Долина водопадов

      Внезапно, как только они вышли из пещеры и оказались на берегу злосчастного озера с водопадом, Ребекка ощутила прилив некой энергии. Это чувство невозможно описать словами, его называют интуицией или предчувствием, да как угодно — в области диафрагмы что-то сжимается и давит, давит, постепенно скручивая живот. До тех пор пока не начинает тошнить, и появляется ком в горле.       Сиара это заметила:       — Что с тобой?       — Не знаю, как будто что-то давит, — она остановилась, опираясь на дерево, чтобы отдышаться, — нам нельзя уходить, я не могу это объяснить, но меня что-то держит.       — Я знаю, тогда мне нужно остаться, но вы не найдете замок без меня, — Сиара задумалась, прокручивая в голове дальнейшие варианты их действий. И от того, что эти двое смотрели на нее, как на всезнающего шамана, ей становилось не по себе. Они ждали от нее чего-то, что она не могла сказать или сделать. Не она здесь спасительница.       — Значит, будем ждать у моря погоды, — в своей манере Стоун усмехнулся и сел в позу лотоса у кромки воды, пока Сиара расхаживала из стороны в сторону и изредка бросала на него косые взгляды.       — Нет! Не будем! — Сиара заметалась из стороны в сторону, разглядывая заросли деревьев на противоположной стороне, будто пыталась высмотреть кого-то или что-то. Недолго думая, она выхватила из колчана стрелу и выпустила ее вверх, так изобразила в воздухе кривую и нацелилась прямиком в заросли напротив. За ней еще одна и другая, раздалась какая-то возня, недовольное ворчание, похожее на брань. Отчего-то эльфийский язык в восприятии Стоуна звучал как ругательства, даже если это самое безобидное слово.       А через некоторое мгновение из зарослей вышел и сам обладатель недовольного ворчания. Молодой человек высокого роста, атлетически, с роскошными длинными волосами цвета белого золота, спадающими на плечи. Они развивались на ветру и переливались всеми цветами радуги, когда солнце ласково касалось его головы, на лице такие же черные рисунки, как и у Сиары. Если он не Бог, то кто? Сейчас даже Стоун невольно засмотрелся на него, что уж говорить о Ребекке?       Они что-то долго обсуждали на эльфийском, тот недовольно размахивал руками и ходил из стороны в сторону, пока последняя реплика в его адрес со стороны Сиары не заставила его по камням перебраться на эту сторону.       — Скажи, почему я должен тебе верить? — уже на английском спросил он, взглядом оценивая и Стоуна, и Ребекку. На мгновение Эдвард даже испытал огромное желание исправить его смазливую мордашку только за то, что она так откровенно и нагло рассматривал Льюис.       — Потому что если ты доставишь Спасителя в целости и сохранности, король вернет тебя из изгнания…       — Или лишит меня головы, а заодно и их. — Сиара буквально вскипела, не хватало только пара из ушей, тогда она точно стала бы похожа на чайник. Но отчего-то Стоуну захотелось поверить в его слова о короле.       — А знаешь что? Просто отведи нас в замок, а мы разберемся, у нас даже спасительница имеется, — он шутливо указал пальцем на Ребекку, отчего так фыркнула и что-то пробубнила себе под нос. — Мы будем хорошими мальчиками и доставим Спасительницу в целости и сохранности, — он подмигнул эльфу, и казалось, тот понял его посыл.       — Ладно, какая мне разница, кто вас убьет — жнецы или король. Суть как по мне, одна и та же, — он усмехнулся, протягивая Стоуну руку в знак приветствия, второй ответил рукопожатием, — меня зовут Эленандр.       — Я Эдвард Стоун, страж, а это Ребекка Льюис, — он указал на свою спутницу, подбирая слова.       — Саро, — Эленандр закончил мысль за него. Не потому что Стоун не хотел называть ее так, а потому что боялся ошибиться с произношением. — Я знаю. Ну что ж, если ты остаешься ждать чего-то или кого-то, нам стоит поспешить.       Сиара кивнула, и они пошли сторону пещеры. И когда отошли на приличное расстояние от озера, как насчитал Стоун, они прошли уже чуть больше километра, а значит, пришло время для вопросов.       — Мы не пойдем к королю, верно? — Эленандр коротко кивнул. — Лаконично. Не хочешь рассказать?       Но он промолчал, лишь указал рукой куда-то на макушки деревьев, где под самым лесным куполом стайками летами мелкие птицы. Так они, по крайней мере, выглядели со стороны. Но очевидно, здесь был подвох.       — Здесь у всего есть уши и глаза, а потому нам стоит помолчать, пока эти твари не улетят или пока пламя нас не закроет, — он кинул короткий взгляд на Ребекку, но та только развела руками, как бы говоря, что она понятия не имеет, о чем он. — Это феи, приспешницы лжекороля, а потому они будут докладывать ему о каждом нашем передвижении, пока пламя нас не закроет.       — Хватит на меня так смотреть! Еще вчера я была простым археологом из Нью-Йорка, а сейчас я стала спасительницей, или как вы там говорите? Саро? Я понятия не имею, что делать с этим пламенем, не смотри на меня, как будто я знаю, что делать!       — Ну, извини, что именно тебе суждено спасти всех нас, — он развел руками и замолчал. Дальше они шли в полной тишине, лишь изредка Стоун оборачивался и смотрела по сторонам, а потом снова концентрировал внимание не Ребекке.

