Немного о...

С тех пор в его жизни началась совсем другая полоса. Нет, он не наряжался в розовое, и не пел публично о своей индийской любви к будущему ребенку, напротив, в его собственном гардеробе развелось немереное количество свободных толстовок и свитеров, преимущественно серых и черных цветов, рта о своем положении он лишний раз не раскрывал, о покупке детских вещей думать еще было рано. Светлые волосы сбрил под машинку, правда толку было немного. Они росли с какой то неимоверной скоростью, были крепкими, густыми, лучше, чем до беременности. Его радость была тихой, неслышной, неуловимой, и почти невидимой. Разве что самые внимательные коллеги, такие, как Михаил Иванович, как бы невзначай, могли отметить: - ...светишься. Куда еще краше? Влюбился что ли? Егор и был. Был влюблен, заранее безумно влюблен в свою маленькую точечку, с нетерпением ждал, и с восторгом прислушивался ко всем изменениям в своем организме. Внимательно отслеживал все происходящее, даже купил себе рамку для узи, периодически добавляя новые фото, где все четче и четче прослеживалось наличие новой жизни. Он накупил множество книг, пособий по поддержке малыша на первых этапах жизни, "библию" по воспитанию альф и омег, купил себе эту смешную подушку для сна, хотя его крошечный, едва заметный только ему самому животик, совершенно не мешал спать, скачал в интернете идиотское приложение "Беременность +" , где подробно описывалось что, и на какой неделе, развивается у ребенка, каких он размеров, как себя следует вести. Он принял это событие как величайший дар. Как подарок омежьего боженьки, который он так давно ждал. Даже токсикозу радовался. - Какие мы пунктуальные , - восхищался своим малышом Егор после очередной утренней побудки - тошноты. Его малыш был очень ответственным, и точным, ровно в шесть, потом ровно в полдень, и ровно в полночь. Это явно было чертами не его характера, но Егору нравилось. По крайней мере его тошнота, в отличие от других омег, не настигала внезапно. Шла девятая неделя беременности, его малыш по размерам был сравним с ягодой малины. Он был уже целый грамм веса и полтора сантиметра в длину. "Мальчик с полпальчик" как ласково высказался отец, приехавший, наверное, по подсказке папы, навестить Егора. Нда... Егор почему то ожидал, что после известия о его беременности папа совсем озлобится и отвернется, но неожиданно он повел себя иначе. В квартире у Егора начала появляться домашняя еда, все эти противные кашки с комочками, деревенское молоко с неприятным запахом и пенкой прямо из под коровы, на диване выстраивались стройные ряды собственноручно связанных будущим дедушкой игрушек в нежных розово-белых тонах, для маленького омежки. Потому что альфы получаются только у настоящих альф, а не у ублюдков, бросающих омег в беде. Он считал, что Егор в беде. Папа скептически листал талмуды по воспитанию малыша купленные Егором и ворчал: - Вот это уже лишнее. Это же ребенок, а не декоративное растение. Здесь нет четких правил и инструкций как воспитывать. Вон, в наше время, книг не было, и ничего же. Воспитали. Лучше бы нашел себе какого нибудь вдовца, или бесплодного, пока пузо не совсем большое. Он смотрел на рамку с узи, что располагалась на кухне у омеги, и говорил Егору будто он дурачок какой-то. - Это фото твоей матки. Зачем оно на всеобщем обозрении. Может быть я не хочу на это смотреть? Егор не был в настроении ссорится и выяснять отношения. Он вообще не особо жаловал появления папы и его комментарии. Но позволял ему проявлять заботу о себе, пусть даже такую нелепую и шаблонную. Ровно до девятой недели, пока папа не перешел невидимую черту. Пока не притащил в дом к Егору какого-то своего хорошего знакомого взрослого альфу, инженера, лет сорока, с сединой и залысинами, с большими гусарскими усами Игоря, с умным, интеллигентным взглядом и лошадиными передними зубами. Егор вернулся с работы и услышал, стоя в коридоре, как папа по хозяйски проводил экскурсию по квартире сына и поясняя "есть еще машина, высшее образование, престижная работа, сам мальчик выглядит юно, очень-очень красивый, но в интересном положении, но разве ж это препятствие, еще своих родите." Егор прошел на кухню, с настороженностью наблюдая за чаевничающими папой и инженером. - О! А вот и мой Егорка, - картинно "обрадовался" папа, с любопытством посмотрев на обомлевшего Игоря. Вообще Егор по умолчанию не контактировал с альфами. Конечно периодически появлялись желающие познакомиться, но... Не было желания и интереса, он был сосредоточен на другом. Однако папа настаивал на том, чтобы Егор пообщался с Игорем, уведя Егора в сторону и пояснив - очень хороший мужик, вдовствует уже три года как, взрослый ребенок, студент, стабильный заработок, пообщайся, никуда твои книжки не убегут. Егор нехотя, из вежливости к несчастному, сходил. Все свидание в ресторанчике неподалеку от дома и во время прогулки в парке Игорь рассыпался в комплиментах, расспрашивал Егора о его работе, интересах, рассказывал о себе, старался понравиться. Егор отвечал нехотя. Постоянно смотрел в сторону выхода и на часы. После прогулки в парке Игорь проводил Егора до дома. Повисла неловкая пауза, Игорь сказал: - Я...эм... - Я бы не хотел продолжения, - понял его мысль Егор, вежливо улыбнувшись. - Извините. - Я так и понял.Неловкая ситуация. Крайне. С самого начала... Инженер выглядел настолько удрученным и униженным этой ситуацией, что Егор нехотя сжалился, выдавив из себя - Но один раз можно. Игорь тут же поднял на него посветлевший полный надежды и неверия услышанному взгляд. - Поднимимся, - предложил Егор, коротко кивнув наверх. Дома по их возвращению папы уже не было. Даже посуду за ними с гостем помыл, и заботливо оставил на прикроватной тумбочке у Егора флакончик с клубничной смазкой. Какая забота. Подошедший сзади и положивший на плечи Егора ладони Игорь, осторожно поцеловал омегу в шею, щекоча усами и спросил для проформы: - Как бы тебе хотелось? Егор сказал быстрее, чем подумал: - Нежно. Представоения о нежности у них явно были разные. Игорь монотонно тыкался в Егора своим членом, при этом умудряясь сделать все так механически что обычно отзывчивый на ласку Егор совершенно не возбудился и не разродился даже капелькой смазки. Он терпеливо и долей какого-то доселе незнакомого себе раздражения и неприязни сносил вездесущие поцелуи, прикосновения , и с трудом дождавшись пока альфа закончит вязку, вежливо выставил инженера за дверь, распрощался, настояв на том, что альфе стоит уйти. На следующий день Егор почувствовал себя неприятно грязным, униженным. И это чувство не поддавалось логическому обьяснению, Егор не мог уловить причинно-следственные связи таких поганых внутренних ощущений и оттого скинул все на гормоны. А еще он поменял замок, и попросил папу больше не приезжать.