Дом на окраине города.

      После конной прогулки с Руби Реджина вернулась в особняк. Она переступила порог просторного холла, и её взору тотчас предстал мистер Голд. Он стоял спиной к ней, устремив взгляд на лестницу, ведущую на верхние этажи. Но едва парадная дверь закрылась, он стремительно обернулся, и их глаза встретились. Холодные, пронизанные неприязнью взгляды на мгновение замерли в немом противостоянии. — Голд… — процедила она сквозь зубы, нарушая гнетущую тишину. — Добрый вечер, Реджина, — отозвался он ровным, бесстрастным голосом. Брюнетка не ответила сразу. Медленно, с нарочитой небрежностью, она сняла шляпу и прошла мимо него в гостиную — так, будто его присутствие не имело ни малейшего значения. Голд последовал за ней, опираясь на свою трость. — Что ты тут делаешь? — надменно бросила она, не оборачиваясь. — Если ты к Робину, то в это время он наверняка ещё на конном дворе. Подойдя к столику из тёмного дерева, Реджина взяла серебряный колокольчик и коротко встряхнула его, подавая знак служанке. Звук разнёсся, нарушив молчание. Он остановился в нескольких шагах от неё, посередине комнаты. — Я приехал к тебе. Хочу спросить: где Белль? Брюнетка замерла на мгновение. Она заранее понимала, что дядя придёт и спросит её об этом, но не думала, что это случится так скоро. Затем, неспешно развернувшись к нему, она слегка приподняла бровь, и на губах мелькнула ироничная улыбка. — Зачем тебе она? Голд не успел ответить: в этот момент в гостиную бесшумно, словно тень, вошла служанка и подошла к хозяйке. Реджина что-то шепнула ей на ухо — тихо, но властно, — после чего вновь вопросительно посмотрела на своего нежданного гостя. Девушка коротко кивнула и быстрыми, почти бесшумными шагами покинула гостиную. Едва за ней закрылась дверь, он снова заговорил — голос его звучал чуть жёстче, чем прежде, с едва уловимой нотой раздражения: — На прошлой неделе она ни разу не навестила меня. Состояние Коры ухудшается с каждым днём — ей требуется уход. — Найди себе другую служанку, — отчеканила брюнетка, подчёркивая каждое слово, и в её тёмных глазах вспыхнул опасный огонь. — Пусть та, что останется с тобой, целиком посвятит себя уходу за моей матерью, а не мечется туда-сюда между нами. Ты, кажется, забыл, что Белль изначально принадлежала мне. Голд не дрогнул, лишь слегка сжал кулаки, стараясь сохранить самообладание, и в этом жесте читалась внутренняя борьба, едва сдерживаемая буря эмоций. — Мне нужна только Белль, — твёрдо произнёс он. — Она хорошо справлялась со своими обязанностями. Губы Реджины искривила язвительная улыбка. — Она особенно хорошо умела делить с тобой трапезу, наслаждаться чашкой кофе и вести задушевные беседы. Не так ли? — в её голосе сквозила неприкрытая насмешка, едкая и безжалостная. — Где она? — требовательно повторил он. В этот миг дверь гостиной снова отворилась, и на пороге вновь появилась служанка. Она приблизилась к хозяйке и, не произнеся ни слова, бережно вложила в её ладонь бархатную коробочку. — Спасибо, Мэриан, — мягко произнесла Реджина. — Можешь идти. Девушка молча кивнула, развернулась и так же бесшумно покинула гостиную, аккуратно прикрыв за собой дверь. На мгновение в комнате повисла напряжённая тишина. Голд пристально посмотрел на коробочку в руках брюнетки и с горечью усмехнулся, словно в его душе созрела тягостная догадка. — У тебя теперь новая служанка, — произнёс он. — Да, — спокойно подтвердила Реджина, чуть приподняв подбородок, словно подчёркивая своё превосходство над ним. — Так вышло, что, к сожалению, Белль покинула меня. Собрала чемодан и, по всей видимости, отправилась навестить своего отца. А может, и вовсе неизвестно, куда она отправилась. — Брюнетка сделала несколько шагов к Голду, остановилась в шаге от него, с твёрдой уверенностью взяла его руку в свою и решительно вложила в его ладонь бархатную коробочку с кольцом внутри. — Но перед отъездом она попросила вернуть тебе это… Голд замер и посмотрел ей в глаза, в которых не было ни капли сочувствия. Лицо его на мгновение исказилось: смесь недоверия, боли и растерянности отразилась в чертах, обнажая уязвимость, которую он так тщательно скрывал. — Я не верю тебе. Реджина чуть отступила, вскинула голову и посмотрела на него с холодной, почти безжалостной ясностью, словно исход был предрешён и изменить его уже невозможно. — Смирись, дядюшка, — произнесла она ровным, бесстрастным голосом. — Ты остался за чертой её жизни. Голд молча положил бархатную коробочку в карман, медленно развернулся и, тяжело опираясь на трость, сделал несколько шагов к двери. На мгновение он замер, словно хотел что-то добавить, но лишь сжал губы и сухо сказал: — Увидимся на банкете, Реджина. Он вышел из гостиной. Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком. Реджина осталась стоять посреди комнаты, глядя на закрытую дверь. Лишь когда шаги мистера Голда затихли в тишине холла, она выдохнула и сквозь пренебрежительную усмешку произнесла: — Разумеется, старый развратник!

