Maailm

      Заходя в гостиную, я почти столкнулась с выходящим оттуда Бильбо. Он жалостно на меня посмотрел. — Ты можешь их отсюда выгнать?       Я только покачала головой. Почти каждый, кто хоть немного знает Гэндальфа, наверняка знают и про его предпочтения. Любит он приключения, хорошую еду, Шир и втягивать невинных в свои шалости. — Но зато я могу помочь тебе сейчас с едой.       В тишине мы направились в кладовые, где Бильбо высказал мне всё своё возмущение по поводу незваных гостей и рассказал, что они по заказывали. — Что за народ эти гномы?! — громко воскликнул Бильбо. — Нет бы помочь!       Я хотела открыть рот, как дверь в кладовку распахнулась, и на пороге появились Балин, Двалин, Фили и Кили.       Хоббит даже ахнуть не успел. Гномы вырвали у нас подносы из рук и помчались обратно в залу. Хоббит с недоумение посмотрел на меня. — Видимо им надоело ждать. Пошли? — я вышла из кладовой и остановилась у двери убедиться, что хоббит вышел.       В зале Гэндальф сидел во главе стола, окруженный тринадцатью гномами. Бэггинс примостился на табуретке у очага, отвлечённо что-то жуя. Я решила постоять. На всякий случай. Гномы ели и ели, говорили и говорили, а время шло.       Наконец, они закончили. Всё это время я смотрела на огонь в камине. За это время из залы пропали хоббит и Гэндальф. Встал молодой гном и, взяв свою пустую, тарелку отправился на поиски хоббита. Я пошла за гномом, ведь ему нужна помощь, а у волшебника с Бильбо может быть весьма напряженный разговор, а хоббит дорожит своей репутацией. — Извините, простите что перебиваю, но куда мне поставить мою тарелку, — неуверенно промямлил гном.       «Поздно», — подумала я.       Тут из соседней комнаты вышел Фили: — Давай её мне.       Из залы донесся бас. — О деле можно потолковать и вечером, а сейчас неплохо бы музыку послушать… Ну-ка, раз-два! Тут же оставшиеся гномы вскочили, набрали высоких колонн из посуды и все устремились на кухню. Я еле как уворачивалась от них. Бильбо же пытался их остановить своей мольбой.       Видимо, потешаясь над ним, гномы запели:       Бей посуду! Бей стекло!       Бей тарелки и бутылки!       Бильбо Бэггинсу назло       Гни ножи, уродуй вилки!       Мы весь дом — кверху дном,       Стол, скамейки, табуретки!       А потом каждый гном       Швырь ему в постель объедки!       По горшку да кочергой!       Где моя большая палка?       Палки нет — лупи ногой,       Бильбо Бэггинсу назло…       Эй, полегче — тут стекло!       «Вот о чём так много говорили эльфы».       Конечно, ничего столь ужасного они не учинили; пока несчастный хоббит вертелся, как угорь, посреди кухни, пытаясь разглядеть, что же, собственно, происходит, вся посуда была вымыта и расставлена по полкам в целости и сохранности, и всё это было сделано в мгновение ока. Гномы снова дружно посмеялись и направились в залу. На кухне остались только я и хоббит. — Ну и что это было? Почему ты мне не помогла?! Ты же знаешь, как эта посуда ценна для моей матери! — с этими словами он ушёл в залу к гномам.       «И правда, почему?»       Я тоже отправилась в залу. Гномы опять собирались петь, а пение гномов мне не очень понравилось, слишком грубо, так что я решила пересидеть на улице.       Стоило мне открыть круглую дверь норы, как сразу мои легкие наполнились свежим воздухом. Из дома слышались какие-то завывания, искажённый звук. Всё время, что я была на улице, я думала о родном Лихолесье и вспоминала причину ухода, своих друзей, людей, которые мне помогли когда-то. Уже наступили сумерки, а гномы продолжал играть. Я решительно встала, надеясь их остановить, когда я пришла в залу, звучала последняя песня за этот день, я врнулась как раз к ее концу.       Гора дымится, каждый гном       Шаги услышал, будто гром:       Пришел дракон — погубит он       Весь род и наш захватит дом!       Пора в поход нам! Пора домой!       Там, за горами, там, под Горой,       Лежит, заклят, великий кладбище —       Сокровища лежат горой!       «Эребор. Это была песня про Эребор. Видимо, они собираются вернуться домой и прогнать дракона. Но как?! Их всего тринадцать!»       Бильбо будто зачарованный ловил каждое их слово. — Хватит! — крикнула я, прервав промывку мозгов моего друга. — Обговаривайте свои дела с Гэндальфом и не вмешивайте в них Бильбо! — Эльфы, это из-за вас мы тогда проиграли! Это вы виноваты в том, что мы остались без дома! — Торин начинал давать мне отпор. — Успокойтесь, друзья мои, и, пожалуйста, сядьте! — начал маг выступать в роли примирителя. — Хорошо, я успокоюсь, но только если она, — он бесцеремонно ткнул в меня своим пальцем.— Покинет это собрание! — Никогда! Как я ещё узнаю, что вы хотите сделать с маленьким хоббитом?! В данный момент я отвечаю за него! — Куда вы собрались? — неожиданно спросил Торин, оставив меня без ответов. — Как насчёт света? — простительно промолвил Бильбо. — Нам нравится темнота! — загалдели гномы. — Тёмные дела надо делать в темноте. Самое время, покамест не рассвело. — Как скажете, — сразу после этого послышался грохот от кочерги и совка. — Тсс! — прошипел Гэндальф. — Пусть говорит Торин. — Я же сказал, что буду говорить после того, как эльф покинет собрание! — буквально прошипел глава гномов.       