Чувствую себя живым...

Алек просто бежал. Бежал, сам не зная почему. Бежал от чувства быть живым. Бежал без оглядки… Парень забежал в квартиру, не замечая, что звук громко хлопающей двери разлетелся по всем квадратным метрам. Он так спешил к себе в комнату, что даже не заметил еще одного… Крики и споры прекратились. Так тихо… Сработало? Он забежал в комнату и закрыл за собой дверь. Он оперся на нее спиной. Больно… Да еще и копчиком ударился об изгиб на двери. Или он специально?.. Чтобы отвлечься от кое-чего более болезненного. Но это не помогло… Он как можно быстрее добрался до своей кровати и плюхнулся на нее, спрятав лицо в подушку. Даже ткань причиняла ему дискомфорт. Парень мечтал, чтобы вместо этой злосчастной подушки он упирался лицом в изгиб шеи Бейна, или пусть это будет хотя бы подушка на его постели с золотистой шелковой наволочкой. Но только не это… Ему было так невыносимо больно. Он издал какой-то странный рычаще-кричащий вопль, который старался заглушить этим мягким предметом своей несчастной жизни. Алек всей душой надеялся, что никто не услышит этот звук. Лайтвуд пролежал так минут пять, не двигаясь. Или час. А может два. Он не знал. Парень потерял счет времени с тех пор, как покинул квартиру мужчины. Тишину разрезал посторонний звук. Алек не хотел верить, что кто-то зашел в его комнату. От безысходности он захныкал. Алек перевернулся на спину, закрыв лицо подушкой. Ему пришлось принять тот факт, что пролежать так вечно не получиться и кто-нибудь обязательно поинтересуется, что с ним такое. Его старая скрипящая, но все еще мягкая кровать, прогнулась под чьим-то телом. Кто-то близко подсел к нему и начал успокаивающе гладить по плечам. Алек понял, что он так и не снял верхнюю одежду, лежал в пальто и ботинках. Но ему было все равно. — Алек, — это был голос Иззи, — что случилось, братик? Лайтвуд зажмурил глаза до цветных глюков под веками. Он почувствовал, что глаза на секунду стали влажными. Но влага сразу впиталась в наволочку. Изабель схватилась за ткань. Алек запаниковал и когда подушка лежала на другой стороне кровати-развалюхи, парень закрыл лицо руками, чтобы сестра не видела его слез. — Эй, — девушка вцепилась в его запястья, — Алек, солнышко, посмотри на меня. А это было нечестно. Иззи знает, как ее брат реагирует на эти слова. Слова нежности и любви. Он начинает краснеть и прекращает сопротивляться. Как и сейчас. Он убрал руки от лица. Глаза его все еще были закрыты. — Алек, — снова позвала она, — что случилось? Парень как-то разлепил глаза. Он боялся смотреть на сестру. Он знает, то что случилось, то что он сделал — не понравится ей. Юноша смотрел на стену, в потолок, но только не на нее. Он приподнялся на кровати, не помогая при этом локтями. Изабель смотрела на него. Пристально. И, чувствуя на себе этот взгляд, Алек безразлично посмотрел на сестру. Лайтвуд все еще молчал. А Иззи все также смотрела на него, после чего последовал тяжкий вздох разоблачения и она обняла брата. Парень судорожно сжал младшую сестру в ответ, утыкаясь носом ей в плечо. Его еле заметно трясло. Девушка подумала, что брат плачет. Но так или иначе, она считала должным утешить его. Иззи гладила его по спине и утешительно пошикивала. — Алек, — сестра четвертый раз пыталась заставить брата обратить на нее внимание, — расскажи мне. Девушка попыталась отлепить брата от себя. Она хотела увидеть его лицо, его глаза. — Эй… Я ошиблась? Он не такой?.. Он отшил тебя? Алек тихо усмехнулся. Он тряхнул головой, откинув челку, которая падала на глаза. — Нет, Из, — парень посмотрел на сестру, — Ты оказалась права. Это