Наши Судьбы

      Бал Герцога Севера продолжался еще сутки, но гостей осталось в два раза меньше. Многие побоялись оставаться в компании пьющих правителей. Люцифер и Вельзевул дегустировали, пока их держали ноги, и даже тогда, когда те перестали это делать. Пить лежа было крайне неудобно, но интерес, кто больше, — был сильнее. В итоге победил Люцифер. Об этом даже напечатали в газете. Себастьян не верил своим глазам, не ожидая столь продолжительного веселья и что в целом такое событие может попасть в новостную колонку. А вот танец юного господина и наследницы семьи Альберит был вполне очевидно обсуждаем высшим светом. Бельфегор же даже не открывал газету в воскресное утро, не предполагая увидеть там ничего интересного для себя. Обе семьи провели этот день дома. Сибэль был поглощен уроками и тренировкой способности с дворецким. Сельма занималась тем же самым, но отнюдь не добровольно. И впервые она ждала понедельника.       Ждала, когда ее выпустят из четырех стен, встречи с друзьями и возвращения телефона. К концу второго дня наказания она осознала, насколько была не права. Как сильно обидела отца. Но сил извиниться в себе она не находила. Фаустус совершенно не умела выражать искренне свои чувства и переживания. Ее словно лишало голоса при каждой попытке. Она опускала глаза в пол, понурив голову, к горлу подкатывал ком, и слова не шли. Сельма надеялась, что друзья помогут ей справиться с этим чувством, дадут совет и она сможет встать на путь дружбы с родителями. На самом деле глубоко в душе она просто завидовала, что они не такие, как те же Михаэлисы. Она все детство смотрела на них как на эталон любви и нежности, уважения и заботы. Алоиса она видела крайне редко — родительство не так заботило его, как Сиэля. А Клод, что уж говорить, никогда открыто не умел проявлять свои чувства. Видимо, этим она пошла в него. Да, он заботился о ней, делал подарки, научил летать. Казалось бы, что еще нужно? Но Сельме очень не хватало именно слов, которые бы согревали ее душу. Она смотрела на то, как граф говорит сыну: «Я люблю тебя, малыш. Ты у меня самый ясный лучик в этом царстве. Я так счастлив, что ты есть» — и ей становилось невыносимо горько. Но, проведя два дня в стенах, вспоминая слова и глаза отца, она вдруг осознала, что была слишком строга к нему и предвзята. Он не обязан быть таким же, он тот, кто есть. И любит ее так, как умеет.       Клод просидел почти весь день в своем кабинете, изучая древние артефакты. Ему хотелось найти больше информации о пророчестве, хотя бы что-то похожее. Но все его попытки были тщетны. Единственная полная информация хранилась в той книге у жнеца. Мужчина сидел и размышлял: как лучше сказать, с чего начать? Думал, может, открывать правду постепенно или вообще отправить их к гробовщику, пусть жнец отдувается? Но ни один из вариантов его не удовлетворял. В конечном итоге, уже поздним вечером, он решил позвонить Себастьяну.       — Слушаю.       — Приветствую, Андрас. Есть время на разговор?       — Да, минутку, — мужчина вышел из спальни и зашел в соседнюю комнату, чтобы не мешать Сиэлю читать. — Продолжай.       — Я сегодня целый день провел в попытках найти какую-нибудь информацию или подобрать вариант наилучшего представления фактов.       — И как, нашел?       — Все тщетно. Самая полная информация в книге того жнеца. Даже то, как проводился ритуал рождения, скорее всего, хранится лично у Уфира. И ни одной копии, нигде.       — Вполне ожидаемый результат. У меня был такой же, когда я еще пытался искать. Вы уже определились, когда скажете? — повисла пауза. — Алло?       — Нет. Вчера у нас был Уфир. Посоветовал рассказать как можно скорее, но, вероятно, после экзамена.       — Почему после?       — Не знаю. Просто сказал, что стоит, пока дети на Земле, нам всем обсудить это вместе.       — Понятно. Что ж, я разделяю его мнение. Правда… Сиэль хочет рассказать до. Считает, что мы подвергаем их опасности, отпуская туда в незнании.       — Алоис тоже боится, но он меня послушает. Время еще есть. Уговори Сиэля ничего не говорить.       — Я попытаюсь. Встретимся после экзамена у меня во дворце.       — Да, — положив трубку, Клод посмотрел на стопки книг и бумаг. Он взял подсвечник со стены и поднес пламя ближе к ним, и те мгновенно вспыхнули. Фаустус вышел из кабинета, за дверью которого разгорался пожар.       — Марбас.       — Слушаю, виконт.       — Когда огонь догорит, восстановишь мебель.       — Как вам угодно, — дворецкий поклонился и исчез так же, как появился.

