он неотрывно смотрел на старшего. Своего брата… своего спасителя… Причину своего существования. Отчаянная тоска… царапающаяся у меня под кожей… желающая продраться наружу. Любовь столь греховная, что вызывает падение ангелов… Аники… как бы мне хотелось, чтобы ты любил меня так же, как я люблю тебя... Внезапно он вспомнил тот сон, что видел много лет назад… сон, что заставил его осознать чувства к брату. Конечно, тот сон не был единственным. Вскоре память начала разворачивать и другие порочные сны, которые он видел с тех пор… напоминая обо всех бесстыдных вещах, что они делали друг с другом в тех снах… и как он просыпался всякий раз, весь взмокший, с пульсирующей эрекцией. Он внутренне содрогнулся. Ты никогда не должен узнать об этих потаённых желаниях, запертых в моём сердце. Я не могу запятнать тебя своей нечистотой. Эта ноша… она моя… и только мне её нести. Он был настолько поглощён собственными мыслями, что его привычная маска неосознанно дала слабину. Эмоции, сокрытые в полночных сферах, воспряли к жизни. Восхищение. Очарование. Любовь. …и тень печали. Ты мой ангел… а ангелам место на небесах. Так расправь же свои крылья и лети. Я не позволю своей запятнанной душе подрезать их тебе. Я не допущу, чтобы ты стал падшим ангелом. Итачи заметил выражение на лице своего младшего брата. Почему ты до сих пор смотришь на меня с таким обожанием, отото? Я этого не заслуживаю… Он опустил глаза… лицо горестно исказилось. Я не заслуживаю тебя… Сердце сдавило сожалением. Но глаза оставались пусты. А мысли возвращали его обратно в далёкие дни. Я всегда за тобой наблюдал… ты об этом не знал. Предаваться воспоминаниям… да… только на это он сейчас и был способен… Даже притом, что он не жил в Конохе, состоя в Акацуки, проникнуть в деревню всегда было просто. И поэтому… он всегда был там… наблюдая издалека… Я помню тот день, когда ты выпустился из академии. Я был так счастлив видеть тебя… такого подросшего и повзрослевшего. Мне хотелось заключить тебя в объятия и сказать, как я тобой горжусь… …но я не мог. Он вспомнил своё первое случайное столкновение с Саске. Его передёрнуло от воспоминаний о том, каким тогда был его младший брат… с горящей в глазах ненавистью… и выжирающей душу болью. Как я мог себя когда-нибудь простить… за то, что принёс тебе столько страданий? Те, кто наполняют свою жизнь обманом и притворством, не заслуживают прощения. Яркие картины мучительных воспоминаний продолжали накатывать в бешеном темпе… вспыхивая перед глазами… пронзая сердце подобно тысяче игл. Саске… Хотелось закричать. Моё сердце всегда билось для тебя… Хотелось выдрать себе сердце из груди. Мои глаза всегда искали тебя… Хотелось выдолбить себе глаза. Моя кожа всегда сгорала от твоих прикосновений. Хотелось срезать с себя кожу до последнего дюйма. Что это было за чувство? Он знал… знал с самого начала… но отказывался себе в нём признаться. В конце концов… как можно признать, что ты влюбился в собственного младшего брата? Он был сам себе омерзителен. ..................….....… «Я тоже должен был умереть! Ты должен был убить меня вместе с нашими родителями. Почему я? Почему? Почему ты оставил только меня?!» «Потому что ты ничего не знал». Потому что я тебя люблю… ..................….....… Всё, что я когда-либо делал, причиняло тебе боль. Я отнял у тебя детство… превратил твою жизнь в хаос… наполнил твою душу болью и ненавистью. Я хотел тебя защитить. Но это не оправдывает моих грехов. И сейчас… я осознаю, что совершил величайший грех давным-давно. Я пытался… я действительно пытался. Но я не смог это подавить. Мне жаль, Саске. Но похоже, я так и не смог в тебя не влюбиться…