Just call me master

Из соседнего помещения раздается звучный грохот под аккомпанемент сдавленного чертыханья. Юнги вздрагивает, отвлекшись, и возводит глаза к потолку, мысленно прикидывая масштабы нанесенного ущерба. Вероятно, у него случился приступ временного помешательства или злой дух овладел его телом, когда он решил нанять столь неловкого, инфантильного и неопытного помощника, который будто поставил перед собой цель выводить его из себя каждый божий день, проверяя, за какой срок Юнги израсходует запас терпения и выдержки. Глубоко вздохнув и сосчитав до пяти, чтобы унять вспыхнувшее раздражение, он елейным голосом выдает: - Все в порядке, Чимин-а? - Да, - доносится приглушенный ответ. Даже на таком расстоянии Юнги улавливает нотки досады и страха и невольно смягчается, продолжая методично дышать. - Что уронил на этот раз? Чон Хосок, по-хозяйски разместившийся в противоположном углу на высоком табурете и с любопытством наблюдающий за тем, как Юнги подготавливает композицию для съемки, хитро щурится. По легкому дрожанию плеч он понимает, что тот беззвучно смеется, в очередной раз потешаясь над неловкостью его личного ассистента. - Э-э-э-э… Ничего бьющегося, - следует неуверенный ответ. - Если это что-то из аппаратуры, богом клянусь, ты у меня фальцетом запоешь, - грозно выкрикивает Юнги, борясь с желанием кинуться в комнату и устроить взбучку этому нерадивому поганцу. – Лучше бы тебе навести порядок до того, как я закончу. На этот раз брошенную реплику разобрать не удается, но тон явно возмущенный. - И за каким хреном я это терплю? – вздыхает Юнги, потирая переносицу двумя пальцами, пытаясь разгладить образовавшуюся между бровями складочку. - Действительно, за каким? – ехидно интересуется Хосок, забавно округлив глаза. – Впрочем, мне кажется, я знаю разгадку. О да, он абсолютно уверен, что причина ему известна. В конце концов, Пак Чимин по внешности даст фору любому парню из тех, кто имел счастье ходить в ассистентах у Юнги. Эта милая мордашка кого угодно очарует, даже Хосок, впервые его увидев, немного растерялся: такое женственное лицо при столь крепком теле – поразительно. - Не ищи слона там, где его нет. Просто парнишка оказался на порядок лучше остальных претендентов, - ворчит Юнги, проверяя настройки камеры. – Банальное везение и ничего больше. - Как скажешь, приятель, - Хосок примирительно вскидывает руки вверх, качая головой, и вновь переключает внимание на застывший посреди студии силуэт. Как было обговорено ранее, сегодня Юнги снимает только предметы, но и это выглядит не менее захватывающе, нежели работа с реальными моделями. За ним вообще очень интересно наблюдать, так как на умело сделанных снимках даже самые обычные объекты предстают непревзойденными произведениями искусства. Хосок потратил уйму времени и задействовал все имевшееся в наличии обаяние, даже прибег к шантажу, спекулируя на давней дружбе, чтобы уговорить его принять участие в создании нового каталога. Благодаря родителям-дипломатам, а позже собственным обширным связям и нестандартному взгляду на мир, Юнги умудрился исколесить всю Европу, пожить некоторое время в Штатах и примерно полгода в Японии, прежде чем снова вернуться на родину. