Maailm

      Легкое напряжение летало где-то в воздухе. Выждав немного, маг продолжил свою речь:       — Вот и хорошо. Хватит споров. Я выбрал их и вам придется этим удовлетвориться. Если я говорю, что он — добытчик, значит так и есть, или будет, в скором времени. А эта эльфийка прожила на свете дольше вас всех. Она хорошо знает леса и путь, что я выбрал. Вполне возможно, вы доживёте до того дня, станете благодорить меня. А теперь… Бильбо, малыш, принеси лампу. Нам понадобиться свет.       Когда хоббит принес лампу с красным абажуром, маг расстелил на столе пергамент. Все ещё ближе прижались друг к другу, чтобы рассмотреть карту, я не стала исключением. Но позже гномы отодвинулись, поняв, что на ней нет ничего, чтобы их удивило.       — Торин, эту карту рисовал твой дед, великий гном Троин. Это план Горы.       — Какой нам от неё прок? — разочарованно пробурчал Торин. — Я и без того превосходно помню Гору и её окрестности. И прекрасно знаю, где находиться Лихолесье и где лежит Гиблая Пустошь, на которой рождаются драконы.       — Если мы доберёмся до Горы, — прибавил Балин, — дракон найдётся сам собой, безо всякой карты.       — Вы кое-что пропустили, — сказал Гэндальф.       — В подземелье под Горой ведёт тайный ход. Видите эту руну, с западной стороны? На неё указывает вытянутый палец. Так вот, она обозначает тайный ход, ведущий в Нижние Палаты.       — Может когда-то он и был тайным, — возразил Торин, — но проклятый Смауг наверняка давным-давно разыскал его. Ведь он живёт под Горой много лет.       — Может и так, но этот проход не для него.       — Почему?       — Да потому что дракон слишком велик! Руны гласят: «Дверь пяти футов высотой, и трое в ряд могут пройти в неё». Смауг не сумел бы проникнуть в такую лазейку, даже когда был моложе, а ведь за последнее время он изрядно растолстел — в пище-то у него недостатка не было: подгорные гномы, люди из Дола…       — А по-моему, нора просто громадная, — рискнул Бильбо, бывший только в хоббитовых норах. Он совсем забыл о своих страхах. Но, в конце концов, он был всего лишь маленьким хоббитом, обожавшим всякие карты. — Только не понял, почему проход — тайный? Дверь на то и дверь, чтобы её замечали издалека.       — Двери бывают разные, — отозвался Гэндальф. — Чтобы найти эту, нам придется потрудиться. Судя по карте, она в глаза вовсе не бросается и отыскать её сможет лишь тот, кто знает, что она там есть. Насколько мне известно, у гномов принято таким образом прятать от посторонних глаз тайные двери. Я прав, Торин?       — Безусловно, — ответил тот.       — Кроме того, — продолжил Гэндальф, — я забыл упомянуть о ключе, который прилагается к карте. Такой маленький, но весьма любопытный ключик. Вот он. — Маг протянул Торину серебряный ключ, — Храни его как зеницу ока.       — Разумеется, — Торин повесил ключ на цепочку и спрятал под куртку. — Пожалуй, у нас появилась надежда. Ты принес хорошие вести чародей. Так далеко мы и не задумывали. Думали крадучись пробраться до самого востока, до самого Долгого озера. А там — как повезёт. Опасности подстерегают на каждом шагу…       — Можешь поверить, они начнутся за порогом этого дома, — вставил Гэндальф.       — Оттуда можно отправиться вверх по течению Бегущей, — Торин пропустил слова мага, — до развалин Дола, так назывался город, стоявший в древние времена в тени Горы. Но идти пешком через Парадные Врата было бы сущим безумием. Из них, минуя громадный утес с южного склона Горы, вытекает река, и оттуда же теперь выбирается дракон. Если Смауг не изменил своим привычкам, то вылезает он из пещеры слишком уж, по-моему, часто.       — Соваться в Парадные Врата и вправду безумие, — поддержал Торина Гэндальф.       — Тут не обойтись без отважного воина или даже героя. Я пытался разыскать хотя бы одного, но воины заняты междоусобными распрями в дальних краях, а герои и в окрестностях Хоббитании птицы редкие. Острых клинков в здешних краях днем с огнём не сыщешь, топорами тут только деревья рубят, а на щитах детишек качают — или котлы ими накрывают. Драконы же здесь отродясь не водились, для хоббитов они — страшная сказка, невидаль да небыль. Словом, по всему выходило, что брать придётся неудалью, а смекалкой да хитростью. И тут мне очень кстати вспомнилась потайная дверь, и я догадался — нужен нам пролаза, да такой, чтоб в любую щель протиснулся! И вот вам господин Бильбо Бэггинс, замечательный лазучик и добытчик по призванию. Так что довольно пустых разговоров, займёмся лучше делом.       — Быть может, послушаем добытчика по призванию? — Торин отвесил Бильбо церемонный и одновременно издевательский поклон.       — Я сперва хотел бы узнать побольше. Ну, насчёт дракона и всего остального: как он там оказался, о каком кладе речь, и вообще…       — Что «вообще»? — передразнил Торин.       — Карта перед вами, смотрите, господин добытчик. Разве вы не слышали наших песен? Разве мы не толкуем обо всём этом уже битый час?       — Прошу Вас успокоиться и не издеваться над этим хоббитом. Он же не виноват в том, что вы со времен Тингола плохо обьясняетесь, — высказала я своё недовольство.       — Ты не ведаешь, что болтаешь! Все вы эльфы болтуны, да бездельники.       — А вы, гномы, очень грубы!       — Прошу вас, друзья, успокойтесь, —вмешался маг. — Хватит ворошить ссоры прошлых поколений.       Повисла недолгое молчание, которое прервал хоббит.       — Я хотел бы знать больше того, что слышал.       — Бильбо напустил на себя деловой вид. — Также хотел бы уточнить велик ли риск, сколько нам потребуется времени и денег и каким будет моё вознаграждение. — Извольте, — буркнул Торин. — Давным давно, при моем деде Троре, гномов изгнали с дальнего севера, и они со всеми своим скрабом перебрались под эту самую Гору, нарисованную на карте. Точнее сказать, вернулись домой — ведь гномы обитали под Город с незапамятных времен, при Траине Старом, моём далеком предке.       Они принялись копать и строить, расширили прежние пещеры, прорубили под Горой новые ходы и наткнулись, должно быть, на золотые жилы и россыпи самоцветов. Во всяком случае, они быстро разбогатели и день ото дня становились все богаче, и так возрадилось Подгорное королевство.       Моего деда, Горного короля, чтили не только гномы, но и люди, пришедшие с юга и осевшие на берегах Бегущей. Это они возвели в тени Горы веселый город Дол, и жилища их подступали к самой Горе. Правители Дола охотно посылали за нашими кузнецами и щедро вознаграждали даже тех, кто был не слишком искусен в кузнечном ремесле.       Отцы отдавали нам в ученики своих сыновей и тоже не скупились на дары, а расплачивались они обыкновенно разной снедью, которую мы благодарно принимали — нам то недосуг было хлеб растить да на охоту ходить. Мы трудились, не покладая рук, ковали доспехи, отправляли самоцветы, песни наши были веселы, и работа спорилась. Какие чудеса мы ковали, куда до них нынешним подделкам! Золотые были деньки! Деньжата не переводились, съестного вдоволь, знай себе да стучи по наковальне.       В подземных чертогах моего деда копились клинки и щиты, кубки и сверкающие каменья, а на Дольское Торжище народ стекался отовсюду — кто поглазеть, а кто и прикупить кольчужку или ожерелье.       