***

УОШИЛ. Понедельник. Первый урок — Основы Биологического Превращения

      Новая неделя начиналась как и любая другая. Ученики стекались в школу как улитки, медленно и печально. После выходных демоны всегда были вялыми и сонными, но этот все же кое-чем отличался. Сельма была весела и бодра впервые за месяц. Она шла вприпрыжку, радуясь свободе. Ей навстречу бежала Ами, налетев на нее, как буря.       — Се-е-ельма-а-а, — прозвучал радостный вопль.       — Ами, как я рада тебя видеть, я так соскучилась!       — Что с тобой было?! Ты не брала трубку, мы так переживали! — с круглыми глазами, положив руки на плечи подруге, спросила она.       — С отцом поругалась, наговорила всякого. Вот и наказал. Два дня сидела в комнате, без телефона, без сети. Это реальный Ад! — обе девушки засмеялись от каламбура. — Постой, ты сказала «мы»?       — Ну да. В субботу перед балом мне позвонил Сибэль, он думал, что я знаю, почему ты не отвечаешь. Волновался, с чего ты на бал не пойдешь.       — Сибэль волновался? Мне казалось, ему привычно и он вообще не обращает внимания на мою жизнь. Ну ладно, приятно. Волновашки мои, — Сельма взъерошила волосы подруге и взяла ее под руку. Вместе они сразу отправились в класс. Они пришли раньше, чем остальные одноклассники, и с легкостью заняли последний ряд.       — Из-за этого наказания профукала самый грандиозный бал года, обидно капец.       — Поверь, этот может вполне быть не самым грандиозным.       — А ну, что ты знаешь, хитрый мышонок? — опершись на локти и мило улыбаясь, спросила Сельма. Ами ее скопировала и стала говорить чуть тише.       — Тебе говорю по секрету, не вздумай сболтнуть. Я тебе еще на балу хотела сказать.       — Ну, не томи, что такое?!       — Вельзевул нашел преемника.       — Не может быть!       — А ты представь! У него уже пятьсот лет нет преемника. А тут я с отцом была, он заносил ему документы. И я услышала, как они об этом говорили. Я думала, он на балу его представит, но, видимо, не захотел в преддверии праздника.       — Офигеть! Интересно, кто он? Наверняка какой-нибудь смазливый блондин.       — Не знаю, не знаю. Но интересно очень посмотреть.       — Привет, девочки, — в класс вошла Нера, она выглядела растрепанной.       — Нера, ты как-то плохо выглядишь, — искренне удивилась Сельма, не замечая закатывающиеся от подобной бестактности глаза Ами.       — Тяжелые выходные выдались, — смущенно и с натянутой улыбкой ответила та. — Тренировалась почти без перерыва. Устала.       — Ты превосходишь всех нас способностью к самоконтролю. Зачем так истязаться? — брови Ами поднялись, а на глазах чуть ли не выступили слезы от сочувствия.       — Отец считает, что перед экзаменом полезно увеличить нагрузку втрое. Я обязана сдать экзамен.       — Но твои родители же ученые, разве нет? Я думала, они захотят, чтобы ты продолжила исследования, — озвучила Сельма с искренним негодованием. Нера села рядом с ней, но явно с каким-то усилием.       — Это так, но… Если честно, их исследования уже давно изжили себя. Все методики и вариации уже выявлены. Ходит слух, что их могут сократить. Тогда придется идти в слуги, а они не хотят этого. Я их прекрасно понимаю, и я их единственная надежда обойтись без этого.       — Вот как… Они надеются, что с твоей помощью станут дворянами, под покровительством, — Ами приложила указательный палец к подбородку и задумалась.       — Именно, — Габриэлис убрала волосы за уши и завязала их в высокий хвост, стараясь не морщиться.       — Такое чувство, словно тебе больно двигаться, — заметила Сельма.       — А? Да нет, нет. Просто мышцы тянет, от превращений, — как-то растерянно и не очень убедительно ответила девушка. Подруги переглянулись. Прозвенел звонок, и все учащиеся стеклись в класс со скоростью горной реки.       В этот же момент в класс вошел профессор Дрейкс. Он положил толстую тетрадь на стол, снял очки и стал монотонно протирать их платочком. Делал он это до тех пор, пока не воцарилась тишина. Надев их, он окинул всех присутствующих взглядом.       — Приветствую класс. Надеюсь, вы хорошо изучили теоретические материалы. С сегодняшнего дня начинается практика и подготовка к экзамену, — класс недоуменно зашептался. — Тишина. Если вы думали, что экзамен у вас будет только по способностям, то вы ошиблись. Профессор Мефистофель будет ответственным за вас на Земле, поэтому предупреждал вас весь семестр. Я же не собираюсь потворствовать лодырям. После сдачи основного экзамена вы должны будете доказать, что можете поддерживать человеческую форму и не выделяться из толпы. Кто мне ответит, почему демоны видоизменяются на Земле? — профессор заглянул в свою тетрадь, куда учителя вписывали успеваемость учеников. — Габриэлис? — мужчина посмотрел на Неру, и та попыталась встать. Сельма видела, как больно двигаться ее подруге.       — А можно я? — Фаустус встала вместо нее.       — Право, я удивлен. Не припомню ни одного занятия, чтобы вы сами встали. Видимо, в Аду пойдет снег, — произнес учитель и сел. — Прошу, отвечайте.       — Эм, ну, на Земле воздух насыщен кислородом. А в Аду — серой. Наши тела состоят из темной материи, напитанной серой, углекислым газом, и… э-э-э, еще… токсинами, которые не присутствуют там. Кислотами всякими… Поэтому наши тела приобретают дымообразную субстанцию при переходе на Землю. И мы должны уметь менять химическую структуру тела, чтобы выглядеть как люди. И чтобы служить людям, при условии долгого нахождения, а не одномоментного контракта.       — Неплохо, — произнес учитель и что-то записал в тетрадь. — Садитесь, — Сельма выдохнула и опустилась на стул. «Спасибо», — прошептала Нера.       — Кто может продемонстрировать превращение в человека? — профессор повел пальцем по списку. — Эйзен, может, вы?       Спортсмен класса сидел на одном из последних рядов, листая под партой журнал с девушками. Он медленно покачивался на стуле. Никто не сомневался, что такому бестолковому демону не светит сдать экзамен, но преподаватели были обязаны его обучать. Услышав свою фамилию, Гонзага пошатнулся и почти упал, если бы не зацепился ногой за стол.       — Мне долго ждать, пока вы совладаете с силой притяжения?       — Нет, э-э, простите, — парень встал, почесал голову. — Я не могу.       — Почему вы не можете?       — Ну, это… Я не тренировался, не умею, — со своей обычной неотесанностью ответил Эйзен.       — Не умеете. А кто умеет? — профессор поднял глаза на класс. Тянули руку Атракс и Берит.       — Десять учеников, практиковались двое. Видимо, остальные думали, что теории хватит. Встаньте все, — скомандовал учитель, махнув рукой. Он тоже поднялся с места. — С этого момента каждый день вы должны проводить в человеческом облике не менее шести часов. Этого будет достаточно, чтобы стабилизировать образ, довести его до ума, если он у вас есть, и поддерживать его то время, что вы будете находиться на Земле. А теперь к практике. Каллум, огласите нам порядок действий превращения.       — Первое — это представить тот облик, который нам нужно придать нашему телу. Нужно ли убрать демонические части или нет. Можно ли оставить свою внешность такой, какая есть, или ей нужны изменения. Представлять нужно максимально детально. Второе — сконцентрировать энергию в области живота и выпустить темную энергию. Третье — полностью поглотить тело темной энергией, каждый кусочек. Четвертое — перейти барьер миров. Пятое — изменить химический баланс путем замены темной энергии на синтетические элементы. Шестое — сформировать человеческий образ. Седьмое — стабилизироваться, чтобы при расслаблении не потерять облик. А также при гневе, ранении, испуге и так далее.       — Отлично. Как вам поддерживать облик человека, не переходя барьер? Оставаясь здесь, в Аду, где не доступны земные элементы? — в классе возникла тишина. — Сегодня по химии, значит, будет контрольная работа, раз никто не может ответить. Чтобы поддерживать образ в Аду, вам нужно неорганические соединения преобразовать в себе, дабы получить кислород. На основе кислорода идут все превращения, потому что люди им дышат. Так же и вода, но с ней здесь больше сложностей.       — А разве мы можем получить здесь кислород? — поинтересовался Сабнок, держа руки в карманах. — Это же как раз элемент Земли.       — То есть, по-вашему, оксигениум не присутствует в пределах Ада?       — Ну да, типа того, — парень замялся, ощущая подвох.       — У вас два за следующий урок, даже если каким-то чудом контрольная будет написана хорошо. Берит, назови несколько элементов неорганических с оксигениумом.       — Солеобразующие оксиды, амфотерные образующие кислоты, гидроксиды металлов, сами кислоты…       — Достаточно. В Аду большая часть элементов идет с кислородом. Но такие дурачки, как вы, — учитель взглядом выделил Гонзага и Сабнока, — почему-то воспринимают его только как воздух. Что тоже является крупной ошибкой. Единственный нюанс в том, что из каких-то соединений вы не сможете получить чистый кислород, необходимый для поддержания формы, — учитель явно негодовал, его голос стал звучать громче и тверже. — Садитесь, записывайте.       — Для получения нужного кислорода используйте пероксид натрия и надоксид калия. Эти вещества в присутствии влаги реагируют с выделяемым вами углекислым газом, высвобождая кислород. В результате этой реакции вы получите один кислород. Во второй реакции вы получите из двух объемов углекислого газа три объема кислорода. При использовании озонидов из двух объемов углекислого газа вы получите пять объемов кислорода. Последнее предпочтительно использовать в Аду(1), — учитель нарисовал формулы и подробно рассказал, как произвести этот процесс внутри себя. Звонку особо никто не обрадовался, потому что следующий урок не предвещал ничего хорошего.

