Дом на окраине города.

      После ухода Сидни Гласса она осталась одна. В тишине гостиной Реджина неторопливо поужинала, налила себе бокал красного вина и подошла к окну. Мягкий отблеск вечернего света лёг на её лицо, когда она едва заметно улыбнулась: такое глубокое умиротворение не посещало её уже очень давно. — О, как долго я этого ждала… — почти полушёпотом произнесла она, и в её голосе прозвучала смесь облегчения и затаённой радости. — Наконец-то дядя получит по заслугам. Мысли пронеслись в её сознании. Перед внутренним взором возникла Белль — светлая, доверчивая, не подозревающая, какое чудовище скрывается за учтивыми манерами Голда. — Белль, ты никогда не узнаешь, каков он на самом деле, — мысленно произнесла она. — Не стоит тебе знать о его тёмных делах и о том, что творится в глубине его души. Если бы ты узнала всю правду о его жестокости, она бы тебя сломала. Поверь мне, так будет лучше для тебя… Тёплые руки легли ей на талию, а лёгкое прикосновение губ к шее заставило Реджину вздрогнуть — она резко вернулась из глубин своих мыслей. — Робин? — тихо произнесла она бесстрастным голосом. Локсли развернул её лицом к себе, притянул ближе и коснулся губами её губ. — Добрый вечер, дорогая, — ответил он. — Ты напугал меня, — брюнетка слегка отстранилась. — А ты, как всегда, где-то витаешь… — слегка усмехнулся он и ласково провёл ладонью по её щеке. — Словно в другом измерении, так далеко, что мне не достать… Как прошёл твой день? — Весь в хлопотах и приготовлениях к предстоящему банкету, — ответила она без особого энтузиазма. — А твой? — Чудесно! — бодро отозвался он, беря из её рук полупустой бокал. — Всё складывается как нельзя лучше. Робин прошёл к столу, взял графин и неспешно наполнил два бокала красным вином. — Рада это слышать, — сдержанно произнесла она. — Реджина, — произнёс он, возвращаясь к ней и протягивая наполненный бокал, — ты так потрясающе выглядишь. После долгого дня на конном дворе стоит мне увидеть тебя — и усталость словно рукой снимает. В груди снова просыпается неудержимое желание: прикоснуться к тебе, ощутить тепло твоей кожи, целовать тебя долго и жадно, слышать твои стоны… Меня это так возбуждает. Брюнетка судорожно сглотнула. В груди всё сжалось от тягостного ощущения неизбежности. Она заставила себя посмотреть ему в глаза. — Ты хочешь это сделать здесь и сейчас, в гостиной? — спросила она ровным, лишённым эмоций тоном, беря свой бокал из его рук. — А почему нет? — Робин слегка приподнял бровь, оглядываясь вокруг. — Слуги все спят. — Может, всё же лучше в спальне? — произнесла она, и пальцы непроизвольно сжали ножку бокала чуть сильнее, чем нужно. — Да, ты права, — кивнул он, чуть улыбнувшись. — Лучше в спальне. Реджина выдохнула — коротко, почти незаметно — и сделала глубокий глоток вина. Она опустила глаза, стараясь унять внутреннюю дрожь. — А знаешь… — продолжил он, и в его голосе зазвучала неподдельная гордость. — Сегодня к нам с Дэвидом на конный двор приезжал Грэм Гумберт. Мы славно поговорили обо всём, поделились новостями: я рассказал о конном дворе, он — о назначении на должность магистра. Кроме того, я познакомил его с Эммой. Брюнетка вздрогнула. На мгновение бокал чуть не выскользнул из её пальцев. — С Эммой? — тихо переспросила она. — Да, — непринуждённо ответил он. — Но ты же хотел представить их друг другу на банкете… — Раз судьба дала такой шанс, зачем откладывать? Грэм сразу же проникся к ней симпатией, а Эмма держалась с безупречной вежливостью — между ними возникло явное притяжение. Реджина приложила ладонь к лицу и на мгновение прикрыла глаза — словно пытаясь отгородиться от всего мира и собственных чувств. Медленно, стараясь унять дрожь в руках, она подошла к столику и осторожно поставила бокал. — Робин, — произнесла она тихо, но твёрдо, — я, пожалуй, поднимусь в спальню. — Ты будешь ждать меня? — спросил он, чуть помедлив. — Да, — ответила она коротко, не поднимая глаз. Пауза повисла в воздухе, словно тонкая пелена, а затем она всё-таки сказала: — Но прежде мне хотелось бы узнать… Через неделю мы с Руби планируем прогулку верхом. Ты не будешь против? — С Руби? — Робин слегка нахмурился. — Но Реджина… — он хотел было возразить. — Робин, — она подняла карие глаза, и в её взгляде читалась спокойная уверенность, — это всего лишь прогулка, ничего более. Мы просто пообщаемся, насладимся свежим воздухом. Ничего такого. Он помолчал, будто взвешивая её слова, затем выдохнул и мягко произнёс: — Ну ладно. Реджина кивнула в знак благодарности и стремительно направилась к двери; платье зашелестело в такт её быстрым шагам. Но у самого порога она остановилась, обернулась и добавила ровным, бесстрастным голосом: — Мне нужна новая служанка, Робин!