****

      — Чушь! — заключил Рид, после того как Лэнг с яркими подробностями расписал ему план их дальнейших действий. Прыгнуть в ледяное озеро и ждать чуда казалось полным безумием, но он ведь мог быть прав.       — Рид, если все, что ты сказал — правда, то мой план должен сработать. Ты ведь не просто так притащил нас сюда? — а ведь правда! Стоило рискнуть. И глубоко вдохнув, Риз с разбегу прыгнул в воду, и стремительный поток понес его вниз. Лэнг последовал за ним.       — Я же говорил, что ничего не получится. Нужна пума! — стирая с лица воду, констатировал Рид. Он смотрел по сторонам, пока Лэнг приводил в порядок дыхание. — Есть еще идеи, умник?       — Да! Смотри вниз. — Артур послушался, как раз там внизу, куда пал его взгляд и образовался водный столб из пузырьков. Огромная щупальца ухватила обоих мужчин и потянула за собой ко дну. И если Лэнг давно перестал сопротивляться и бросил свою жизнь на произвол судьбы, то Рид все еще пытался освободиться. Хотя в этом не было смысла, он знал, куда тащит их щупальце. Когда-то он сам работал над его созданием вместе с жрецами.

****

      Тем временем Ребекка и Эдвард в сопровождении Эленандра, которого Стоун ласково называл Элом, утроили передышку. Видите ли, феи боятся подлетать слишком близко к маковому полю, а потому на стыке поля с лесом было идеальное место для привала. Но почему феи боятся мака Эл так и не сказал.       — Не хочешь попросить его о помощи? — Эл указал на кулон, где горел огонь и посмотрел на Ребекку.       — Если ты такой умный, то возьми и попроси сам! — огрызнулась она.       — Мы не пойдем в замок! Но и дальше не сможем пойти, если эти твари будут видеть нас. Ты связана с этим пламенем, только ты можешь говорить с ним и просить о помощи.       — Как?       — Открой ему свою душу, и он даст то, что ты хочешь, — на деле же сказать это было куда проще, чем сделать. Но, тем не менее, делать что-то и потерпеть фиаско казалось гораздо лучшим вариантом, чем слушать этих двоих.       — Ладно, давай, помоги мне, — она сжала кулон в руках, и приложила ладони к лицу. Жар усилился, и хотя ладони уже начали покалывать от боли, они не размыкались. Будто стали одним целым с огнем. Мир перестал существовать, все происходящее казалось нереальным, будто это пламя растворяло все вокруг.       Окончательно Ребекка пришла в себя, когда оказалась посреди комнаты, до самого потолка заполненной огненными столбами и дымом. Ни дверей, ни окон, только огонь и тьма вокруг, и где-то в противоположном углу темный силуэт. Это человек! Неужели он реален? Нет! Всего лишь дух, дух пламени!       — Я ждал тебя, — констатировал он, обернувшись. Высокий, в темно-красной мантии с золотыми узорами и черными, как ночь глазами, он смотрел на нее, будто ждал чего-то в ответ. Вокруг него горело пламя, но он вовсе его не боялся, даже наоборот он им управлял. Оно защищало его, образовав вокруг него очертания Дракона. — Знаю, ты напугана, Ребекка.       — Ты это он, — оцепенение спало, и Ребекка, наконец, смогла говорить, — Дракон. Последний Черный Дракон. Так ты был человеком?       — Мы все люди в той или иной степени, и в равной степени мы все чудовища, — он был так спокоен, и это даже пугало. Но его спокойный ровный голос оказывал успокаивающее воздействие, ему хотелось верить. Каждому его слову, а в его глазах хотелось раствориться. Ночь темна и полна ужасов. Но только не в его черных глазах, в них был покой и умиротворение. — И я знаю, зачем ты пришла.       — Нет! Не знаешь! — она сглотнула ком, подступивший к горлу. — Мне нужны ответы. Кто я? Кто ты? Почему именно я здесь оказалась? Ни кто-то другой, а я! Почему вообще все это происходит? И самое важное — неужели это все реально?       — И ты их получишь. Но всему свое время, дитя мое. Я знаю, как это прозвучит, но тому, кто умеет ждать, всегда достается лучшее. Пламя закроет вас от посторонних глаз, но чтобы оно сделало это, оно должно стать твоей частью…       — Я должна стать драконом? — он рассмеялся. Так родители смеются над неопытностью и свойственной их детям глупостью. Он не насмехался, в его смехе не было презрения, ненависти или злобы. Навряд ли в нем вообще было хоть что-то плохое, он казался идеальным. — Находишь это смешным?       — Ты не станешь драконом. Разбей кулон и подчини себе огонь, и тогда сможешь им управлять. А я отвечу на все твои вопросы, — только он договорил, как Ребекка изо всех сил кинула кулон на пол. Он разбился, и огонь, бушевавший в комнате стал еще более неистовым. Жар стал невыносимым, а боль окутала все тело. — Покажи ему свою силу, Саро!