***

«Огненные крылья». Пандемониум

      Алоис пришел в магазин позже обычного, так как забирал заказ в другом королевстве. У него было много индивидуальных проектов, и с некоторыми он понятия не имел, что делать. В основном они шили на демониц с шикарными формами, но ему очень хотелось придумать что-то уникальное. А некоторые вообще сильно отличались от большинства. На них не было выкройки, и, собственно, классические модели не подходили. И были те заказы такой редкостью, что он даже до конца не определился, а стоит ли ими заниматься вообще. Придя на свое рабочее место, он выложил ткани на стол. Рассортировал их по качеству и только спустя время задумался: почему его никто не встречает? Почему не слышно машинку? В преддверии праздника у них было около тысячи заказов.       — Жани! — позвал Фаустус, в ответ тишина. Он прислушался — показалось, что кто-то плачет. Пройдя в дальний зал, где находилась пошивочная, он обнаружил девушку в слезах. — О всемогущий, дорогуша, что случилось? Почему плачешь? — он взял ее за руки.       — Monsieur, il y a eu un problème, — Жани не могла прекратить плакать, ее голос дрожал, как и ладони. Нос покрылся легкой краснотой, что была заметна несмотря на смуглую кожу. Она даже забыла о том, что лорд далеко не все понимает на ее родном языке.       — Что за проблема? Ну же, говори.       — Лора, monsieur, elle n'est pas rentrée. Je ne l'ai pas vue depuis deux jours! Elle a des ennuis. J'ai l'impression qu'il s'est passé quelque chose! — Алоис понимал французский, но Жани говорила так неразборчиво в слезах, что все, что он уловил, — это то, что Лора не вернулась домой.       — Так, давай помедленнее. Подыши и успокойся, мы все уладим. Но ты должна говорить внятно. Хорошо? — Фаустус приобнял девушку, но в этот момент кто-то вошел в магазин. — Подожди тут, отдышись, я закрою магазин.       Алоис вышел к покупателям и быстро спровадил их: его очень обеспокоило состояние Жани и отсутствие Лоры. Неужели ее похитили? Может, Люцифер был прав и нельзя было девочкам работать вот так, на виду? Может, их стоило поселить прямо в этом здании? Кто-то захотел себе такую портную в дом? Или случилось что-то гораздо хуже? Лора была одной из первых красавиц. Его ладони похолодели и намокли от ужасающих предположений. Мысли атаковали разум. Вернувшись к Жани, он сел рядом на стул.       — Рассказывай, когда и что произошло?       — Vendredi (в пятницу) девочки гуляли. Лора обычно arrive tôt (приходит рано). Elle n'aime pas la compagnie (она не любит компании). Ей не хватает amis (друзей). Mais elle n'est pas rentrée (но она не вернулась домой), — у девушки снова выступили слезы. — Я подумала сначала, peut être retardé (может, задерживается). Mais elle n'est jamais revenue. Elle a disparu. (Но она так и не вернулась. Она исчезла), — Жани снова залилась горькими слезами и продолжала бормотать неразборчиво на французском, пока Алоис переваривал услышанное. — C'est ma faute. C'est à cause de moi. Le roi m'a prévenu. Je voulais tellement la liberté. Ma soeur. Ma soeur bien-aimée. Pourquoi je ne suis pas avec toi? C'est ma faute. (Это моя вина. Это из-за меня. Король предупредил меня. Я так сильно хотела свободы. Моя сестра. Моя любимая сестра. Почему я не с тобой? Это моя вина.)       — Жани, прошу тебя, успокойся. Мы найдем ее, слышишь? Мы найдем ее, — он пытался сообразить план действий в такой ситуации, но переживания накатывали волнами, и он никак не мог собраться с мыслями. — Я попробую набрать Клода.       Встав, Алоис быстрым шагом направился в сторону телефона, но запнулся о ножку стола, влетев в манекен. На весь магазин раздался грохот. Он ударился лбом о твердую поверхность с такой силой, что потекла кровь. Голова сразу закружилась. Но ему все же удалось встать. В глазах двоилось, а кровь струйкой побежала со лба по лицу. Девушка подлетела к нему и помогла дойти.       — Monsieur, vous saignez! Je vais chercher une trousse de premiers soins! (Сэр, у вас идет кровь! Я принесу аптечку первой помощи!) — она сбегала на второй этаж, принесла небольшую деревянную коробку. Налив на кусок ткани белую воду, она приложила ее ко лбу Фаустуса.       — Ай, черт! Жжет-то как!!!       — S'il vous plaît, soyez patient (пожалуйста, будьте терпеливы).       — Вот этого не могу, — набрав номер, превозмогая боль и головокружение, Алоис стал ждать. На том конце послышались долгие гудки. — Чертяка, возьми трубку! — он набирал снова и снова. Но ответа не было. — Видимо, они не в офисе.       — Что же теперь делать? — Жани держала ткань на лбу Алоиса ледяными пальцами, он чувствовал это даже через три слоя. Ее била дрожь.       — Поедем ко мне домой, попробуем дозвониться… Хотя нет, нет, лучше к Сиэлю. Да, самое то.