Сомнений нет, дракона привлекла молва о наших богатствах. Ведь драконы — большие охотники до чужих сокровищ, им бы каждый день кого-нибудь грабить, эльфов, людей, гномов — всё одно. И ведь тащат, что под лапу подвернётся, и доспех изукрашенный, и кувшины медные, лишь бы захапать. Наживу они сгребают в кучу, залегают на ней и стерегут до конца своих дней.       Век же драконий, знаете ли, ещё как долог: коли дракона прежде не убьют, он всех переживет… Так вот, в те времена драконов на севере водилось в изобилии. Они нападали на гномов, несли смерть и запустение, и гномы, бросая нажитое, бежали на юг, а золотом и самоцветами завладели драконы. Самого злобного среди них, самого коварного и жадного звали Смауг. В горестный для гномов день он поднялся в воздух и полетел на юг, к Одинокой горе. Мы услыхали его издалека — грохот стоял такой, точно разбушевалась буря, а сосны на склонах Горы гнулись под ветром от драконьих крылий. Те гномы, которым повезло оказаться снаружи (среди них был и я, совсем юный, любопытство погнали меня наверх, и оно же меня и спасло). Мы видели, как дракон опустился на Гору и выдохнул пламя. Лес на склонах заполыхал. В Доле ударил набат, люди спешно вооружились. Гномы бросились наружу, но у ворот их поджидал дракон…       Не уцелел никто. Вода в реке испарилась, на Дол пал туман, и дракон в тумане налетел на город и истребил почти всех его защитников. Обычная история, каких в те дни случалось немало… Потом он вернулся к Горе, заполз внутрь через Парадные Врата и обшарил все залы до единой, все пещеры, туннели, погреба и проходы. Когда же под Горой не осталось ни одного живого гнома, Смауг присвоил себе все наши сокровища. Должно быть, как водистся у драконов, свалил поживу в самой дальней пещере в самую громадную кучу и залег на ней, как на кровати. А после заимел обыкновение по ночам летать в Дол и похищать людей, в особенности красивых девушек. В конце концов жители покинули город, и теперь Дол лежит в развалинах. С тех пор вряд ли кто осмеливался поселиться в Раздраконье, между Горой и Долгим Озером.       Мы, кучка уцелевших, плакали, не стыдясь слёз, и проклинали Смауга, как вдруг к нам вышли мои отец с дедом, оба с опаленными бородами. Суровые и подвленные, они хранили молчание. Когда я спросил, как им удалось спастись, мне велели придержать язык: мол, в свой срок все узнаешь. Мы двинулись прочь и долго бродили из края в край, перебиваясь с хлеба на воду. И деревенскими кузнецами мы были, и углежогами… Но ни на миг мы не забывали о наших сокровищах, оставшихся под Горой.       И даже теперь, когда у нас кое-что отложено про черный день, — Торин тронул золотую цепь у себя на шее, — мы по-прежнему мечтаем отомстить Смаугу, если, конечно, сумеем.       Я часто гадал, как выбрались из подземелья мои отец и дед. Верно, они выскользнули через тот самый чёрный ход, о котором, кроме них, никто не знал. Карту они нарисовали позже. К слову, хотел бы я знать, каким образом эта карта оказалась у Гэндальфа, а не у законного наследника Трора и Траина?       — Мне её дали, — откликнулся маг. — Как ты помнишь, твой дед Трор пал в пещерах Мории от руки гоблина Азога…       — Да будет проклято его имя во веки веков! —воскликнул Торин.       — А твой отец, Траин, двадцать первого апреля, то есть на прошлой неделе, только сто лет назад, ушёл из дома, и с тех пор ты его больше не видел…       — Да, — угрюмо буркнул Торин.       — Так вот, не кто иной, как твой отец, отдал эту карту мне, наказав передать её тебе. Если учесть, сколько я тебя разыскивал, меня вряд ли можно упрекнуть в том, что я не сразу сразу выполнил его наказ. Когда я видел твоего отца в последний раз, он не мог вспомнить ни собственного имени, ни тем паче имени сына. Между прочим, ты мог бы и спасибо сказать — за то, что я тебя всё-таки нашёл.       — Ничего не понимаю, — проговорил Торин. Объяснение Гэндальфа ещё сильнее все запутало.       — Твой дед, — сурово произнес маг, — отдал карту своему сыну перед тем, как уйти в Морию. После смерти Трора твой отец тоже отправился пытаться удачу. Он преодалел множество преград, но к Горе так и не приблизился. Я нашел его в узилище Некроманта.       Гномы вздрогнули.       — А ты-то как туда попал? — выдавил Торин.       — Неважно. У меня были свои дела. Омерзительное, доложу вам, местечко. Даже я, Гэндальф Серый, едва сумел ускользнуть. Я пытался спасти твоего отца, но у меня ничего не вышло. Он обезумел от страданий и пыток и забыл обо всем, кроме карты и ключа. Вот его последняя воля: он хотел, чтобы сын получил карту и воспользовался ключом.       — Мы давно посчитались с гоблинами Мории, — промолвил Торин. — Можно подумать и о Некроманте.       — Глупец! С ним не справиться всем на свете гномам вместе взятым! С тебя вполне достаточно дракона.       — Слушайте, слушайте! — неожиданно для всех сказал Бильбо. Все повернулись к нему. Он смутился и пробормотал: — Ну, у меня мелькнула одна мысль…       — Какая?       — По-моему, вам не следует лезть напролом. Ведь драконы спят, как и все прочие, верно? Нужно просто посидеть на пороге, пораскинуть мозгами; рано или поздно, осмелюсь сказать, вы что-нибудь да придумаете. И ещё… Мне кажется, хватит на сегодня разговор, а? Не пора ли расходиться? Завтра рано вставать, и все такое… Обещаю накормить вас вкуснейшим завтраком, прежде чем вы уйдёте.       — Прежде, чем мы уйдём, — поправил Торин. — Разве вы не идёте с нами? Разве Вы не добытчик? А насчет того, что поздно, и насчет завтрака — я согласен. Мне пожайлуста, окорок с шестью запечёнными в углях яйцами. И постарайтесь их не разбить. Вслед за Торином и остальные гномы заказали себе на утро ничуть не менее сытное угощение, от чего Бильбо вновь приуныл.       Я терпеливо ждала, пока хоббит всех устроит по комнатам, так же ждал и Гэндальф, будто почуяв, что я хочу с ним поговорить. И вот, когда все наконец-то разошлись, я начала разговор.       — Гэндальф, ты правда думаешь, что этот хоббит пойдет с вами?       — В господине Бэггинсе скрыто гораздо больше, чем кажется, больше, чем догадывается он сам, — произнес маг. — Что скажешь о карте?       Я опять взглянула на карту.       — Я почти точно могу сказать, что на ней есть лунные руны.       — Думаю, я знаю того, кто сможет нам точно сказать, — он собирался уходить. — Знай, Арктур, Бильбо пойдёт, но вопрос в другом: пойдёшь ли ты за ним и с нами? — с этим вопросом маг оставил меня.       Прошло немало времени, прежде чем я все же решила ответить на этот вопрос, что повис в воздухе.       — Конечно я пойду, ведь кто-то должен оказать ему поддержку и защитить.       «Нам придётся пройти Лихолесье. А те леса уже не так красивы и безопасны, как раньше. Не думаю, что готова оказаться там» — думала я, бесшумно добираясь до своей комнаты.       «Пора в поход! Пора домой!       Там, за горами, там, под Горой,       Лежит, заклят, великий клад —       Сокровища лежат горой!»       Под это бормотание заснули последнии неспящие в норе.       