Долина водопадов

      И Сиара действительно знала свое дело лучше, чем кто-либо другой в их роде. Много веков назад над долиной разнесся удар горна, сообщающий о смерти последнего черного дракона в истории Королевства. В честь такого события был собран совет из представителей всех рас, проживающих в Королевстве. От каждой расы должен был выступить воин, который победив в смертельном бою, должен был стать хранителем последнего пламени черного дракона. Многие сочли забавным тот факт, что сильнейшим воинам Королевства придется биться насмерть ради куска огня.       Последним и единственным хранителем пламени всегда был Дракон, существо наделенное даром мудрости и чести. Считалось, что в Королевстве самым умным был именно он, каждое живое существо шло к нему за советом, помощью и даром рассуждения. И он помогал каждому нуждающемуся, указывая истинный путь. Путь, который, так или иначе, приведет к единственному верному исходу.       Но времена шли, и Дракон тоже старел. С каждым годом пламя его мудрости, веры и надежды угасало, становилось слабее, как и сам Дракон. И истинно верил, что однажды наступит день, когда войны прекратятся, воцарится мир и согласие. Не будет больше жестокости и тирании людей, а будет лишь процветание и справедливость. Но до того дня кто-то должен будет хранить его последнее пламя, которым он пожертвует ради своего народа. И однажды, несколько столетий назад, он изверг последнее пламя, которое было в его душе, и отдал душу всевышнему.       Сиара не хотела быть удостоена такой чести — стать хранителем пламени. Это и дар свыше, и проклятье, которое будет преследовать вечно. Но случилось так, что ее мать, которая еще в детстве почти продала дочь страже короля, чтобы ее обучали ратному делу, заставила ее стать той, кем она стала. Воином, порой жестоким и безжалостным, но справедливым и имеющим честь. На поле боя ей не было равных, ровесники боялись сражаться с юной Сиарой, а те, кто отважился, едва не лишались головы. За это юная эльфийка и получила свое прозвище — Бладрейна. Она была лучшей ученицей короля, за это он и любил ее как свою дочь, которой у него, увы, никогда не было.       И как бы не было ему жаль расставаться с ней, он знал, что если хранителем станет именно она, у их народа еще будет шанс на спасение. Так и произошло — Сиара победила в честном бою, жестоком, кровопролитном, безжалостном. Она стала той, кто отныне будет хранить пламя Дракона. В ту же ночь, когда Совет собрался, чтобы передать огонь в руки Сиары, представительницы Древесных людей.       И именно тогда жрецы предсказали появление спасительницы, о которой говорил еще Дракон. До того момента пламя должно находиться в руках Сиары постоянно, чтобы однажды она смогла отдать его достойной, той, что положит конец вечным страданиям.       — Храни, дитя, это пламя, как хранишь свое сердце от меча. Будь справедливой и мудрой, чтобы пламя не угасло, — с этими словами один из жрецов отдал в ее руки кулон в форме сердца, где вихрями взвивалось последнее пламя, что изверг Черный Дракон из своей души.       И оно горело до сих пор у ее сердца, пока не появилась Саро, из-за которой жар пламени стал еще сильнее и ярче.       — Так значит, ты эльф? — пока Ребекка была без сознания, они сидели в самой укромной пещере леса, и Сиара жарила на костре змею. На его вопрос она кивнула. — И этот кулон на твоей груди… это настоящий огонь дракона?       — Пламя. Огонь он извергал пастью, и огонь имеет свойство гаснуть, — она протянула ему палку, на которой было насажено тело змеи, оно еще дымилось и пахло болотом, но на вкус оказалось не таким уж мерзким. Даже напоминало курицу, — а это из его души, он вечен и так же справедлив, как и последний Дракон. Я хранила его долгие годы.       — Напомни, сколько тебе лет?       — А я и не говорила, сколько мне лет, — она бросила на него косой взгляд. Да уж социальных навыков ей не занимать, да и доверием явные проблемы, — эльфы живут долго, иногда даже дольше чем хотелось бы. По ваши меркам мне было бы около двадцати пяти.       