***

Один месяц спустя.       Реджина медленно повернулась вокруг себя перед зеркалом, вглядываясь в собственное отражение. Длинное платье окутывало фигуру, словно глубина морской волны, даря ощущение прохладной, благородной роскоши. Сегодня на торжественном банкете в честь дня рождения Робина она будет поистине неотразима — в этом не оставалось ни малейших сомнений. Мэриан шагнула ближе, её тонкие пальцы ловко закрепили у виска брюнетки изящную брошь — тонкую веточку с жемчужиной в сердцевине, усыпанную крошечными бриллиантами. На играющих бликах света камни мягко мерцали, напоминая капельки росы, и тонко перекликались с приглушённым блеском тёмно-бирюзового платья. В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Робин. Безупречно сидящий тёмный фрак подчёркивал его статную фигуру. Он замер на пороге, затаив дыхание, и с нескрываемым восхищением разглядывал жену. В её облике всё выглядело безупречно естественным, словно иначе и быть не могло. — Ты очаровательна, — произнёс он. — Я никогда не смогу свыкнуться с твоей красотой — она каждый раз заставляет моё сердце биться чуть быстрее. — Благодарю, Робин, — мягко ответила Реджина, едва тронув губы улыбкой. — Сегодня я действительно чувствую себя и выгляжу потрясающе. Краем глаза она уловила, как Мэриан невольно дёрнулась, едва Робин подошёл ближе, а затем поспешно отпрянула, стараясь держаться поодаль от супружеской пары. Лёгкий румянец вспыхнул на её щеках, и она вжала голову в плечи. Брюнетка уже не раз подмечала, что служанка ведёт себя так исключительно в присутствии Робина — словно испытывает какую-то необъяснимую неловкость. — Мэриан, — обратилась она к ней ровным, но твёрдым голосом, — выйди из комнаты. Девушка мгновенно метнулась прочь и бесшумно прикрыла за собой дверь. Робин, будто вовсе не обратив внимания на случившееся, встал позади жены. Его ладони скользнули по её обнажённым плечам, затем опустились к талии, и он мягко прижал Реджину к себе. — Дорогая, я по достоинству оценил подарок, преподнесённый тобою утром. Запонки уже на мне, и они поистине великолепны, — нежно проговорил он и поцеловал её в шею. Реджина решительно отстранила его руки, настолько внезапно, что Робин невольно отступил на шаг и удивлённо вскинул брови. Она повернулась к нему, и лёгкая тень тревоги пробежала по её лицу. В тёмных глазах сквозило искреннее недоумение, смешанное с нарастающим беспокойством. — Робин, что происходит? — спросила она. — Что ты имеешь в виду? — озадаченно отозвался он. — Что происходит с Мэриан? — А что с ней не так? — Она ведёт себя странно, когда ты рядом. Вздрагивает при каждом твоём движении, краснеет, всё время старается держаться в стороне. Это не просто случайность, я наблюдаю это неоднократно. И чем дольше я это вижу, тем меньше мне это нравится. — Да брось, — небрежно отмахнулся он. — Тебе, наверное, просто показалось. — Я говорю серьёзно, — мягко, но непреклонно настаивала Реджина. — Мне не нужна сконфуженная служанка, которая теряет самообладание при виде тебя. Это неуместно и мешает ей выполнять свои обязанности. — Ну, возможно, она влюблена в меня… — с лёгкой усмешкой предположил Робин, равнодушно пожав плечами. — Очень остроумно, — глубоко вздохнула Реджина, покачав головой. — Если ничего не изменится, придётся с ней поговорить: серьёзно и откровенно. — Она неторопливо подобрала подол платья, разгладив невидимые складки, и направилась к двери. — А сейчас нам надлежит поспешить: гости понемногу начинают съезжаться, и мы не должны заставлять их ждать.