что-то взаимное. Он казался счастливым. Улыбался… Но Изабель видела его настоящего. Она знает своего брата. И никогда его еще таким не видела. Его глаза… Его взгляд казался безжизненным. Как у мертвеца. Лишен смысла. Это и испугало девушку. — Но, если все хорошо, то ты ведь мог остаться у него на ночь. Как и раньше. Ей показалось, что брат еле дернулся. Ну или у них обоих начали уже сдавать нервы. После недолгого молчания, Алек все же произнес: — Нет. Не мог. Иззи чуть не подпрыгнула с места. Она сильно сжала одеяло. — Почему? — тихо произнесла девушка. Снова тишина. Одна минута. Две. Три… Алек вздохнул: — Я просто… Я не хочу сейчас об этом говорить… Просто обними меня… Девушка обняла его. Она не понимала. Не понимала, хочет она убить брата или сказать, что все будет хорошо. Но парень прав. Они поговорят об этом позже… *** *Спустя две недели* — Эй, Алек, — в комнату парня заглянула голова Джейса, — ты идешь? Голос приемного брата вырвал старшего Лайвуда из полудрёмы. Учебник по английскому, который он держал над головой, лежа на кровати и усердно изучая, чуть ли не упал ему на нос. *Пять дней назад* После случившегося Алек не мог нормально есть, ходить, говорить. Даже учиться. Он чувствовал слабость. Во всем теле. Сначала не сильную и просто сказывался на усталость. Но с каждым днем слабость все больше и больше овладевала телом. В один день парень решил выползти из своего убежища, чтобы поесть, хотя и знал, что кусок в горло не полезет. Но не успел дойти без происшествий. Выйдя за порог своих четырех стен и пройдя несколько шагов в направлении кухни, он обессиленно упал. И после он ничего не видит, не слышит, не понимает… Помимо самого парня в доме была сестра. После того, как Алек рассказал ей как все было, сестра устроила ему бойкот. Пыталась избегать его, стремилась не находиться с ним в одной комнате. Казалось, она с ним уже давно не разговаривала. Последнее, что он от нее слышал: «Твоя жизнь. Рушь ее как хочешь». Молодой Лайтвуд т а к соскучился по сестре, соскучился по ее голосу и тёплым объятиям. Пусть она злиться на него, лишь бы вновь услышать родной голос… Услышав тяжелый глухой грохот, девушка выключила механическую беговую дорожку. Промокнула на шее и руках жирные потные подтеки пушистым полотенцем и вышла из своей комнаты. Сначала она ничего не увидела. Да и не поняла вовсе. Не поняла, что именно и где упало. После Изабель заглянула за угол и ужаснулась. Ее родной брат, ее Алек, без явных признаков жизни лежал на полу. Девушка кинулась к брату. Она упала на колени рядом с ним, прикоснувшись сначала ко лбу, затем запустила свои пальцы в его лохматую шевелюру. — Алек? — дрожащим голосом позвала она, — Алек, солнышко, ты меня слышишь? — ответа Изабель не слышит. Но он не слышал ее. Он все чувствовал. Прикосновения сестры, ее поцелуи в лоб… Лайтвуд почувствовал как что-то его покачивает. Он удивился, когда смог все же открыть глаза. Он увидел небо. Чистое, светлое, голубое небо. «Я умер?», — подумал он. Он приподнялся на локтях и увидел… Воду? Казалось бы, он посреди какого-нибудь моря. Один в этой хлипкой качающейся лодке. Алеку вдруг стало легче дышать. То ли от свободы, то ли от восторга и испуга. Чтобы избавиться от наваждения, парень аккуратно, дабы не перевернуть лодку и себя вместе с ней, нагнулся к воде и зачерпнул немного в ладонь, сразу протирая лицо. Он не почувствовал ни капли. Будто умылся воздухом. Облизнув пересохшие губы, Лайтвуд все же почувствовал маленькую капельку. Тело охватил жар. Нельзя сказать, что эта капля морской воды. На вкус она… Соленая, но не такая, как в морях. Больше