Maailm

      Было привычное тихое утро после грозы. В Хоббитании, как правило, все утра необычайно тихи. Сегодня в этот замечательный день Геронтинус Тук праздновал своё совершеннолетие. С Фортинбасом мы встали рано, как раз успев к середине грозы. Мы готовили пару полюбившихся имениннику эльфийских блюд.       — Быстро летят мои года, Арктур, — сказал мне севший у окна Фортинбас.       — Да, ты уже не тот, — посмеявшись, ответила я.       Хоббит взглянул на меня печальными глазами, закурил трубку и продолжил смотреть в окно.       — Ох, мой друг, ты был серьёзен?       Он выдохнул, потом снова приложил трубку к губам и всё же ответил.       — Я просто хочу, чтобы у него всё было хорошо. Я знаю, что ты можешь мне отказать, я понимаю, что ты вольна уехать, когда хочешь, но я прошу как друг, как хоббит, впустивший тебя однажды в нору: не могла бы ты присмотреть за моим сыном после моей смерти?       Эта просьба меня разозлила.       — Как ты мог подумать, что я могу отказать? Я прослежу за всем твоим родом, если понадобится!       Хоббит тихо посмеялся.       — Не нужно за родом, хватит одного оболтуса, — он выпустил дым, — К слову сказать, думаю, пора его будить.       Я молча кивнула и вышла в коридор хоббитовой норы. Комната Геронтинуса была в самой глубине дома. Палец невольно коснулся стены нежного цвета, и он повёл меня знакомой дорогой мимо портретов, изображавших других Туков, мимо кладовых и поворота налево, что вёл прямиком к двери сони. Когда я вошла, малыш ожидаемо спал. Я тихо села к нему на кровать, и мне невольно вспомнились те страшные дни, когда он был ещё беззубым младенцем. Я провела рукой по его кучерявым светлым волосам. Он тут же вздрогнул и проснулся, но предпочел не вставать, находясь в пограничном состоянии.       — С днём рождения, малыш.       — Как? Оно уже сегодня? Мне уже тридцать три? — полусонно спросил он.       — Да, уже сегодня, — я тихо ответила. — Вставай, мы с твоим отцом ждём тебя на кухне.       Уже покинув его комнату, я услышала, как что-то упало на пол. Фортинбас на кухне снимал чайник и разливал кипяток по кружкам. Невероятный аромат трав заполнил всё помещение и, я уверена, просочился и в другие комнаты, завлекая зайти внутрь. Я отпила из фарфоровой кружки и сразу узнала вкус давно забытого леса.       — К сожалению, это всё, что осталось от того Зеленолесья, — грустно сообщил мне Фортинбас.       На кухне появился именинник, и мы сразу взбодрились. Мы позавтракали дружно, шумно. В полдень нужно было принимать гостей. Это было не для меня, и я решила остаться в доме до вечернего празднования, когда всё поутихнет. Мне сделалось как-то совсем не хорошо. Я наполнила свою кружку тем чаем и села у окна, наблюдая за природой. Почему же я не осталась в Зеленолесье? Что заставило меня его покинуть? В моей памяти неожиданно вспомнился разговор с мальчишкой, которому я доверяла и с которым делилась всеми ужасными, глупыми, веселыми, смелыми мыслями и идеями. Как и всегда в те дни я шла в лес, окружающий наш мир: там я каждый раз встречалась со своим другом. На привычном месте его не было, и я решила подождать. Стоило мне присесть, как сверху прямо рядом со мной спрыгнул мой друг, здорово меня напугав. Он тут же рассмеялся.       — Ты такая пугливая! — воскликнул тот.       — В следующий раз я тебя напугаю! — Я встала, держа лук.       Мы весело приступили к нашей игровой тренировке. Он идеально, как мне тогда казалось, стрелял из лука, и каждый раз заставлял меня с новой силой восхищаться им, о чём я ему без утайки рассказывала. Он тоже меня хвалил, но не забывал указывать и на ошибки, а я поражалась, что с таким прекрасным учителем они у меня были, и немного сомневалась в своих способностях. После тренировок мы откладывали оружие, ложились на остывающую землю и наблюдали за чудесными, яркими звездами.       — У тебя есть мечта? — однажды спросил он.       — Конечно! — я тут же приподнялась, готовая во всех подробностях рассказывать. — Я хочу покинуть Зеленолесье и отправиться в приключение куда-нибудь подальше отсюда. О, а ещё завести хороших друзей за пределами Мглистых гор. Хочу сражаться на мечах, есть в придорожных тавернах и спась на открытом воздухе.       — А почему ты хочешь покинуть это место?       — Если честно, я хочу приключений, а не прислуживания во дворце.       — Я тоже хочу покинуть это место, — признался он и, немного подумав, добавил. — Меня здесь ничего не держит.       — Совсем ничего?       — Совсем.       — А родители?       — У нас не самые хорошие отношения с отцом, он считает, что вправе управлять моей жизнью, моими желаниями и мечтами. — он был напряжен, пока рассказывал это.       — Может, тогда вместе отправимся в путь, когда придёт время?       — Я согласен, — тогда он улыбнулся мне своей самой искренней улыбкой.       Я наконец вспомнила, что это было моей мечтой. Жизнь в Хоббитании казалась такой беззаботной и однообразной, что начинала увлекать. Я начинала подзабывать то, чего хотела когда-то. А теперь я подумывала остаться тут ещё на некоторое время, вырастить Геронтинуса, увидеть его детей, знать, что они счастливы и только после этого размышлять, чем заниматься и куда отправляться.       Я еще долго наблюдала за природой, размышляла о судьбе врачевателя Белегохтара и принца Леголаса. Что произошло с ними за эти годы? В дверь постучали: на пороге ждал волшебник в голубой шляпе.       — Митрандир! — я удивилась и обняла его. — Геронтинус сейчас не здесь.       — Я знаю, Арктур, я пришёл к тебе, — лицо волшебника тут же переменилось. — Лихолесье окутала тьма Саурона.       И мир ушёл из-под ног.