***

«Людские сласти». Пандемониум

      Сиэль минувшей ночью не мог сомкнуть глаз. Он постоянно в тревоге ворочался. В голову лезли обрывки будущего, которые он не мог расшифровать или как-либо соединить в один эпизод. Ему виделись смерти, руки в крови, слышались крики, много голосов. Он видел темные подвалы и бежавшую девушку в красном. Проснувшись очень рано окончательно, он отправился на работу, не желая за завтраком контактировать с мужем. В этот момент Себастьян сидел в кабинете и прекрасно ощущал его уход, но не стал останавливать. Он размышлял над советом Вельзевула. Открыв лавку, граф включил свет в холле, затем прошел по коридору в свой офис. Сев в кожаное кресло, с характерным скрипучим звуком, показавшимся оглушительно противным в тишине, он вдруг ощутил огромную печаль. Даже не так. Сначала он почувствовал себя опустошенным, как сосуд. Как ваза без цветов. Как стакан без воды. Как камин без огня. Он существует, но в нем словно перестало хватать чего-то важного. Чего-то. Но чего? Он не знал ответа на этот вопрос. Он оглядел свой кабинет, не испытывая ни одного чувства. Даже работа его в этот момент не волновала. Затем в груди, где-то между ребер, ближе к диафрагме, появилось тяжелое нечто. Это нечто стало потихоньку увеличиваться, перерастая на грудину, затем все легкие, и вот уже что-то ледяное прошлось по шее. На глаза навернулись слезы, и он тихо заплакал, сам того не желая. Капли сами катились по щекам, соединяясь на подбородке и падая на его синюю рубашку, оставляя темные круги. Губы образовали тонкую дугу, его сердце сжали тиски. Он закрыл глаза и позволил себе тихо плакать, впервые за шестнадцать долгих лет в Аду. Не издавая ни звука, когда хотелось орать и кричать, крушить все вокруг и провалиться сквозь землю, — хотя, казалось бы, куда уж ниже? — он сидел неподвижно.       Он не знал, сколько прошло времени и скоро ли придут работники, но пока не настал внутренний покой, он не прекращал. Облегчив остатки своей души, он выпрямился, достал носовой платок и высморкался. Посмотрев за окно, он понял, что уже давно наступило утро и все торопятся на работу. Вот зазвенел колокольчик у входа. Повар пришел с официанткой, задержавшись на час, думая, что босса не будет. Сиэль понимал, что сегодня сил работать у него нет. Впервые он был разбит и подавлен — и это еще только утро. Он погасил свет в кабинете и вышел через черный ход. Ему захотелось побродить по улицам. Идти туда, куда понесут ноги. В надежде, что они приведут к той жизни, что была раньше. Счастливая, беззаботная, наполненная безусловной любовью, имеющая какую-то цель и смысл.