напоминает… Слезы. Александр… Парень резко дернулся от звучания своего имени и до боли знакомого голоса, из-за чего лодка грозилась перевернуться. Алек сразу постарался уравновесить ту на воде. Лайтвуд старался убедить себя в том, что ему просто показалось и это все — иллюзия. Александр! Совсем рядом. У Алека аж мурашки пробежались по спине. Казалось, что сейчас он обернется и увидит е г о. Но нет. Обернувшись, он никого не увидел. — Магнус? — на этот раз голос его не подводил. Алек говорил твердо и уверенно, и достаточно громко, чтобы услышать ответ на свой зов. — Магнус! — снова позвал он. Лодка снова раскачалась, но парень не успел поймать момент и уравновесить ее и упал в воду. Сейчас он четко ощущал мокрые прикосновения владений Посейдона к своему телу. Вода впитывалась в ткань одежды. Алека тянуло на дно. И, как бы он не старался, у него не получалось вынырнуть наружу. На секунду он подумал, что это, действительно, конец, все это не иллюзия, а реальность, и он умирает. Будто в далеке, Лайтвуд увидел силуэт, приближающийся к нему. Разглядеть лицо было сложно, но и не узнать было нельзя. Алек снова попытался плыть, но тщетно. Он был так счастлив, что сейчас снова почувствует до боли знакомое прикосновение. Стоило силуэту приблизиться к парню и прикоснуться к нему, иллюзия рассыпалась в пух и прах, а Алека окутала жуткая темнота. Парень чувствовал под своим телом уже поверхность. Приложив все усилия, он постарался встать на ноги. Тьма никак не хотела оставлять его. Дальше своего носа Алек не видел. Алек… Алек, пожалуйста… Он слышал такой родной отдаленный женский заплаканный голосок. Пожалуйста, не пугай меня, большой брат… Не уходи, пожалуйста… Парень снова начал оборачиваться по сторонам. Ходить в ту сторону, откуда, он думал, слышится голос. — Иззи… Иззи… Он почувствовал что-то на своем плече. Потом на руке и затем — щеке. Будто чье-то прикосновение. Но Алек никого не видел. Было очень неприятное ощущение. Лайтвуд старался уклоняться от этого, но тщетно. Он начал брыкаться, отмахиваться от призрачных прикосновений. Но, понял парень, что и сам он будто призрак. Он не чувствовал, что двигается. Будто иллюзия движения. Пожалуйста, очнись, Алек, — все слышал он женский шепот. Лайтвуд до невозможности сильно зажмурил глаза. Ему казалось, что еще чуть-чуть и глазное яблоко не выдержит такого давления — и лопнет. Алека, как и тогда, в лодке, снова бросило в жар. — Алек? — испуганно позвала девушка. Парень еще не понимал, что он уже пришел в себя. Он попытался пошевелить хоть чем-нибудь. Любой частью своего тела. Алек пытался что-то произнести. Губы еле отлипли друг от друга. В горле сухо, как в пустыне. Он смог только выдать какой-то непонятный коротко хрипящий звук. — Алек… Алек, ты слышишь меня? Парень открыл глаза. Изабель смотрела на него заплаканными темными глазами. Тушь растеклась, волосы чуть растрепаны. Некогда яркая красная помада почти сливалась с цветом кожи. Алек промычал, подавая знак, что волноваться не о чем. — Ради Бога, Алек! Зачем ты меня так пугаешь? Лайтвуд отвернулся, морщась от душевной боли. Он тоже испугался. Но не так, как она. К горлу подступил приступ кашля. Хриплые удушающие приступы вылетали ужасно сухими. Девушка тут же схватила стакан с водой, стоящий на прикроватной тумбочке, и помогла брату придержать голову, пока тот глотал прозрачную сладкую жидкость. Лайтвуд поморщился от противного сладкого вкуса и дал сестре понять, что хочет положить голову на подушку. После глотка воды, ощущения во рту изменились на клейкие и более противные, будто это была не вода, а стакан