****

      — Это вообще нормально? — Стоун заглянул в глаза Ребекки, но она будто не видела его и смотрела сквозь него. Сказать, что это было жутко — ничего не сказать. Стоун, повидавший не мало на этом свете не испытывал страха, но сейчас, когда на него смотрели стеклянные безжизненные глаза, ему действительно стало не по себе. — Она вообще жива?       — Я уже видел такое, — Эл отмахнулся. — Ей нужно время, чтобы подчинить себе огонь. Если она действительно Саро и сделает это, то очнется, как только пламя станет ее частью…       — Если? — Стоун встряхнул головой. — Что значит если? Она может не очнуться? И что будет?       — Огонь поглотит ее навсегда. Она будет жива, но это будет лишь тело, заполненное уничтоженным разумом. — Эл устремил взгляд вверх. Так в высоте, над самыми кронами высоких деревьев кружили мелкие точки, похожие на птиц. Их полет был легок и воздушен, но насколько они были беспечны и легки, настолько же и злы. Тьма давно заполонила их сердца, и лишь Саро могла вернуть то, что они когда-то потеряли. Человечность.       К счастью, сейчас феи держались на расстоянии и не могли слышать и видеть всего, что происходило внизу. А все благодаря маковому полю — когда-то давно, когда все расы Королевства еще жили в мире и согласии, король эльфов учредил Совет, на котором было принято решении об испытании. От каждой расы по одному представителю, его будут испытывать всем, что есть в природе — стрелами, огнем, водой, растениями и животными. И в равной степени, как кто-то силен, так же он должен быть и уязвим. Мак стал слабостью для феи, приближаясь к нему, они засыпали, и их легко можно было убить или пленить. Но иметь в кармане живую фею всегда лучше, чем мертвую.       — И у кого какая слабость? — стремление Стоуна учиться не могло не радовать. Но так ли на самом деле он хотел знать то, о чем спрашивал?       — Ведьмы боятся полыни, огры слепы, тролли не едят грибы, гномы ростом не вышли, — он взял паузу, но Стоун терпеливо ждал, пока Эл продолжит свой рассказ. Но тот не спешил, он размышлял, несколько минут, прежде чем снова заговорил: — а мы не любил дождь, в такую погоду мы становимся слабы и уязвимы. Благо дождь здесь идет очень редко.       — Кажется, я знаю, куда мы пойдем! — Эл обернулся, устремив на Эдварда пронзительный взгляд своих зеленых глаз. Может быть, Стоун и не умел читать мысли, но он определенно точно знал, что думают они об одном и том же. — Почему не к королю эльфов?       — Потому что истинный король, тот, который воспитал Сиару, был убит в нечестном бою. Без боя, и я знаю, кто его убил, но только я, — он снова замолчал. В его взгляда отражалась целая гамма эмоций, которые менялись каждую секунду, но одна преобладала над всеми. Боль. — Я пытался сказать это Сиаре, но она не поверила мне, сказала, что я лжец! А все потому, что она была тогда влюблена в моего брата, — он усмехнулся.       — Так кто убил короля?       — Мой брат. Чтобы занять трон и обвинить меня. Потому что именно я должен был стать наследником трона, а не он. И когда он узнал об этом, решил, что с ним поступили несправедливо. Он убил отца, а меня обвинил в его смерти перед народом, — он снова взял паузу, чтобы собраться с мыслями, — меня должны были казнить, но Сиара убедила его, что не стоит этого делать. Изгнание станет для меня проклятьем. И вот я здесь, — он, улыбаясь, развел руками.       — Мне жаль.       — Мне тоже. Поэтому я считаю своим долгом защитить Саро, чтобы восстановить баланс. Пока Королевством правит мой брат, добро никогда не победит. — И они оба замолчали, устремив взгляд на маковое поле. Каждый из них искал в нем ответы на свои вопросы, не потому что оно действительно их знало, а потому, что оно успокаивало и приводило мысли в порядок. Так один за другим ответы находились, так творилась жизнь.       Повсюду нас окружают прекрасные вещи, которые мы так редко замечаем. Красота кроется в деталях. И порой нужно просто остановиться и посмотреть по сторонам. Тогда все встанет на свои места. И только сейчас, когда звуки природы на мгновение стихли, ветер перестал дуть, Стоун действительно осознал, что все это не сон. Это происходило на самом деле — прямо здесь и прямо сейчас. А всего-то нужно было просто остановиться и вздохнуть так глубоко, как только это возможно.