Воцарилась тишина, Ребекка иногда стонала и ворочалась, чем привлекала все внимание к себе. За это время Сиара пару раз сменила повязку на ее ноге, но Ри так и не пришла в себя. А сейчас, пока она вроде бы притихла, Стоун продолжал жевать резиновое мясо змеи, а Сиара ушла на разведку. Иногда снаружи доносились вопли людей, похожие на боевой клич или предостережение, но со временем и они стихали. Ребекка за это время и вовсе затихла, жар спал, а агония отступила, больше ей не было больно. Стоун прилег рядом, и сам не заметил как уснул.       Проснулся он только под утро от жуткого грохота, разнесшегося над всей долиной, он взбудоражил птиц, животных, даже пещерная речка, у которой они сидели задрожала. Но что за звук мог быть настолько мощным и ужасающим?       Стоун посмотрела по сторонам, Сиара уже вернулась и сейчас сидела у входа в пещеру, лишь изредка выглядывая наружу.       — Что там снаружи? — она вздрогнула, когда он едва заметно подошел к ней, но тут же снова сделала вид, будто она выкована из чистейшей стали, и ей ничего не страшно. Но глубоко в душе она была, как все, ей просто необходимо было тепло и поддержка окружающих, но мир был слишком жесток к ней, и она ответила ему взаимностью. И Эдвард видел это, но не хотел подавать виду.       — Огры, они охотятся в этих лесах. Обычно ближе к утру, так что переждем тут, а когда уберутся, пойдем дальше, — она кинула короткий взгляд на Ребекку, — как она?       — С тех пор, как ты дала ей тот корень, она заснула, и жар спал. Что ты ей дала?       — Корень лопуха, сильнейшее обезболивающее из всех, что я знаю. На вкус как старая подошва, да еще и горькая, но жар снимает отлично, — она так и продолжала клинком точить кусок ветки, который принесла еще ночью, делая острый наконечник, — хорошо, что в рану не попала инфекция. Эти воды не самые чистые в Королевстве. — Стоун молчал, продолжая слушать историю о том, что когда-то давным-давно это озеро было самым чистым и безопасным в округе, как собственно и сам лес, но как только начались кровопролитные войны, все изменилось. Лес начал чернеть, деревья превращались в жутких монстров. Ходили даже слухи, что по ночам они переходили с места на место, высасывая кровь из земли, где недавно кого-то убили. И озеро тоже постепенно окрашивалось в кровавый цвет, впитывая в себя все больше и больше зла и смерти.       Все это звучало безумно, будто он тоже спятил, как и Ребекка. Но не мог быть сон настолько реальным, во сне нельзя почувствовать холод, жар или боль, но здесь все это было реально. К тому же эта девушка с заостренными ушами, со странными узорами на лице не смогла бы ему присниться. Лишь потому, что он не верил в подобного рода вещи и не смотрел фильмы об эльфах.       — Знаю, что ты думаешь. Что я спятила, что ты спятил, что все это просто сон, который вот-вот закончится. Но если ты будешь так думать, то, скорее всего, умрешь быстрее, чем я ожидаю, — Сиара усмехнулась, — будет забавно, если спасительница останется без собственного спасителя. Тогда все потеряет смысл, поэтому ты должен быть всегда начеку. Знаю, как все это звучит… будь я на твоем месте, я бы тоже не поверила. Но когда-то, много столетий назад люди верили в нас, может быть, даже твои предки не хотели нас убить.       — Но не все ведь такие, — возразил Эдвард, — есть люди, которые до сих пор верят в нечто подобное и те, кто хотел бы в это верить. Мир изменился.       — Да! — она раздраженно отбросила заточенную ветку в сторону и встала. — Твои люди стали еще более злыми и ненавидящими друг друга, а знаешь, почему? Нет! Потому что ты понятия не имеешь, почему начались войны там, где всегда царил мир. Люди! Они всегда завидовали нам, потому что у них не было ничего, кроме злобы и зависти. И они решили избавиться от нас, — она заметно погрустнела, — из-за них умер единственный человек, которому я была небезразлична, король эльфов. И когда люди узнают о нас, думаешь, что они сделают? Обрадуются? Только дети. Остальные захотят ставить на нас опыты.       