клея. — Что это? — хрипло произнес парень. У девушки будто камень упал с плеч, когда она услышала голос брата. — Это? — она приподняла стакан, — Обычная вода… Алек откашлялся и замолчал. — Ты меня очень напугал, большой брат! Я тренировалась в своей комнате и вдруг услышала, что что-то упало. Пошла проверить, а там ты лежишь на полу без сознания. Я испугалась… Благо Джейс пришел раньше родителей и помог мне уложить тебя в постель… Иззи снова услышала сипящий звук: — Никто же не знает, правда? — Нет, — сразу ответила брюнетка, — Никто не знает, кроме меня и Джейса… Я не скажу родителям… Алек почувствовал жалость к самому себе. Ему так стало обидно, что он не смог прикоснуться к Магнусу и почувствовать прикосновение его… В нем хандрил самоубийца. Он хотел умереть прямо здесь и сейчас, чтобы больше не чувствовать себя жалким. Но он хотел, если Бог даст, увидеть еще раз Магнуса. Не важно, где и когда. Он просто до потери сознания хотел этого. Он должен жить ради этого. — Алек, что с тобой происходит? — вдруг спросила сестра. Парня на секунду обдал холод… — Я… Я не знаю, Из… — еле разборчиво произнес он. Изабель вздохнула. Раздался скрип открывающейся двери. — Иззи, маме нужна твоя помощь… Привет, бро. Как ты? — произнес Джейс, заходя в комнату и закрывая за собой дверь. Алек промычал что-то невнятное. Но Иззи дала понять Джейсу, что их брат в порядке. Если так это можно назвать. — Иди, Из, я побуду с ним. — Скажи маме, что я скоро приду. — все еще обеспокоенно смотрела девушка на мертвенно бледного Алека. — Иззи… — подал голос брюнет, — Иди. Я буду в порядке… Его привычный голос возвращался и девушка поняла, что он сказал. — Хорошо, — она встала с постели, — Если что, позовешь. — последние слова были адресованы Джейсу. — Конечно, малышка. — улыбнулся Джейс и присел на место девушки. Иззи уже хотела идти, как до ее руки что-то дотронулось. Мертвенно бледные и тонкие пальцы родного брата. — Иззи… — прохрипел тот, — прости меня за… — приступ кашля снова вернулся. Девушка погладила его по волосам и снова помогла держать ему голову, поднося к его губам стакан с водой. Она снова утешительно шикнула и поцеловала его в лоб. — Я скоро вернусь и мы поговорим об этом. *Наши дни* — Угу, — еле слышно промычал Лайтвуд в знак ответа. За Джейсом закрылась дверь, а учебник все же упал на нос Алеку. Голова болела. Ноги… А что ноги. Ноги практически не держали его уже с т о г о дня. Все так ужасно. И Алеку плохо… Лайтвуд приподнялся на локтях, учебник упал на пол и закрылся. Парень свесил ноги с кровати. И уперся взглядом в книжную обложку… Голова начала гудеть. Алеку казалось, что если он сейчас встанет на ноги, хотя бы попытается, сразу упадет. Он хотел уже встать, но в комнату заглянула Иззи. — Большой брат, ты идешь? Он не ответил ей. Просто продолжал сидеть. Алек уронил голову на колени и зарылся пальцами в свои волосы. — Алек… Ты в порядке? Он покачал головой. Девушка присела на его постель. — Эй, посмотри на меня. Парень просто не мог. Не хотел. Господи, пожалуйста, пусть эти мучения прекратятся. Алек почувствовал на своих штанах каплю слезы. Он не понял как начал плакать. Просто вздохнул и этот вздох звучал как гортанное рычание. На своих волосах он почувствовал маленькую худенькую ладонь сестры. — Алек, нам нужно идти. Я принесла тебе пальто и обувь. Лайтвуд усмехнулся, что было совершенно необычно. — Я жалок… — он поднял голову и посмотрела на девушку. — Я жалок, Иззи. — продолжил он. А Изабель заметила влажную дорожку от слезы. — Эй, — она взлохматила его темную шевелюру, — я с тобой. Все хорошо. — Я хочу вернуться