***

      Сумерки неспешно окутывали старинный особняк Локсли, когда один за другим к парадной двери подъезжали экипажи, мягко шурша колёсами по гравию. У входа стояли лакеи: они с безупречной учтивостью встречали прибывающих и провожали их в просторный зал. Воздух был пропитан тонким, едва уловимым ароматом свежих цветов: роскошные букеты возвышались в высоких фарфоровых вазах, словно застывшие произведения искусства. Сквозь распахнутые двухстворчатые двери доносился приглушённый гул голосов и лёгкий перезвон хрусталя. В центре банкетного зала раскинулся длинный стол, украшенный высокими канделябрами. Их огни мягко мерцали, переливались и отбрасывали блики на хрусталь и тарелки с обильными изысканными угощениями. Слуги в строгих костюмах скользили среди гостей, ловко удерживая серебряные подносы с искрящимся шампанским и тарелками с лёгкими закусками. Гости входили неторопливо, с нескрываемым любопытством оглядывая убранство зала, блиставшего роскошью и изысканностью. Мужчины в безупречных фраках перебрасывались короткими, многозначительными фразами, кивали друг другу с едва уловимой иронией или уважением. Среди них выделялся Робин. Он улыбался, приветствовал гостей с непринуждённой элегантностью, успевая обмениваться парой слов с каждым. Неподалёку стояли Реджина и Руби. Они взяли с подноса слуги два бокала шампанского и погрузились в неспешную беседу, время от времени одаривая проходящих мимо гостей лёгкой улыбкой. Поначалу супруги Локсли вместе встречали приглашённых, радушно приветствуя каждого: Робин — с широкой открытой улыбкой, а Реджина — с той особой царственной грацией, что всегда отличала её от прочих. Но когда поток прибывающих почти иссяк, он отошёл к компании мужчин, оставив жену в обществе подруги. — Поведай мне, дорогая, — с лёгким любопытством поинтересовалась Руби, неторопливо поднося к губам бокал и делая глоток, — что у вас с Эммой, есть какие-то свежие подробности? — Если честно, рассказывать особо нечего, — с деликатной интонацией ответила Реджина, иногда поглядывая на гостей, будто мысленно отмечая, кто с кем заговорил, кто смущённо держался в сторонке, а кто уже вовсю смеялся над чьей-то шуткой. — Всё тихо, без перемен. — О-о, подруга, — Руби лукаво улыбнулась, и в её глазах заплясали озорные искорки. — Время-то летит неумолимо, а вы всё как улитки — медленно ползёте… — Она не сдержалась и издала короткий смешок. — Хотя… Эмму я прекрасно понимаю: торопиться ей и правда ни к чему. — Что? — Ей стоит хорошенько поразмыслить, прежде чем иметь с тобой дело. — Я не совсем понимаю, — брюнетка слегка приподняла бровь, и в её голосе прозвучало искреннее недоумение. — Уточни, что ты этим хочешь сказать? — Просто ты немного чудаковатая, — мягко произнесла Руби и, нарочито слегка отвернувшись, принялась разглядывать гостей. В её тоне не было осуждения — лишь дружеская ирония. — Слишком своенравная. Порой ты ходишь в пивную и пьёшь пиво с неопрятными завсегдатаями, а порой спишь в прогнившей лодке посреди озера средь бела дня. — Я это уже слышала раньше, Руби, — она закатила глаза, шумно выдохнула и поправила выбившуюся прядь волос. — А ещё тебе вдруг вздумалось подстричь волосы, хотя это противоречит всем нормам приличия… — она расплылась в улыбке и снова сделала глоток шампанского, краем глаза взглянув на подругу. — А не так недавно, между прочим, я целовалась с конюхом, — спокойно ответила Реджина, улыбнувшись в ответ. — Что?.. — Руби резко повернулась к ней, широко раскрыв глаза. Бокал едва не выскользнул из руки. Она инстинктивно сжала пальцы крепче, пытаясь прийти в себя. Лицо её на мгновение застыло в выражении крайнего изумления: смесь шока и неподдельного любопытства читалась в каждой черте. — Ты… ты сейчас серьёзно? Скажи, что это шутка! Реджина не произнесла ни слова, лишь взглянула на подругу и откровенно рассмеялась. Сделав глоток шампанского, она отвела взгляд и устремила его к массивным двухстворчатым дверям.       