***

      Придя в кондитерскую, они не застали Сиэля на рабочем месте, и дома у них трубку тоже никто не брал.       — ДА ЧТО ЗА ЧЕРТ?! — на всю улицу крикнул Алоис, тяжело дыша. Его накрывала паника от безысходности. Грудь сдавило настолько, что вдох давался с болью, а выдох с усилием. Жани прислонилась спиной к стеклу лавки, по ее щекам текли слезы.       — Que va-t-il nous arriver (что же с нами будет), — тихо, заунывно протянула девушка. Она обессиленно закрыла лицо руками. Ее не держали ноги, и, буквально на секунду расслабившись, она упала, но смогла затормозить руками.       — Жани! — он бросился поднимать ее.       — Je sens qu'elle a des ennuis. S'il vous plaît, aidez-nous, ne nous laissez pas. (Я чувствую, она в беде. Не оставляйте нас.)       — Не плачь, все будет хорошо. Мы найдем выход. Ничего, ничего. Мы подождем до вечера, Клод вернется домой и…       — Non, il sera trop tard! (Нет, будет уже поздно!)       — Ничего не поздно! Не думай об этом! Ты просто напугана, — Алоис обнимал Жани и гладил по волосам, как маленького ребенка, всполошенного ночным кошмаром. Вот только ее страх был реален.       Фаустус пытался найти более быстрый и рациональный выход из положения. Он не знал, почему Жани так боится. Может, Лора просто потерялась? Заблудилась в темных улицах города? Или это сестринское чутье подсказывало ей? К кому они еще могут пойти, кроме тех, с кем пытались связаться, он понятия не имел. Но вдруг его озарила гениальная мысль.       — Жани, ты ведь родилась в южных землях?       — Oui, а что?       — Мы можем еще попытаться обратиться к Астарот, хоть это и не самая лучшая идея. К Герцогу Севера мы не пришли на прием и далеко не так хорошо с ним общаемся, как тот же Себастьян. Поэтому в высших кругах, кроме Властелина, можем обратиться к ней. Вряд ли, конечно, она нас выслушает… Но так мы хотя бы будем уверены, что сделали все, что могли.       — Seigneur, — произнесла девушка, крепко обнимая Алоиса за шею и вновь заливаясь слезами и словами благодарности. — Je suis reconnaissante au roi de m'avoir offert pour vous. (Я благодарна королю за то, что он предложил меня вам.)       — Ты вгоняешь меня в краску. Мы же друзья, — он многозначительно посмотрел на нее, ведь у демонов дружба крайне редкое явление. — Отправляемся.