к нему, Иззи. До безумия хочу вернуть все, понимаешь? Я так больше не могу. Эти мучения отнимают у меня силы. Я просто… — он больше не смог, не смог этого терпеть, и бросился сестре в объятия, зарываясь носом в ее иссиня черные длинные волосы. Она обняла его в ответ, отложив пальто рядом, а обувь бросила на пол. Она, как и раньше тихо пошикивала, успокаивая брата. Алек громко вздохнул. И это уже не было рычание. Все выходило через слезы. Вся боль, что он держал в себе все эти дни. Он хочет вернуться к нему. — Я не могу жить без него, Изабель. Она знает это. И Алек давно знал. Просто не мог сказать это вслух. Боялся… — Я знаю. Знаю, Алек. Мы сможем все исправить. Вместе. Я помогу тебе, — она отстранилась от него. — Но сначала мы должны сходить туда. Просто перетерпи это. Все будет хорошо, большой брат. Я с тобой. Она поцеловала его в лоб. Алек через силу улыбнулся, чувствуя слабость. Ужасную слабость. На ватных ногах парень встал. Девушка подала ему обувь и пальто. *** Эта церковная музыка, словно крики страдающих грешников. Алек не может ее слушать и из последних сил держится от того, чтобы не закрыть уши руками. По правде говоря, сил у него вообще не оставалось. Если бы не Иззи, рядом с ним стоящая, держащая его под руку, он бы упал на колени или просто потерял сознание. Молитвы. Бесконечные молитвы и песнопения. Помутнение сознания… Мысли страшные и ужасные. Грешные, суицидные. Может просто вернуться туда, с чего все началось? На этот мост? Теперь ему точно никто не помешает. Бог отверг его, Алек это уже понял. Понял, после того, как в тот роковой день вернулся домой… А Магнус… Магнус ненавидит его… А ведь все могло бы быть иначе. Он мог бы сейчас лежать вместе с Магнусом и смотреть какой-нибудь фильм. Или просто лежать с ним рядом, держать его за руку, переплетая пальцы. Не боялся бы целовать его… Он резко вынырнул из своих мыслей и понял, что шепчет свою собственную молитву… Нет… Изабель права. Он должен исправить это. Исправить все, что натворил с Магнусом. Все, что натворил со своей жизнью… Да, он сейчас же пойдет к нему. Он не побоится. Скажет, все как есть. Скажет, что л ю б и т, в конце концов! Алек начал пробираться к выходу через церковную скамью, попутно извиняясь перед людьми. Он постоял там еще секунду, в последний раз увидев лишь заботливую и переживающую улыбку сестры… И вот оно. Пик его слабости. На этом все… Он чувствовал, как силы его покидают. Он знал, что с ним происходит что-то неладное. Так просто не бывает. Он не успел… Он падает на пол без сознания… *** Над парнем собрались люди. Кто-то звал врача. Алек еще слышал плач сестры… Уже слишком поздно о чем-либо жалеть… *** Алек лежал на мягкой кровати. Были приятные ощущения. Теплые. Уютные. Он наслаждался чувством спокойствия, пока не понял, что может открыть глаза. Резкий белый свет сразу пробрался под веки и Алек сощурился, пряча под кожей свои чувствительные зрачки. Парень увидел белоснежные стены. Позже начал различать звуки и понял, что рядом с его постелью некий пикающий прибор, измеряющий ритм сердца, пульс и другое. Ему понадобилось пара секунд, чтобы вспомнить последние события. Он отключился в церкви… И теперь в больнице… Что происходит? Голова гудела. Все тело будто… Было легким как перышко, и Алеку казалось, что сейчас он встанет и полетит. Он хотел прикоснуться своей рукой до переносицы. Но не смог. Его руку что-то придавливало к больничной койке. Не слишком легкое и не слишком тяжелое… Он постарался приложить все усилия, что у него были, чтобы посмотреть, что бы это могло быть… Нет. Или да… Ему казалось, что зрение