****

      Еще пару минут назад Рид и Лэнг только прыгнули в обжигающую до боли ледяную воду, которая вихрем засосала их на самое дно, а сейчас они уже сидели на берегу, пытаясь восстановить дыхание и прийти в себя. Особенно в происходящее отказывался верить Брайан, по его словам он просто наглотался холодной воды, возможно, ударился головой о камень или еще что.       Порой только отрицание не позволяет нам полностью открыть глаза. И мы верим лишь в то, во что хотим верить, отрицая все остальное. Но какой в этом смысл?       — Я ведь говорил, что это не лучшая идея, — заключил Рид. Но Брайан все еще пребывал в прострации и едва ли мог отличить реальный мир от чертогов собственного разума. И сейчас случай с Руби и Хэнком уже не казался притчей.       — Руби и Хэнк?       — Сюда ведут всего несколько путей в мире, тогда в Австралии я думал, что Руби и есть та, кто нужен в Королевстве, но… — он осекся, а после минуты молчания заговорил вновь: — но это не то, что ты хотел услышать. Это все реально, это не галлюцинация или сон. Я бы хотел, чтобы все это оказалось сном. Увы, ты тот, кем родился. Otorno.       Лэнг был настолько погружен в размышления, что до него не сразу дошел смысл сказанного Ридом. На каком языке он говорил? Что он говорил? Почему вообще это происходит? В его глаза весили мириады вопросов, а он даже не подозревал, что выглядит настолько озадаченным и даже отчасти напуганным.       — Даже не хочу спрашивать, что это? Какое-то ругательство?       — Это союзник, соратник. Для Ребекки ты близкий человек, которому она доверяет почти всю свою жизнь. И если она действительно та, о ком я думаю, то и ты, и Стоун были выбраны для нее Великим Драконом не просто так. Стоун ее Тирно, это кто-то вроде стража или охранника, а я проводник.       — Ты сказал, что я тот, кем родился. Что это значит? Типа судьба или предназначение? — Верил ли сам Лэнг в то, что говорил? Едва ли. Но он определенно был уверен, что кто-то или что-то сверху определенно издевалось над ним. Вселенная — та еще сучка, а Бог просто шутник. Ну, или Лэнг просто спятил, как ему казалось.       — Называй это, как хочешь, — Артур снял промокшую футболку, чтобы отжать ее. По коже тут же пошли мурашки, но ни один мускул на его рельефном теле даже не дрогнул. И это пугало Брайана, потому что любой нормальный человек чувствует холод, жару или боль, но Рид не казался таким. Даже все эти его мышцы были нереальными, как только девушки велись на его лживый шарм и негативную энергетику, — судьба, предназначение, проклятье или еще как, но так уж вышло. Тебя выбрала Ребекка, а не какие-то всевышние силы.       — А кто выбрал Ребекку?       — Ребекку выбрал Черный Дракон, это уже звучит более абсурдно и безумно… — он резко замолчал, будто дикое животное, прислушиваясь к звукам леса, — ты слышишь?       — Что?       — Чшшш, — он приложил палец к губам, вглядываясь в промежутки между деревьями. Тень. Другая. В лесу кто-то был, навряд ли жнецы. В один тихий грациозный прыжок, будто вообразив себя пантерой или пумой, он перепрыгнул через большой камень и спрятался за ним. Лэнг не понимал его действий, но все-таки последовал его примеру, и теперь они затаилась вместе, выжидая чего-то, — это стража короля эльфов, они ищут Ребекку. А значит, Сиара успела увести ее.       — Не хочу тебя огорчать, — шептал Лэнг, но отчего-то шепот его звучал так, будто он вот-вот должен был сорваться на крик, — но на их стороне численной превосходство и оружие, у нас есть только ты и твои гребаные мышцы.       Рид молчал, продолжая изучать местность. В этой засаде он выглядел, как хищник вот-вот готовый броситься на добычу. Даже если эта схватка станет для него последней, и жизнь покинет его, но это будет достойная смерть.