Эмма, Анна и Грэм Гумберт вступили в просторный зал. Мэри Маргарет, ожидавшая их чуть поодаль, замерла на мгновение, а затем распахнула глаза в немом изумлении. Она порывисто дёрнула за рукав мужа. — Дорогой, — прошептала она, и голос её дрожал от едва сдерживаемого волнения, — а что с Эммой? — А что с ней? — отозвался он и, проследив за её взглядом, посмотрел на вошедших. Лёгкая тень недоумения скользнула по его лицу: он слегка приподнял бровь, а следом раздался короткий, чуть ироничный смешок. — Ты же прекрасно знаешь, что она терпеть не может пышные юбки. Мэри Маргарет побледнела, прижав ладонь к груди. В её глазах читалось искреннее смятение. — Боже правый, да разве так подобает появляться в свете? — Истинное благородство как раз в том, чтобы оставаться собой, — спокойно ответил Дэвид. — А обсуждать дамский туалет — дело портных, а не общества.       С момента знакомства Грэм Гумберт сблизился по-дружески с Эммой — в глубине души он надеялся на нечто большее, но не торопился и держался ненавязчиво. По обоюдному согласию он условился заехать за ней и её сестрой Анной, чтобы вместе отправиться на банкет. Однако, когда дамы уселись в его экипаж, Грэм, едва взглянув на Эмму, на мгновение лишился дара речи. Слова застряли в горле, а взгляд невольно задержался на её столь непривычном в этом свете облике. Лишь теперь, в просторном зале, украшенном мерцающими канделябрами, он взял с подноса слуги три бокала шампанского — для Эммы, Анны и себя — и, стараясь скрыть лёгкое замешательство, мягко произнёс: — Я, признаться, представлял тебя в другом наряде — в чём-то более привычном для дам. Анна, с улыбкой приняв из его рук бокал, не сдержала короткого мелодичного смешка. — О, моя сестра умеет удивлять, — заметила она с тёплой иронией. — И делает это с неизменным успехом. Эмма медленно обвела взглядом зал. В мерцании драгоценностей, в шуршании шёлковых платьев и переливах светских бесед она нашла ту, которую искала. Время будто замедлило ход: музыка, разговоры, смех — всё растворилось в туманной дымке. У высоких окон, обрамлённых тяжёлыми бархатными шторами, Реджина стояла рядом с Руби. Их взгляды встретились. Она слегка наклонила голову в знак приветствия и не смогла не отметить, насколько брюнетка красива в своём бирюзовом платье. А затем белокурая девушка перевела взгляд на Грэма и улыбнулась краешком губ. — Я никогда не питала слабости к платьям, — спокойно ответила она, — и сегодня ничего не изменилось. На этот банкет я приехала в том, в чём чувствую себя свободно и уютно. Эмма и впрямь выглядела превосходно. Тёмный фрак сидел безупречно, подчёркивая стройность фигуры и придавая облику благородную строгость. Светлые волосы были уложены в длинную косу, непринуждённо заплетённую сбоку от виска — элегантно и сдержанно. В этом сочетании смелости и утончённости она казалась воплощением внутренней свободы.       Едва заметив Эмму в дверях зала, Реджина не смогла сдержать порывистого вздоха. Всё это время она невольно наблюдала за ней: как Эмма разговаривает с Грэмом и своей сестрой Анной. Но стоило белокурой девушке найти её взглядом и склонить голову в приветствии, как брюнетка, слегка кивнув в ответ, тут же опустила глаза, поправляя складки платья, будто этот простой, почти суетливый жест мог унять волнение и внезапную дрожь в пальцах. Руби замерла: среди собравшихся гостей её взгляд неожиданно остановился на Эмме. Она не могла оторвать глаз от неё — непривычный, дерзкий образ поразил её до глубины души. Фрак сидел на ней безупречно, а в манере держаться читалась та особая уверенность, что одновременно восхищала и слегка тревожила. — Реджина, — произнесла она тихо, но с явным волнением в голосе, — не могу поверить: Эмма во фраке на торжественном банкете… Это же просто немыслимо и переходит все границы дозволенного! Она сделала паузу, и в её глазах мелькнуло что-то вроде восторженного недоумения. — Вы обе такие… своеобразные. Удивительно, как же вы подходите друг другу. Брюнетка чуть приподняла бровь, взглянув на подругу, и слегка улыбнулась. Она снова с нескрываемым упоением посмотрела на Эмму и тихо ответила: — Да, мы с ней точно знаем, как произвести впечатление.