его начало обманывать. Иллюзия. В таком состоянии много чего может привидится. Зажмурив глаза, ожидая глюки под веками, ему стало страшно, что сейчас он откроет глаза и все действительно исчезнет. Алек начал размыкать свои веки… Да… Это определенно не иллюзия… Или он умер и попал в Рай… Этого просто не может быть… Магнус. Е г о Магнус положил свою голову на его руку, используя как подушку. Его накрашенные ресницы слегка подрагивали. Тушь немного потекла, но это не меняет сути того, что его Магнус как всегда прекрасен. Алеку потребовалось пары секунд, чтобы понять, что лежит Бейн на и х руках. Мужчина скрестил их пальцы и, положив голову на это сплетение, уснул. Но… Как он здесь оказался? Как он узнал, что Лайтвуд в больнице?.. Эти вопросы, казалось бы, должны были беспокоить парня, но нет. Он был с ч а с т л и в. Снова счастлив. Он больше не боится. Он хочет, чтобы каждая секунда этого мгновения длилась вечно. А когда Магнус проснется, Алек скажет ему все, что должен был сказать еще тогда. Я хочу прикоснуться к нему… Дабы не разбудить спящее прекрасное чудо всей его жизни, парень аккуратно поднес свою свободную руку к голове мужчины и дотронулся до кончиков волос, начиная их поглаживать. Такое приятное ощущение. Оно отправило по его телу толпу мурашек. Я люблю его! Люблю! Скажи же это! Скажи! Парень увлекся своими мыслями и стал в открытую гладить волосы мужчины. Такие мягкие и теплые. Бейн закряхтел, открывая сонные глаза. Алек не знал, что сейчас будет. Не знал, что они скажут друг другу. Бейн злится? Магнус поднял голову, протирая заспанные глаза. Алеку показалось, что его прекрасные глаза были слишком покрасневшие от сна. Может, без слез не обошлось?..  — Привет… — аккуратно вставил он между подтягиванием мужчины. Бейн замер на секунду… Он захлопал своими длинными ресницами. Открыл было рот, чтобы сказать что-то и снова закрыл. — Александр… — все же произнес мужчина. Алеку хотелось плакать. Он так давно не слышал этот голос. Он лишь снился ему. Но это другое. А это «Александр»! Я скучал по тебе! Скучал! Внутри парня все кричало. Бейн навалился на него, обнимая. Он утыкался носом в шею Лайтвуда, щекоча ресницами. Магнус что-то говорил, но Алек слышал лишь отдельные фразы. «Родной… Я беспокоился… Так напугал меня…» И последнее «Не уходи» Алек не мог спокойно отреагировать на это. Он судорожно схватился за мужчину. Будто за свою жизнь. — Магнус… Я… — Нет. Молчи. Ничего не говори. Пожалуйста. Алек усмехнулся. — Родной, ты задушишь меня. Родной Это сейчас он сказал? Это сейчас сказал Александр Гидеон Лайтвуд?!.. Видимо, да. — Ох, прости. Прости, пожалуйста. — он отстранился от парня и взял его за руку. — Я просто… Я так волновался, — начал тараторить Магнус, — Я думал, что потерял тебя. Когда твоя сестра позвонила мне с твоего телефона у меня вся душа в пятки ушла… Я молил Бога, чтобы он не забирал тебя… Как думаешь, услышал?.. — из глаз мужчины катились слезы. Алек слишком долго не видел его глаз, его улыбки, не слышал звонкого смеха, чтобы сейчас видеть эти слезы. — Магнус… Ну, прекрати. Я живой. С тобой. Все хорошо. Магнус вздрогнул. — Живой, — радостно произнес он. И заметно погрустнел. — Эй, ну же, Магнус, — Алек постарался встать, но мужчина положил руки ему на плечи, придавливая, мол, тебе надо лежать, — нет, погоди. Парень сел на кровати и смотрел в заплаканные глаза его прекрасного мужчины. Алек прикоснулся к его скуле, проводя по ней тыльной стороной ладони. — Улыбнись, — попросил он, — пожалуйста. Магнус смущенно отвел взгляд и постарался улыбнуться. Александр сразу обрадовался и почувствовал, как