***

      Дверь распахнулась настежь, впустив в полутёмную комнату служанки тонкую струйку утреннего света. — Белль, просыпайся! — прозвучал властный, но чуть приглушённый голос Реджины. Девушка вздрогнула, резко очнувшись от сна. Она приподнялась на локтях, щурясь от тусклого света, пробивавшегося сквозь шторы, и на мгновение замерла, пытаясь осознать, что происходит. — Что… госпожа? Что вы тут делаете так рано? Мне бы ещё немного поспать, а потом я с лёгкостью принялась бы за свои обязанности, — её голос дрожал от недоумения и лёгкой тревоги, а в глазах читалась растерянность. Реджина шагнула ближе. В руках она держала скромное платье — неброское, но аккуратное. Её тёмные глаза, обычно строгие и непреклонные, сейчас словно затуманились; в них сквозила неприкрытая горечь. — Вставай и надевай это, — приказала она, протягивая платье. Всю ночь Робин не отпускал её из своих объятий, но, когда он уснул, Реджина осторожно встала с постели и направилась в комнату служанки. Белль медленно села на краю кровати, словно каждое движение давалось ей с неимоверным усилием. Она хотела что-то сказать, спросить, но слова будто окаменели в горле. В попытке справиться с нарастающей тревогой она машинально потянулась к смятому одеялу, чтобы заправить постель. Реджина, словно прочитав её смятенные мысли, едва заметно покачала головой и решительно выхватила край одеяла из рук девушки. — Времени мало, Белль. Собирайся, — её голос прозвучал твёрдо, без намёка на возможность возразить. Девушка вжала голову в плечи, пальцы невольно сжались, впиваясь в тонкую ткань сорочки. В груди теснилось дурное предчувствие. — Но это не моё платье, госпожа… Что происходит? — спросила она с заметной тревогой. — Ты уезжаешь, — отрезала брюнетка, и в её тоне не было ни капли сомнения. — Но куда? Что за спешка? — в отчаянии воскликнула она, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. — Так нужно Белль. Ты потом всё узнаешь. Девушка медленно поднялась, молча сняла сорочку и надела платье. В этот момент Реджина невольно замерла: на пальце служанки блеснуло кольцо — то самое, что когда-то показывал ей Голд. Её взгляд на мгновение потемнел, но она тут же взяла себя в руки, и лицо её вновь стало непроницаемым. — Немедленно сними кольцо, — приказала она, и в голосе прозвучала сталь, не терпящая возражений. Белль отступила на шаг, спрятав руки за спиной. — Нет, госпожа, — прошептала она, — только не это. — Я сказала: сними кольцо и отдай его мне, — процедила Реджина и протянула ладонь в ожидании. — Иначе я откушу тебе палец и заберу его сама. Служанка побледнела, но не сдвинулась с места. Её пальцы невольно сжали край платья, выдавая внутреннюю борьбу, терзавшую душу. — Это всё, что у меня осталось от него, — прошептала она, и в голосе прозвучала такая глубокая, почти осязаемая боль, что даже брюнетка на мгновение заколебалась. — Прошу вас… оставьте мне хотя бы это. Реджина стиснула зубы, сдерживая внутри внезапное сочувствие. Она сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, и её голос стал ещё жёстче: — Ты не понимаешь, Белль. Я делаю это для твоей же безопасности. Я верну ему кольцо, так будет лучше. Уж поверь мне. Служанка сглотнула, глядя на Реджину широко раскрытыми глазами. Она медленно вытащила руки из-за спины, посмотрела на кольцо, затем снова на брюнетку. В её взгляде читалась борьба: страх перед госпожой и отчаянное желание сохранить хоть что-то от Голда. Белль провела пальцем по ободку, словно прощаясь с частичкой души, бережно хранимой все эти дни, и неторопливо, будто против воли, подняла руку и сняла кольцо. Дрожащие пальцы на мгновение замерли, прежде чем вложить его в протянутую ладонь Реджины. — Я вернусь сюда? — с трудом подавив всхлип, тихо спросила она. — Я увижу вас снова? Брюнетка помедлила, подбирая слова. Она с теплотой посмотрела на девушку, положила руку на её плечо и чуть сжала его. — Я верну тебя, когда наступит время, — ответила она, но уже без прежней жёсткости. — Я позабочусь об этом. Обещаю. Белль опустила глаза, губы её дрогнули в слабой, вымученной улыбке. Она глубоко вздохнула, словно прощаясь с прежней жизнью, и мысленно приготовилась принять новую, неизбежную реальность по воле госпожи. — Хорошо, я буду ждать столько, сколько потребуется.