Проснулась я уже под утро. Оделась и прошла в залу. На столе громоздились остатки торопливого, но сытного завтрака, а гномов — ни следа. В зале царил ужасающий беспорядок, на кухне возвышалась груда немытой посуды. Впечатление было такое, будто гномы попользовались едва ли не всеми тарелками и котелками, какие только имелись у хоббита. Развела огонь, вскипятила воду и принялась мыть посуду, тихо напевая услышанную когда-то в Бри песню. На кухню вбежал хоббит.       — Так они и в правду тут были?       — Да.       — И даже спасибо не сказали! — буркнул Бильбо и принялся готовить нам завтрак из оставшихся продуктов.       В окно светило солнце, в распахнутую настежь парадную дверь задувал теплый весенний ветерок. Бильбо начал беззаботно насвистывать, и мы уже потихоньку начали забывать о неприятностях вчерашнего вечера. Ближе к вечеру нового дня мы бы окончательно вернулись в повседневность.       Бильбо только присел у окна, чтобы приступить ко второму завтраку, а я спокойно пила чай, наблюдая за ним. Наши спокойные посиделки прервал неизвестно и откуда взявшийся маг: — Мои дорогие! — воскликнул маг. — Вы ещё здесь? А кто собирался выйти спозаранку? Подумать только, завтракать в половине одиннадцатого! Конечно гномам в недосуг было столько ждать, и они ушли, а вам оставили послание.       — Какое такое послание? — озадаченно спросил господин Бэггинс.       — Ну и ну, — проговорил Гэндальф. — Да что с тобой сегодня? Даже пыль с каминной полки не вытер.       — Ещё не хватало! Я и так всё утро мыла посуду.       — А если бы вы стёрли с полки пыль, то нашёл бы вот это, — Гэндальф вручил Бильбо листок бумаги: разумется бумага была из хоббитовых запасов. — Читай в слух. «Торин и компания приветствуют Бильбо Добытчика и эльфийку Арктур! Мы искренне благодарим вас за проявленную гостеприимность и с радостью принимаем ваше предложение помочь нам в нашем трудном деле. Условия: вам причитается одна четырнадцатая от общей добычи, если таковая появится; дорожные расходы покрываются в любом случае; похороны за наш счет. Все остальное следует оговаривать отдельно. Не желая прирывать ваш отдых, мы отправляемся в путь с тем, чтобы произвести необходимые приготовления, и будем ожидать уважаемого господина Бэггинса и госпожу Арктур в приреченском трактире «Зеленый дракон» ровно в одиннадцать утра. Расчитываем на вашу пунктуальность.

Засим остаемся искренне ваши Торин и К»

      — У вас осталось десять минут, — сказал Гэндальф. — Если бегом, то успеете.       — Но… — заикнулся хоббит.       Я и опомниться не успела, как уже бежала вниз по склону рядом с хоббитом навстречу приключениям. Проскочив мимо огромной мельницы, перебрались через реку и дальше по тракту.       В Приречье мы ворвались с первым ударом часов, которые начали отбивать одиннадцать. Бильбо совсем запыхался.       — Браво, – крикнул Балин, стоявший у двери трактира.       В этот миг из-за поворота показались остальные гномы. Они ехали на пони, у каждого к седлу были приторочены разнообразные вьюки и сумки. Самый маленький, очевидно, предназначался для Бильбо.       — По коням! — приказал Торин. — Пора трогаться.       — Прошу прощения, — проговорил Бильбо, — но я оставил дома шляпу и носовой платок, и денег тоже не взял. Ваша записка попалась на глаза, если быть точным, в десять сорок пять.       — Всегда быть точным утомительно, — утешил Двалин. — Что касается платка, то, уверяю тебя, в скором времени ты научишься прекрасно обходиться без него. Между прочим, у меня найдется запасной плащ с капюшоном, так что насчет шляпы можешь не переживать.       — Я взяла немного денег. И если вспомнить, то дорожные расходы покрываются в любом случае. Так ведь, Торин?       Пони потрусили прочь от трактира.       Вот так всё и началось в одно великолепное утро, в самом конце апреля.