от одного лишь прикосновения к этому человеку к нему начали возвращаться силы. — Александр… Он приник к губам Бейна, целуя его, забывая о существовании реального мира. Магнус Бейн — вот весь мир Александра Лайтвуда. Он скучал. Он так скучал, что теперь на все плевать. Просто рядом. Просто с ним. Магнус запустил свои пальцы парню в волосы. И страсть поглотила их. Руками Бейн прижимал голову Алека к себе все ближе, чтобы не было между ними даже воздуха. Парень держал Магнуса за затылок. Было так хорошо. Хоть сейчас умирай. Останавливаясь и отстраняясь от Бейна, Алек перевел дыхание и взглянул на губы Магнуса. — Я люблю твою улыбку. — Магнус усмехнулся и Алек продолжил: — Я люблю твой смех. Я люблю твои губы. Люблю твой голос… — Бейн уставился на него, явно не понимая, к чему он ведет, — Я люблю тебя. Я люблю тебя, Магнус Бейн. И твои бесконечно прекрасные глаза. Парень уткнулся лбом в лоб с Магнусом, улыбаясь.  — Aku cinta kamu juga, Alexander. Алеку не пришлось спрашивать, что это значит. Он знает. Дверь палаты скрипнула. Парни не вздрогнули. Хотя, они вообще не успели как-то среагировать. На них сразу набросилась сумасшедшая с криками, которые было довольно похожи на голос сестры Алека.  — Иззи! Тише! Не сломай мне позвоночник! И не убей Магнуса!  — Я жив! — с радостью сообщил Бейн и вылез из-под девушки. Изабель душила Алека в своих объятиях и своими странными духами.  — Идиот! Как так можно было! Я так испугалась, Алек! Девушка кричала так, будто сейчас всю страну перебудит, хоть был почти полдень.  — Я живой, Изабель. Тише. Я тоже скучал. Она слегка ослабила хватку, явно понимая, что действительно может задушить своего брата. — Спасибо тебе. За него. — тихо прошептал он. И крепче обнял девушку. Она кивнула и оставила брата в живых. — Кстати, мама здесь. Она хочет поговорить. С тобой… С вами. — исправилась она, посмотрев на Магнуса. — Иззи… — Все хорошо. Все будет хорошо, Александр. Девушка взлохматила волосы брату. — Я помогу тебе дома. С чем поможет? О чем она? Изабель вернулась к двери, открывая ее перед Маризой и выходя из палаты. Женщина была без макияжа. И, как и все с заплаканными глазами. — Здравствуй, Магнус. — произнесла она. Он кивнул ей в знак приветствия. — Алек… — женщина подошла к койке. Магнус подставил ей стул, чтобы она присела: — Благодарю, — Алек уловил ее прикосновение к руке Магнуса. — Как ты себя чувствуешь? — снова обратилась она к сыну. — Лучше. Намного… Что происходит? Мариза улыбнулась. — Мы встретились с Магнусом здесь. В этой палате. Он рассказал мне. Все. Сказал, что ты пожертвовал своей личной жизнью. Своей Свободой, чтобы твоя сестра… Чтобы я… Сынок, прости меня. Она уронила голову рядом с его ногами на больничной койке. — Я виновата перед тобой. Прости… — Мам. Мам, прекрати. Ты не виновата. Я сам выбрал это. Отказался от Магнуса… — Алек. Тебе не нужно отказываться от этого. От Магнуса. От любви. Я не буду против. Я всегда буду презирать это. Ведь это противоречит Ему. Но, такова жизнь и воля Божья. Он послал мне испытание. Я провалила его. И подвергла тебя опасности. Алек слушал мать. Она права. Но, если честно… Сейчас Лайтвуду кажется, что это бред очередной сумасшедшей. — Вы не виноваты, Мариза. Теперь все хорошо. — Магнус погладил ее по плечам. — Ты спросил его? Алек не понял, что за вопросы пошли. Тем более, смысл которых он не понимает. — Я позже, Мариза. Он должен отдохнуть. Женщина посмотрела на Магнуса. После — на сына. — Ладно. Я пойду, куплю кофе и позову врача. А вы пока поговорите. Лайтвуд вышла из палаты и оставила недоумевающего Алека с Магнусом