***

      Робин и Эмма неспешно приближались к конюшням, вдыхая терпкий аромат сена и лошадиной шерсти, смешанный с запахом разогретой на солнце древесины. В тени самой дальней конюшни, у ворот, неподвижно сидела всадница. Широкие поля тёмной шляпы окутывали её лицо тенью, скрывая черты от досужих взглядов. Эмма, прищурившись, тщетно пыталась разглядеть гостью, а вот Робин узнал её мгновенно — едва уловимая улыбка тронула его губы. — Руби, добрый день! — произнёс он мягко. Девушка медленно подняла голову, и Эмма успела уловить знакомые очертания лица, обрамлённые прядями тёмных волос, и широкую обезоруживающую улыбку. — Здравствуй, Робин! Эмма, я так рада тебя видеть! — отозвалась девушка. Внутри у Эммы всё сжалось. Меньше всего на свете ей хотелось видеть её — хотелось фыркнуть с досадой, отвернуться и уйти прочь. Но она лишь сдержанно улыбнулась в ответ. — Добрый день, Руби, — произнесла она ровным, почти бесстрастным тоном. В мыслях пронеслось тревожно и остро: Что она здесь делает и кого ждёт? Вопрос блуждал в сознании, вызывая смутные догадки и подозрения. Белокурая девушка медленно повернулась к воротам конюшни и замерла. На мгновение мир вокруг словно притих: умолкли птицы, стих лёгкий ветерок, а собственное дыхание показалось ей слишком громким в этой тишине. Ах, ну да… Конечно, — мелькнуло в мыслях с горькой усмешкой, невольно тронувшей её губы. — Не так уж сложно было догадаться! Всё и так очевидно… Из полумрака конюшни выходила Реджина. Она неторопливо вела под уздцы Росинанта. Каждое её движение было выверенным: прямая спина, гордо поднятый подбородок, лёгкая, но властная хватка на поводьях выдавали в ней опытную наездницу. Тёмный костюм для верховой езды подчёркивал стройность фигуры, а взгляд — тёмный, проницательный — скользнул по Эмме и на мгновение задержался, будто пронзая насквозь. Воздух между ними словно сгустился, наполнившись невысказанными словами. Белокурая девушка невольно сглотнула, сжала пальцы в кулаки, стараясь унять предательскую дрожь. В памяти, будто наяву, всплыл тот самый день в кабинете и слова Реджины, произнесённые почти в губы, с холодной ясностью: — У нас с Руби была страстная, незабываемая ночь. И я благодарна ей за то, что она разделила её со мной. С того дня они больше не виделись, однако в глубине души каждая из них втайне надеялась на случайную встречу. Реджина слегка прищурилась, внимательно вглядываясь в фигуру, приближавшуюся к ним. Она узнала его — это был Грэм Гумберт — и одним лёгким движением запрыгнула в седло. Мысль промелькнула стремительно: Что он здесь делает? Ах, ну да… разумеется. Ему нужна Эмма. Не так уж сложно было догадаться! — Добрый день, Эмма, — произнесла Реджина, одарив её едва заметной улыбкой, и тут же повернулась к мужу. Понизив голос так, чтобы её слова непременно достигли слуха белокурой девушки, она нарочито проговорила: — Дорогой, мы с Руби прокатимся верхом по лугам, затем спустимся к озеру и поболтаем немного. Там так тихо и спокойно… Она бросила многозначительный взгляд на Эмму. — Робин, милый, ты ведь не будешь возражать? — Нет, не буду, дорогая, — мягко, без тени сомнения, ответил Робин. Грэм Гумберт приблизился с доброжелательной улыбкой и, соблюдая все правила должной учтивости, произнёс: — Рад вас приветствовать! Он крепко, по-дружески, пожал руку Робину, а затем его взгляд невольно задержался на Реджине. В глазах промелькнуло искреннее восхищение. — Вы, как всегда, восхитительны, — произнёс он, обращаясь к ней, а затем повернулся к Робину и добавил: — Твоя супруга очаровательна! — Благодарю, друг! — с тёплой гордостью отозвался Робин. — Руби, — Грэм обратил свой взгляд на девушку и, почтительно сняв шляпу, слегка склонил голову, — рад встрече с вами! Руби лишь слегка кивнула в ответ, сохраняя сдержанность. В тот самый миг, когда Реджина вышла из конюшни, её охватило предчувствие, что здесь что-то не так: воздух будто сгустился от напряжения, словно перед грозой. После этих слов Гумберт тут же переключил внимание на Эмму. С галантной учтивостью он склонился перед ней и поцеловал её руку. Реджина невольно сжала поводья так сильно, что пальцы побелели, а ногти едва не впились в ладони. — Эмма, признаюсь, — мягко обратился к ней Грэм, — я разыскивал лишь вас. — Меня? — она удивлённо приподняла брови, и в её голосе прозвучало неподдельное изумление. — Позвольте пригласить вас отобедать со мной, — произнёс он. — Ваше присутствие украсит этот день. Эмма сузила глаза, бросила короткий взгляд на Реджину, и на её губах появилась безмятежная улыбка. Затем она вновь посмотрела на Грэма и с непринуждённой лёгкостью ответила: — О, с огромным удовольствием! Руби удивлённо перевела взгляд с Грэма и Эммы на Реджину и несколько раз моргнула, пытаясь осознать происходящее. В её глазах читалось искреннее недоумение. Брюнетка сдержанно хмыкнула, однако внутри всё всколыхнулось: смесь раздражения и досады обожгла изнутри. Она глубоко вздохнула, взяла себя в руки и, стараясь говорить ровно, обратилась к мужу: — Робин, думаю, нам с Руби пора прокатиться верхом. Увидимся позже. — Только не задерживайтесь до темноты, я буду волноваться, — мягко произнёс он и с довольным видом посмотрел на Грэма и Эмму. Реджина коротко рассмеялась, старательно делая вид, будто происходящее между этой новоиспечённой парой её ничуть не волнует. — Ох, нам о многом нужно поговорить… но мы постараемся вернуться задолго до сумерек, — сказала она, уже поворачиваясь к Руби и лукаво подмигивая ей так, чтобы Эмма это увидела. — Правда, Руби? — Ах, да, конечно! Мы попытаемся вернуться как можно скорее, — с широкой улыбкой подхватила девушка, в смятении наблюдая за всеми и ласково поглаживая гриву своего гнедого жеребца. А затем Реджина перевела взгляд на Эмму и Грэма. — Было очень приятно повидаться, — произнесла она ровным, почти бесстрастным голосом, тщательно скрывая внутреннее напряжение. Её улыбка была безупречной. — Желаю приятного и сытного обеда. — Спасибо, — учтиво ответил Грэм. Эмма невольно сжала руки в кулаки. В душе вспыхнуло желание придушить эту дерзкую брюнетку — нелепое, но оттого не менее жгучее. Она опустила ресницы, пряча вспыхнувший в глазах огонь, и сделала едва заметный вдох, стараясь унять волнение. Пальцы постепенно разжались, а на губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. — Благодарю, Реджина, — произнесла она. — И вам приятной прогулки. Свежий воздух и красота природы — что может быть лучше?