***

Дворец герцогини Астарот. Южное королевство

      Сегодняшний день был неспокойным, вулканы так и извергали магму, прибывали новые демоны. Все суетились, то и дело раздавались хлесткие звуки кнута, звон цепей и кандалов. Новые демоны были вынуждены пройти жестокие испытания и проверки, прежде чем попасть к кому-то в услужение. Громкие крики и плач были неотъемлемой частью жизни этого народа. Южное герцогство было первой обителью демонов, с самого начала времен, задолго до Пандемониума. Его катакомбы хранили тайны об ужасных чудовищах, но не сказать, что на поверхности были существа менее опасные. Их королевство славилось работорговлей и залежами драгоценных камней. Многие здесь всю жизнь проводили в неволе, не имея права на выезд. Только дворянам и крупным бизнесменам давалась такая привилегия. Разумеется, и весь двор Астарот имел такую милость. Дорога ко дворцу была выложена кроваво-красным кирпичом. Еще тысячу лет назад головы казненных демонов катились от самого дворца до ворот, запекаясь в мгновение. Кровь предателей навечно застыла на этом камне. Сами ворота из черного металла с острыми шипами ограждали дворец от непрошеных гостей. Дворец был из красно-черного камня, высокий и угрожающий, мрачный, обрамленный клубами вулканических испарений. Сама атмосфера наводила ужас с первого взгляда.       У Алоиса тут же перехватило дыхание. Воздух был горячим, как в духовке, обжигал лицо и слизистые — настолько, что даже потекли слезы от дискомфорта. Они очутились прямо у ворот дворца. Жани огляделась, к ней вышел мужчина, словно из ниоткуда. Высокий, смуглый, с бордовыми волосами.       — Вы не здешние, откуда прибыли? — его голос был очень низким и скрипучим.       — Я лорд Алоис Фаустус, — произнося это, он подошел ближе, чтобы обратить внимание на себя, но слуга продолжал сверлить взглядом девушку. — Мы прибыли к герцогине Астарот за помощью. Доложите о нас.       Мужчина, не отводя взгляда, словно на мгновение погрузился в себя, затем открыл ворота. Видимо, он умел передавать мысли. До замка был еще долгий путь вверх. Жани шла медленно, словно каждый шаг давался ей с усилием.       — Что с тобой?       — Он так смотрел на меня…       — Не обращай внимания, я слышал, южане — очень суровый народ.       — Нет, нет, он словно знает меня.       — Знает? Думаешь, это возможно?       — Правда не знаю. Я помню себя уже у Люцифера, рядом с Лорой. Она все, что у меня есть.       У входа их ждала милая девушка в очках, с высоким хвостом длинных кудрей, если бы не одно «но», можно было бы спутать ее с человеком. Ее золотые рога так и сияли, а на их концах блестели рубины, будто серьги. На шее и руках красовались кандалы, словно украшение, но не скованные цепью. Они были из чистого золота и также богато украшены тем же камнем.       — Рада приветствовать вас, прошу за мной, — она поклонилась и направилась в длинный темный коридор. Они шли несколько минут, затем поднимались по витиеватой лестнице. Вышли в еще один коридор, в конце которого виднелись красные тяжелые двери. За ними находился огромный зал.       Все во дворце было украшено драгоценными камнями и шелками. Тяжелые шторы с ручной вышивкой золотой нити, все слуги в драгоценностях и обтягивающих одеждах, красный ковер длинной дорожкой, золотые бокалы. Алоису подумалось, что Астарот любит богатство даже больше Вельзевула. Даже он не кичится настолько сильно.       В конце зала их ждала герцогиня. Она томно лежала на кушетке, а рядом с ней — огромное черное существо. Оно было похоже на монстра из сказаний. Без глаз, без ушей, инопланетная вытянутая голова, длинное тонкое тело, когтистые лапы и широкий оскал с острыми зубами в несколько рядов. Женщина мило гладила его по коже, словно кота. Сама она была одета так же богато, как и убранство вокруг. Три кольца на одной руке, шесть на другой, пять золотых украшений на шее, по три браслета на руках, усыпанные камнями, и большие круглые серьги в ушах. Ее волосы были заплетены в косу, а сверху красовалась диадема. Она напоминала шамаханскую царицу. Подойдя достаточно близко, Алоис и Жани поклонились как можно ниже.       — Приветствую вас, герцогиня. Прошу прощения, что мы так внезапно посетили вас. Благодарю за снисходительность, — максимально учтиво произнес Алоис.       — Да, да, приветствую, — устало, со скучающим видом ответила женщина, принимая вертикальное положение. — Тебе явно что-то нужно, так что обойдемся без части с фанфарами. Излагай, — Астарот явно была чем-то раздосадована — возможно, даже не они были тому причиной.       — Герцогиня, я пришел к вам за помощью. Моя швея Лора исчезла, пропала без следа. Мы в отчаянии, нам не к кому обратиться. Это Жани, ее сестра. Она сообщила мне об исчезновении сегодня утром. К сожалению, я не имею ни сил, ни возможностей ей помочь.       — Почему ты думаешь, что она пропала?       — Duchesse, je sens qu'elle a des ennuis. Elle est en danger. (Герцогиня, я чувствую, с ней беда. Она в опасности.)       — Чувствуешь? Интересно, — глаза Астарот расширились, как у кошки, когда она услышала французскую речь. — Но почему пришли ко мне? С какой радости мне помогать?       — Герцогиня, Жани родилась на юге, она вашей крови. И, поверьте, я бы не побеспокоил вас, не посмел бы нарушить покой царицы, если бы мог.       — Ах-ах, льстец, — протянула она более заинтересованно, чем раньше, и, встав с места, подошла ближе. — Да, ты действительно южанка. Где ты родилась?       — Je ne me souviens pas, ma duchesse. Tout ce dont je me souviens c'est ma sœur et l'emprisonnement de Lucifer. Je n'ai personne d'autre à part elle. Et à part M. Alois. (Я не помню, моя герцогиня. Все, что я помню, — это свою сестру и заточение у Люцифера. У меня больше никого нет кроме нее. И кроме господина Алоиса.)       — О чем она говорит? — герцогиня прищурилась и посмотрела на Фаустуса.       — Жани и Лора были дарованы Властелином. Они целую вечность служили ему лично. Когда я задумал открыть ателье, он подарил их мне.       — Вот как, значит. Его личные, — женщина обошла ее по кругу, звук каблуков гулким эхом отражался от стен. — А сестра тоже южанка?       — Нет, она северянка.       — Северянка и южанка — сестры, неужели? — Астарот залилась смехом, понимая весь абсурд.       — Elle est tout ce que j'ai, mon démon le plus cher de tout l'Enfer. Toute l'éternité est passée côte à côte. Je ne sais pas comment vivre si quelque chose lui arrive. (Она все, что у меня есть, мой самый родной демон во всем Аду. Вся вечность у нас прошла бок о бок. Я не представляю, как жить, если с ней что-то случится), — Жани не смогла сдержать своих переживаний. Ее накрыло новой волной паники. — S'il vous plaît, duchesse, aidez-moi! (Умоляю, герцогиня, помогите мне!) — она упала на колени пред ней, слезы вновь полились горячими ручьями из глаз. — Je vous en prie! (Прошу вас!)       — Я могу помочь, есть у меня демон в подчинении подходящий. Только вот что мне с того? Да, ты моей крови, но тем не менее, — она протянула это, словно намеренно недоговаривая, направившись к своему дивану и показывая всем своим видом, что просто так не намерена даже мизинцем пошевелить.       Внутренне Алоис очень злился, он был полон человеческого негодования и возмущения. Но желание помочь было выше. Судорожно размышляя, что он может предложить. У него ничего не было. В этот момент он понял, что почти не вырос в личностном плане от земного себя. Он общался со всем дворянством, но никто сейчас не стал бы ему помогать. Он ничего не имел за душой, все принадлежало Клоду. Даже минимальным влиянием он обладал только потому, что нравился Люциферу, но против Астарот это было ничто. Он был ничем и никем для них. Для целого Ада он не представлял ничего стоящего.       — Что я могу предложить Великой герцогине? Разе есть у меня что-то достойное вашего величия?       — Чувствуется влияние Люция, ты прекрасный ученик, Алоис Фаустус. Мое почтение. Ты прав, тебе нечего мне предложить. Разве что, — герцогиня села и вновь погладила чудовище, мирно спавшее у дивана, — твоя дочь. Она очень способная и красивая. Подошла бы моему преемнику в жены. Что скажешь?       — Моя герцогиня, боюсь, что это невозможно. Она уже просватана. Брак одобрил Люцифер, я здесь не властен, — соврал Алоис, почувствовав, как сковывает его душу страх.       — Ох, вот как, жаль. И так странно, что об этом никто не знает. Наверно, как и она сама, — слова Астарот звучали настолько язвительно и угрожающе, что у Фаустуса прошли ледяные мурашки по спине. Он мог серьезно пожалеть о том, что сказал.       — Si la grande-duchesse me juge digne, j'accepterai d'être la femme de votre receveur. (Если великая герцогиня сочтет меня достойной, я согласна стать женой вашего преемника), — произнесла Жани, достаточно тихо, но ее все услышали. — J'ai un rare don de persuasion. C'est pour ça que Lucifer m'a gardé avec lui, et ma sœur est une experte en broderie. C'est pourquoi il était si facile pour nous de travailler. Mon don peut vous servir, ma duchesse. (Я обладаю редким даром убеждения. Поэтому Люцифер держал меня при себе, а моя сестра — искуснейший мастер вышивки. Поэтому нам было так легко работать. Мой дар может послужить и вам, моя герцогиня.)       — Понимаешь ли ты последствия своего предложения, девочка? — Астарот начала улыбаться, ей явно нравилось происходящее.       — Je ferai n'importe quoi si vous m'aidez à trouver ma sœur. (Я сделаю все, что угодно, если вы поможете найти сестру.)       — Какая смелость, пылкость. Я восхищена твоей жертвенностью. Завораживает, — герцогиня с удовольствием закурила трубку и выпустила тугой дым. — Но позволь мне все же пояснить. Став женой моего преемника, ты станешь его собственностью. Тебе нельзя будет покинуть Юг без его или моего позволения. Ты будешь носить кандалы и цепи, связывающие тебя с ним. Если он умрет, умрешь и ты. Таковы правила моего дворца, моего мира. Все его слуги связаны со мной, весь мой народ тонкой нитью связан между собой и мной. Если я погибну — весь мой народ последует за мной. Ты готова отдать свою жизнь ради сестры? — она очень внимательно смотрела в глаза Жани, а рядом откровенно зло смотрел на нее Алоис. «И эту судьбу она хотела предложить моей дочери?! Вот стерва!»       — Je suis prête pour n'importe quel sort, pour elle. Si M. Alois me le permet, je lui appartiens. Je ne gère pas ma vie. (Я готова к любой участи ради нее. Если господин Алоис позволит мне, ведь я принадлежу ему. Я не распоряжаюсь своей жизнью.)       — Алоис, примешь ее жертвенность? — Астарот явно была в восторге от подвернувшейся ситуации, но Фаустус совершенно не понимал почему. Он чувствовал, что здесь кроется подвох, но не мог уже обратить ситуацию назад. В герцогине не читалось ни грамма сочувствия, только скрытая выгода и упоение.       — Жани не просто слуга для меня или подарок. Она мой дорогой друг. Если она того хочет, я разрешаю ей. Но она покинет меня только после того, как найдет сестру. Мне дорого их счастье.       — Как трогательно. Что ж, сделка так сделка. Трейси найдет твою сестру где угодно, живой или нет, — акцент она сделала на последнее слово, мягко похлопывая существо, от чего то проснулось. — И имей в виду, что твое слово уже дано мне, независимо от результата.       — Oui, ma duchesse.       — Подойди, она считает энергетику, у вас она одна, раз вы вечность вместе.       — Она? Это имеет пол?! — Алоис был весьма удивлен.       — Разумеется. Все Трейси — самки. Это существа-ищейки, наподобие человеческих собак. Только гораздо продуктивнее, преданней.       Жани не без страха подошла к чудовищу. Та поднялась на своих тонких лапах и приблизила свою пасть к самому лицу, оголяя множество клыков. Смрад донесся до нее, запах гнилой плоти. Судорожно вздохнув, девушка закрыла глаза. Трейси обошла ее со всех сторон, а затем разбежалась и бросилась в какое-то темное пространство, образовавшееся в полу, словно портал.       — Как только Трейси ее найдет, я вас перемещу. А пока чувствуйте себя как дома, — женщина сменила тон на более добрый, даже искренний, снова потягивая трубку. Алоис мягко коснулся плеча Жани, та вся дрожала. Ее кожа покрылась холодным потом, а его сердце при виде этого сжало в тиски. Словно он сам виноват во всем, что происходит.