И она была права, как ни крути. Стоун это знал. Люди давно погрязли в своих пороках и желаниях, они перестали отличать добро от зла, правду от вымысла. Все, что имело значение в современном мире — деньги и власть. Если у тебя их не было, об остатках самоуважения и «добра» еще можно было говорить. Для таких людей важна индивидуальность, та, которая будет отличать их от «власть имущих». И в каком-то смысле, это имело место быть. Быть не таким, как все — значит, быть личностью. Но когда в твоих руках сосредоточены деньги и власть речи о чести, самоотверженности и благородстве идти не может. Ценны лишь деньги и ничего кроме, еще собственное эго, которое никто не должен принижать. А если «тварь дрожащая» посмела принизить твое эго, от нее срочно нужно избавляться.       Тоже происходило и с этими расами. Те, кто их ненавидел, презирали индивидуальность и непокорность. Ценили лишь эго и власть. А вторые — наоборот. Ценили то, что были рождены особенными, пусть и изгнанными.       — Ты права, — он согласно кивнул, присаживаясь рядом на корточки, чтобы видеть ее лицо. За это время он все еще не понял, что было не так в этой девушке, что могло заставить ее стать такой. Почему в столь невинном создании столько злобы и ненависти к окружающему миру? Но кто он, чтобы лезть в чужую душу? — Можно задать вопрос? — но он не стал дожидаться ответа и просто спросил: — если все это реально, почему мы? Почему именно мы тут оказались? Ни кто-то другой.       Она встряхнула копной волос и убрала за ухо прядь, прилипшую к лицу, продолжая улыбаться. Будто она знала какой-то секрет, которым не хотела делиться ни с кем из окружающих. Она все еще молчала, прожигая взглядом заточенную палку. Неужели собиралась с мыслями?       — Когда умер последний Черный Дракон, жрецы предсказали будущее. Согласно их пророчеству, спустя несколько столетий где-то в ином мире должна была родиться девочка. Не просто девочка, а ребенок последнего потомка Черного Дракона и смертной женщины. Проблема была лишь в том, что мы понятия не имели, кто этот потомок… и как потом найти спасительницу. Но в тот же день жрецы даровали бессмертие одному из их учеников и сквозь портал отправили в иной мир, чтобы он ходил по свету в поисках Саро. А когда найдет, должен будет привести ее в это место, чтобы пума могла указать ей дорогу. Увы, за это время он не раз ошибался…       — Значит, Хэнк и Руби в Австралии погибли не спроста? — она кивнула. — А что потом?       — Потом настали годы тьмы и кровопролитий, все переговоры заканчивались убийствами. Поэтому король эльфов больше не предпринимал попыток наладить мир, а просто занял оборонительную позицию. А недавно пламя стало настолько горячим, что едва не прожгло мне кожу, — она указала на маленькое красное пятнышко на груди под кулоном, и продолжила: — так я поняла, что Саро близко и оказалась у озера. Иначе сейчас вас обоих бы зажарили и съели жнецы.       Снова повисла тишина, которую лишь изредка нарушал рев снаружи, земля под ногами стала дрожать меньше, а потом и вовсе все стихло. Огры ушли. Просидев так еще около получала, точно сказать было нельзя, Сиара засобиралась в путь. Вот только Ребекка все еще спала, поэтому ее необходимо было разбудить. Тогда Сиара поднесла к ее носу склянку с зеленой жидкостью, запах от которой тут же разнесся по пещере, Стоун сам едва не потерял сознание.       — Что это?       — Красные водоросли и мох, стоит немного вдохнуть — и бодрость будет с тобой несколько часов, ни усталости, ни боли… только много сил. Пару капель — хорошее средство для потенции. Хоть какая-то польза от этих Огров, — Ребекка резко закашлялась и села, озираясь по сторонам. — Ты как?       — Что за вонь? — Льюис поморщилась, потирая нос. Больше она не выглядела болезненно или вяло, как тогда. Даже наоборот, лицо приобрело естественный румянец и пропала бледность. Сон пошел ей на пользу, да и мазь, приготовленная Сиарой, сделала свое дело. — Как будто кто-то умер.       — Всего лишь природное обезболивающее, если тебе так будет спокойнее, — Сиара помогла Льюис подняться на ноги и придерживала за локоть, пока та пыталась восстановить равновесие. — Если тебе уже лучше, и нога не болит, то нам стоит выдвигаться, здесь опасно находиться. А в Королевстве вам дадут защиту, еду, воду и кров.       — А ты?       — А я должна встретить еще кое-кое. Они должны скоро вернуться, поэтому я отведу вас в замок, а сама вернусь, — она уже собиралась пойти дальше, как вдруг резко остановилась, будто вспомнив что-то очень важное. Что-то, что хотела сказать очень долгое время, но не могла. — Вот, оно принадлежит тебе по праву, это пламя твоего далекого предка, который умирая, отдал его самому достойному, — она протянула Ребекке кулон в форме сердца, в котором бушевал огонь. Но Льюис не спешила взять его в руки, все еще считая, что она до сих пор бредит. Но стоило ей только поднести ладонь к кулону, как пламя в нем вдруг забушевало еще сильнее, стало приобретать красный оттенок. Будто он был живым существом, которое вот-вот вырвется наружу, — тебе не стоит бояться, этот огонь не причинит тебе вреда.       И когда Ребекка взяла кулон в руки, пламя вдруг поутихло, но все еще продолжало тянуть к ней языки пламени, будто ребенок тянул свои крохотные ручки к матери, которую увидел после долгой разлуки. Он не знал, кто она, но это чувство было внутри него. Огонь завораживал, будто призывал узнать его, и этот жар Ребекка ощущала всем телом, будто он проникал в каждую клеточку тела, полностью заполняя ее неким знанием.       — И что мне с ним делать?       — Спроси его, и оно ответит. Только ты можешь узнать, чего хотел Дракон. Почему он выбрал именно тебя из твоего рода, и что нужно делать дальше, — Сиара указала рукой на сердце и продолжила: — только помни, пламя ответит лишь тому, что чист душой и верит сердцем. Пока ты не поверишь, оно не заговорит с тобой.       — Ты сказала, что во мне течет кровь Дракона, что это значит? Я типа хренов потомок большой летающей ящерицы, извергающей пламя?       — Придет время, и он сам тебе все расскажет. Может, он и умер много веков назад, но его душа, его плоть и кровь живет в этом огне, — с каждым словом Сиара становилась все серьезнее, и казалось, даже злее, — как только ты поверишь, а если нет, мы все тут сгинем. Пора идти, у нас мало времени!

****

      — То есть ты изначально знал, куда нас ведешь? — за то время, пока они добирались до озера в лесу, Лэнг уже засыпал Артура кучей вопросов, на который второй вовсе не хотел отвечать. Но когда сил слушать болтовню Лэнга уже не было, а желание убить его все возрастало, язык развязывался сам собой. — И самого начала ты нам лгал о зубе дракона?       — Я не лгал, а лишь слегка изменил легенду, — пояснил Рид, — я вел вас не к зубу Дракона, а к его пламени. Точнее, я вел только Ребекку, но согласно пророчеству, с ней через портал должны пойти еще трое. Я, потому что являюсь связующим между тем миром и этим, ты, потому что ты ее союзник и друг. Тебе она доверяет, как никому больше, а значит, что ты стал ее соратником. Но кто страж… я не имею понятия. Может быть, Стоун. И если так, то нельзя, чтобы он попал в тот мир.       — Почему нет?       — Потому что согласно пророчеству, страж погибнет от руки соратника, когда тот перейдет на сторону зла. Плюс знаний о будущем в том, что с помощью них можно его изменить. Чтобы никто никого не убил, потому что Спасительница не вынесет боли потери любимого от руки лучшего друга. И тогда мир рухнет, когда она сама обратится ко злу, убьет соратника и станет темной королевой. Мир утонет в крови, боли и хаосе.       — То есть виной всему я? — Лэнг сглотнул ком, образовавшийся в горле.       — Нет. Не ты, а чертов эльфийский король, который заставит ее поверить в то, что она станет злой. И если она захочет поверить в это, так и будет, — Рид остановился у вершины водопада, откуда мощные струи воды падали вниз и разбивались. Они пришли. — Нельзя, чтобы она попала в замок, нам нужно оказаться там раньше, чем Сиара доведет их до него. Видишь пуму?       До чего же все это казалось Лэнгу бредом. Артур Рид в поисках мистического проводника выглядел настолько нелепо и смешно, что хотелось скорее позвать на помощь. И покинуть чертовы джунгли, но в голову пришла совершенно логичная, но безумная идея.       — Нам не нужна пума. Ты и есть проводник!