Just call me master

Середина октября не спешит радовать осенним теплом. Наоборот, вечер субботы выдается на редкость отвратным: ветер завывает особенно громко, кружит остатки листвы, швыряя ее в лицо немногочисленным прохожим, которым не посчастливилось оказаться на улице в столь неприятный час, бойко стучит в окна домов тяжелыми дождевыми каплями. Чимин переводит подернутый легкой поволокой взгляд на небо, представляющее собой разверзнувшуюся бездну – сплошной черный пролом в другое измерение. И чем дольше смотришь, тем сильнее затягивают чернильные глубины, будто дьявольская воронка, готовая поглотить его самого вместе с соседскими коттеджами, с изъеденным временем ржавым корытом господина Су Чжона, которое он гордо именует автомобилем, и с противной собачонкой семейства Хан, истошно лающей по любому поводу и без, а в последние недели стабильно удобрявшую единственную клумбу с гиацинтами во дворе родительского дома. Впрочем, стоит их поблагодарить, так как цветы стали расти лучше. Парень тоскливо вздыхает, неприятно ежась, и обхватывает себя руками. В гостиной стоит тепло, и нет никаких причин для легкой дрожи, которая время от времени пробегает по телу морозной волной. Ощущение такое, словно осень бесчинствует не снаружи, а каким-то образом пробралась внутрь чиминового естества, холодя внутренности призрачными прикосновениями иссохших пальцев. - Дурацкая погода. Капризно надув губы, он резко задергивает занавески, чтобы адская воронка не мозолила глаза, и медленно идет в центр комнаты, с размаху опускается на небольшой, но комфортный диван и, поерзав немного в поисках удобного положения, облегченно выдыхает. Изящная рука с миниатюрной, нетипичной для мужчин ладонью тянется к хрустальной вазочке, стоящей неподалеку на кофейном столике, и выхватывает за пестрый фантик мятный леденец, который тут же отправляет в рот. Ощущая на языке приятный холодок, Чимин блаженно прикрывает глаза, размышляя, как было бы хорошо устроиться под теплым одеялом, зарывшись в него по самую макушку, и вдыхать свежесть только вышедшего из стирки белья. По детству он частенько устраивал импровизированную палатку прямо на кровати, где прятался, вооружившись маленьким карманным фонариком, жадно поглощая книгу за книгой. Став старше, он не изменил своим привычкам, также скрываясь от реальности в постельном государстве, которое представлялось ему целой непознанной вселенной, полной тайн и загадок, являясь прекрасной заменой унылой действительности. Ведь во сне ты можешь быть, кем захочешь, проживать сотню разных жизней и столько же ярких и насыщенных по своей остроте сюжетов. В объятиях морфея одиночество столько же реально, как единорог в мире насущном, и практически не чувствуется, отступая под натиском фееричных образов, порожденных силой воображения. И мокрые дорожки слез, стекающие по щекам, сохнут быстрее. Чимин нервно дергается, с грустью поглядывая на коричневый флакончик со снотворным, специально оставленный на видном месте. Минуту он борется с соблазном закинуть пару таблеток в изнуренный бессонницей организм, но, мысленно отругав себя за слабохарактерность и приобретенную за последние полгода зависимость, отказывается от этой идеи, цепляясь за своего рода компромиссное решение: наесться сладким до отвала. Выждав немного, в очередной раз взвешивая все за и против, Чимин с кряхтением поднимается и плетется на кухню, где готовит себе кружку любимого какао, попутно закидывая в прихваченную по пути вазочку всё с повышенным количеством сахара, что обнаруживается в полках и шкафчиках. Занятия в спортзале никто не отменял, поэтому он с легкостью избавится от того количества калорий, которое вознамерился поглотить, невзирая на все доводы рассудка. Закончив торги с совестью и сборы, Чимин возвращается в гостиную, принимая излюбленную позу: туловище вжимается в подлокотник дивана, ноги подтянуты, упираясь пятками в пятую точку – в небольшом отверстии между колен размещается набитая доверху разнообразными конфетами вазочка. Поразмыслив немного, Чимин щелкает пультом, возвращая к жизни телевизор, и находит какую-то незамысловатую дораму про школьную любовь, сбавляет громкость, чтобы не разбудить родителей, вернувшихся после изнурительной смены в больнице. Какое-то время он сидит тихо, поедая сладости, и с возросшим интересом следит за сюжетом, невольно проникаясь симпатией к главной героине, которая уверенно идет к намеченной цели, невзирая на все перипетии злодейки-судьбы. Но вскоре его отвлекает режущий слух сигнал. Чимин потягивается, нехотя наклоняясь к кофейному столику, и пододвигает лэптоп ближе, не желая покидать насиженное местечко. На тусклом экране зазывно мигает оповещение о новом сообщении. Быстро кликнув по вкладке, он переходит на свой почтовый ящик, где долго всматривается в представшее перед глазами письмо, переваривая полученную информацию. «Вы приняты. Прошу явиться в студию в понедельник ровно в 9, чтобы обговорить детали. С уважением, Мин Юнги». Отойдя от шока, Чимин откидывается на спинку дивана, блаженно прикрывая веки. Губы растягиваются в счастливой улыбке, в то время как сердце пропускает несколько ударов. Наконец-то, после стольких поисков и бесчисленных собеседований, когда надежда почти потеряна, он получает работу. К тому же у одного из самых перспективных и нестандартных фотографов Кореи. Это ли не удача? «Завтра я возвращаюсь в Сеул, - радостно думает Чимин, отправляя в рот белоснежную зефирку. – Надо предупредить ребят». Удобно разместив на коленях макбук, он начинает методично стучать по клавишам, продолжая улыбаться.