Я напряглась и сильнее сжала рукоять своего меча, ожидая решение мага. — Даже если мы её прогоним, то она всё равно будет подслушивать, ведь у эльфов очень острый слух. Так что Арктур остаётся, — произнес Гэндальф.       Я была рада таким решением. И всё, что сказал маг, было абсолютной правдой. — Что же, — тяжело вздохнул Торин. — Гэндальф, гномы, господин Бэггинс и случайный участник собрания! Мы собрались в доме нашего хорошего друга и соратника, весьма выдающегося во всех отношениях и неустрашимого хоббита — да не выпадает никогда шерсть на ваших стопах! Да славятся его вино и эль! — он перевел дух, видимо, ожидания комплимент от «хорошего друга». Подождав еще немного он продолжил:  — Мы встретились, дабы обсудить наши намерения и решить, каковы будут наши дальнейшие действия. Уже скоро, ещё до наступления дня, нам предстоит отправиться в долгий путь. Весьма вероятно, из этого путешествия некоторые могут не вернуться; некоторые — или даже все мы, кроме, разумеется, нашего старинного друга и советчика, искусного чародея Гэндальфа. Цель наша, полагаю, хорошо всем известна. Но для достопочтенного господина Бэггинса и молодых гномов — скажем, для Фили и Кили, думаю, они на меня не обидятся — нужно, пожалуй, кое-что пояснить, хотя бы вкратце…       «Торин говорит довольно медленно, уверенно, как настоящий король, но в этой речи не было ничего нового. Он просто может говорить красиво и долго».       Торин хотел продолжить, но тут со стороны, в которой находился хозяин дома, раздался вопль. Гномы дружно вскочили и забарабанили кулаками по столу. Гэндальф поднял посох, на конце которого вспыхнул голубой огонек, и все увидели, что хоббит стоит на коленях на коврике перед очагом и дрожит с головы до ног. Я хотела подойти к нему и успокоить, сказав, что никуда он не пойдет, как хоббит повалился навзничь с криком: — Молния! Молния!       Попытки привести хоббита в чувство оказались безуспешными. Тогда гномы отнесли господина Бэггинса в гостиную, положили на диван и поставили рядом стакан с водой, а сами вернулись к своим тёмным делам.       Я решила, что Бильбо сейчас лучше не беспокоить, и вернулась на «тёмное» собрание. — Разволновался, бедолага, — проговорил Гэндальф, когда все снова расселись за столом. — С ним такое случается, но он и вправду один из лучших. Свиреп, как разъяренный дракон.       Сравнение меня очень позабавило, а некоторые гномы похоже даже поверили. — Ха! — произнес Глоин. — Ты думаешь, он справиться? Вольно Гэндальфу рассуждать о его свирепости, но одного такого вопля будет достаточно, чтобы разбудить дракона и погубить всех нас. По-моему, вопил он от испуга, а вовсе не от радости. Если бы не твоя метка на двери, Гэндальф, я бы решил, что мы ошиблись домом. Едва я увидел этого толстого чудилу, меня начали одолевать сомнения. Он больше похож на бакалейщика, чем на добытчика.       Тут дверь в залу приоткрылась, и в неё заглянул очнувшийся хоббит. — Прошу прощения, — с достоинством произнес он. — Я нечаянно подслушал вашу беседу, честно говоря, не понимаю, о чём вы толкуете, о каких таких добытчиках, но со мной у вас и вправду вышла промашка. Я вам докажу. Свою дверь я всего неделю как покрасил, нету на ней никаких меток, и вы явно попали не туда. Едва завидев ваши нездешние физиономии, я засомневался… Ну да ладно. Расскажите, что от меня потребуется. Я попробую это сделать, пусть даже мне придется дойти до восточных пределов и сразиться с дикими червообротнями в Крайней Пустыне. Мой прапрапрапрадед Быкобор… — Давай оставим его в покое, — перебил его Глоин. — Что толку ворошить минувшее? Я говорил про тебя. Что же до метки на двери, она была, смею тебя уверить. И знаешь какая? Она означала: «Опытный добытчик ищет хорошую работу, с разумной степенью риска и солидным вознаграждением». Или может, это было про эту эльфийку? И вообще, мы пришли сюда по совету Гэндальфа, это он нам сказал о тебе: мол, в среду некий добытчик устраивает чаепитие и готов потолковать насчёт работы. — Разумеется, метка была, — вмешался маг. — Я сам её оставил по одной простой причине. Вы просили подобрать четырнадцатого участника вашего похода, и я выбрал господина Бэггинса в дополнении с эльфийкой. Пусть кто посмеет сказать, что я выбрал не тех! Тогда вас останется тринадцать и никакой больше помощи от меня вы не дождетесь. Уж лучше сразу возвращайтесь в свои пещеры!       Он так сурово поглядел на Глоина, что тот вжался в стул, а когда Бильбо открыл рот, маг повернулся к нему и грозно нахмурил брови.       «Никому нельзя спорить с великим магом. Никто его не переспорит. Чувствую, отправимся мы в этот трудный поход», — я выдохнула.