Солянка

      Ночь. Четвёртый час сижу на кухне. Пью чай. В руках книга Джорджа Оруэлла «1984». Прекрасное произведение, но последнюю страницу я перечитываю уже седьмой раз. Никак не могу сосредоточиться. Поглядываю на часы. Или в них сели батарейки, или время течёт слишком медленно. Напрягаю слух так сильно, как могу, надеясь услышать шаги за дверью. Вот! Кто-то в подъезде. Замираю, отрываясь от чтения. Нет, чёртов сосед снова поздно припёрся домой. Возвращаюсь к книге, взгляд вырывает несколько строк: «Чувства её были её чувствами, их нельзя было изменить извне. Ей не пришло бы в голову, что, если действие безрезультатно, оно бессмысленно. Когда любишь кого-то, ты его любишь, и если ничего больше не можешь ему дать, ты всё-таки даёшь ему любовь» Хмыкаю и, захлопнув книгу, бросаю её на стол. Встаю, беру телефон, снимаю блокировку, набираю номер. Меряю шагами кухню, ожидая гудков. Снова недоступна. Телефон летит вслед за книгой. Подхожу к окну, открываю и, скрестив руки на груди, всматриваюсь в эту пустоту. Вдруг, до моего слуха доносится, как кто-то пытается вставить ключ в замочную скважину. Резко поворачиваюсь и в одно мгновение оказываюсь за столом с книгой в одной руке и чашкой чая в другой. Слышу, как она топчется в прихожей, пытаясь разуться как можно тише, что бы не разбудить меня. Психую, от чего, беру с полки сигареты и, подвинув к себе пепельницу, закуриваю. Глубоко вдохнув, выдыхая через нос. Дым разносится по всей кухне. Лёгкие шаги по коридору оповещают меня о том, что вот-вот она войдёт. — Ты опять закурил? — слышу сладкий голос и она нежно целует меня в щёку. А я даже и взгляда от книги не отрываю. Чувствую запах алкоголя, морщусь. — Два часа ночи, где ты была? — стараюсь говорить спокойнее. Покачиваясь, она дефилирует по кухне и садится за стол, напротив меня. — Папочка, ну не ругайся. — улыбается она и, подперев голову рукой, смотрит на меня. — Не язви! — хочется стукнуть по столу, но я держусь, лишь крепче сжимая книгу. — Мы с Райнером гуляли в парке, а после зашли в бар. Ничего криминального. — Райнер? Этот футболист с пятого курса? — возмущённо спрашиваю, не веря своим ушам. — Он же старше тебя! — А ты что, ревнуешь? — Энни Леонхардт! Мы дружим с тобой с пелёнок, а ты всё никак не можешь отличить ревность от банального беспокойства! — пожимаю плечами, докуриваю и тушу сигарету, всё ещё не поднимая взгляд на собеседницу. Девушка нахально перегибается через весь стол и, отобрав у меня книгу, бросает её на пол. — Ну что ты творишь? — тяжело вдыхаю и, наконец, смотрю на неё. Встречаюсь взглядом с этими бездонными голубыми глазами, которые от алкоголя стали ещё ярче. Они блестят, тем самым озорным огнём, которым блестели в детстве. Она прощупывает взглядом моё лицо и медленно расплывается в улыбке. — Что? — спрашиваю её. — Ты ревнуешь! — улыбаясь, вскрикивает она и внезапно заливается смехом. — Ничего я не ревную. И слезь со стола. Удивительно, она меня послушалась. Она встаёт, снимает с себя куртку и остаётся в белой маечке, на тонких бретельках. Жадно вглядываюсь в эти тонкие бледные плечи, а она будто мысли читает. Улыбается, смотрит как-то странно. Обходит стол и, забрав из моей руки чашку, забирается ко мне на колени. Нервно вздыхаю, но, почему-то, вновь позволяю ей это сделать. Тонкие руки Энни обвивают мою шею, а голову она опускает мне на плечо. Чувствую горячее дыхание на своей шее. Запах виски, смешанный с тонким ароматом духов, теперь, наверное, будет стоять у меня в носу до утра. — Ну и как погуляли? — спрашиваю, а сам замечаю, как дрожит мой голос. Она запускает пальцы мне в волосы и начинает медленно их поглаживать. Поднимает голову и мы оказываемся лицом к лицу. — Не плохо, — мягко выдыхает она, — гуляли в парке. Райнер выиграл для меня большого плюшевого зайца. — Я вообще-то тоже для тебя как-то медведя выиграл. — Я помню, — улыбается она и аккуратно целует меня в лоб. — Потом, мы целовались у фонтана, в бледном свете фонарей. Руки сжимаются в кулаки, стискиваю зубы, но она целует меня в подбородок и я вновь расслабляюсь. — Потом мы пошли в клуб и долго сидели там, опустошая бар, — продолжает она, не обращая внимания на то, как меня уже потрушивает. — Потом, он хотел проводить меня до дома, но я предложила пойти к нему. — Я убью его, — прошипел я себе под нос. — Всё, иди спать! — грубо бросаю ей, убирая её руки со своей шеи. В глазах темнеет. Она встаёт и медленно отходит. Встаю, закуриваю и отхожу к окну. Не хочу видеть её довольное лицо! Её счастливый взгляд! А Энни, будто и не замечает моего поведения. — А потом, он признался мне в своих чувствах и предложил встречаться, — продолжает она ранить меня, в самое сердце. — И? — коротко спрашиваю, хотя, слышать ничего не хочу. — И я согласилась! — весело выкрикивает она и скрывается в коридоре. Я вдруг оглох от наступившей тишины. В висках стучала кровь. Руки задрожали. Пытаюсь успокоиться, но, поняв, что ничего не выходит, выбрасываю сигарету в окно. Повернувшись, хватаю со стола чашку и, со всего маху, бью её об пол. Осколки разлетаются по всей кухне. Когда звон в моих ушах стих, я услышал как кто-то тихо хихикает. Повернувшись, вижу, как Энни стоит, опершись плечом о дверной косяк и вся прям сияет. — Что смешного? — рычу я, не понимая смысла её поведения. — Ты, всё-таки, ревнуешь! — А какая теперь разница? — спрашиваю, делая шаг к ней на встречу. — А такая, — продолжает блондинка, — ни с каким Райнером я не гуляла, я с Микасой в баре за углом была. Мне кажется, что я ослышался. Смотрю на неё, как дурак, не понимая, что только что произошло. А она смеётся и смотрит так озорно. — Но… Зачем? — вырывается у меня, хотя язык совсем не слушается. — Да потому что я тебя, идиота, люблю! — выкрикивает она и, всё так же, хихикая, медленно разворачивается и уходит из кухни. Я в ступоре, не знаю что сказать, стою и смотрю в пустой дверной проём. Срываюсь с места, когда до меня, наконец, дошёл смысл её слов. Догоняю её. Хватаю на руки и перебрасываю через плечо. Она заливается смехом, понимая, что ей вновь удалось меня провести. Ну, ничего! Сейчас я ей покажу, как меня разыгрывать…