и повисшим в воздухе вопросом. — О чем вы? Магнус присел на место Маризы и взял парня за его бледную худую руку. — Мы о том, что тебе хорошо было бы переехать ко мне. — широко улыбнулся мужчина. Заметив, что Алек непозволительно долго молчит, прибывая в шоке, Магнус добавил, — Но нам лучше решить это позже. Когда тебе станет легче. Просто в голове не укладывается. Он чуть не отправился на тот свет. Мариза приняла его. Его мать и Магнус поладили. Магнус предложил переехать к нему… Сколько всего… Счастье и эмоции переполняли сердце Алека. Ради этого стоило умереть. *** Алек возвращался домой с работы. Да. Уже почти два года за плечами. Алек переехал к Магнусу. Закончил школу. Поступил на юриста. И сегодня ему исполняется 20 лет. Взрослый мальчик. Этого мальчика Магнус два года назад, на 18-летие, лишил девственности. Вот это был подарок. Такой, что аж на всю жизнь. Теперь Александр был счастлив. Мать звонила каждый месяц, спросить как дела. Казалось, она уже вообще забыла, что Алек «неправильный». Ну, а для Алека это давно стало правильным. Он поднялся на четвертый этаж и с уставшим стоном искал ключи в портфеле. Отыскав злосчастный джекпот, он повернул ключ в замочной скважине. — Магс? Я дома! Тишина. — А ты дома? Снова никого. Хорошо. Ладно. Значит еще нет. Парень снял обувь и прошел дальше. По дороге в гостевой зал Алек снял пиджак и повесил на спинку кресла. За окном уже давно включили ночные фонари. Свет падал на шторы… Алек чуть с четвертого этажа не сиганул, когда увидел силуэты… — Что за черт? Он мигом оказался около стены и включил свет. — С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ! Все закричали и завизжали. Мама. Джейс. Иззи. Магнус. Сестра бросилась к нему на шею и расцеловала во все щеки, оставив отпечаток своей помады. — Фу, Иззи! Она заливисто рассмеялась. — С днем рождения, большой брат! Магнус с какими-то праздничными ушами на голове взорвал хлопушку. От чего девушки взвизгнули и засмеялись. Алек же, хоть и был окружен вниманием многих своих родственников, смотрел лишь на Магнуса. Они давно начали понимать друг друга без слов. Так что, Александр спокойно мог посмотреть так на Бейна и тот все поймет. — И так, мы, на секундочку, здесь собрались, чтобы поздравить этого человека… Самого прекрасного человека, — исправилась Изабель, переглянувшись с Магнусом: — Да, так что, для начала, я предоставлю слово Магнусу. Бейн прошел к Лайтвуду, мимоходом поцеловав Иззи в лоб. — Александр… Стало слишком тихо. Алек ждал. Он видел, что Магнус нервничает и должен сказать что-то очень важное. Вдруг Бейн опускается на колено и Лайтвуд слышит, как охает Мариза. — Я не могу передать словами те чувства, которые я испытываю к тебе с момента нашего знакомства. И с каждым днем моя любовь все сильнее и глубже. Я верю, что Бог сказал мне: «Этот человек создан для тебя!» И сегодня я встал на одно колено и прошу… Выходи за меня, Александр… В руке у Магнуса было кольцо. Золотое. И не самое простое. Если приглядеться, можно увидеть слово. Forever. Вечность. А тишина-то злобная тварь. Всегда ставит в неловкое положение и заставляет краснеть до кончиков ушей. Как и сейчас. — Магнус… Я… — он широко улыбнулся: — Что я могу тебе сказать, мой прекрасный, замечательный Магнус. Да. — оставляя эту широкую улыбку, он наклоняется к Бейну, поцеловать его. Магнус сразу вскакивает. Кольцо моментально оказывается на пальце будущего мужа Магнуса Бейна. Алек сгребает Магнуса в свои объятия и целует до одури под счастливые визги родственников. Пока голова не закружится. Пока есть они. Пока есть жизнь… Ради этого стоило жить…