***

      Реджина и Руби молча скакали верхом, постепенно отдаляясь от конюшен. Ритмичный топот копыт и мягкий шелест травы под ногами лошадей заполняли тишину, а очертания конного двора позади становились всё меньше и расплывчатее. Наконец Руби сбавила темп, и Реджина последовала её примеру: обе позволили лошадям перевести дух и неспешно двинулись дальше, вбирая в себя простор лугов и свежесть воздуха. — Реджина, объясни, пожалуйста, что это сейчас было возле конюшен? — нарушила молчание Руби, осторожно поворачиваясь к подруге. Брюнетка лишь пожала плечами, по-прежнему не отрывая взгляда от дороги впереди. — Понятия не имею, Руби. Девушка внимательно, почти пристально посмотрела на подругу. — Что происходит между тобой и Эммой? — мягко, но настойчиво спросила она. — Я в полном недоумении. Реджина на мгновение замерла, словно пытаясь собраться с мыслями, затем глубоко вздохнула и тихо, почти шёпотом, призналась: — Я ревную, Руби. — Что?! — девушка изумлённо уставилась на неё, и короткий смешок невольно сорвался с её губ. — Ты? Ревнуешь? Да быть того не может! Брюнетка улыбнулась чуть смущённо и кивнула, а затем покачала головой, будто сама не до конца верила своим словам. — Да, ревную, — повторила она. — Впервые в жизни. По-настоящему… И тут Руби не выдержала. Её взрывной, искренний смех вырвался наружу, разлетаясь над просторными лугами. Реджина бросила на неё короткий взгляд и снова улыбнулась, а через мгновение тоже рассмеялась, подхватив её заразительный смех.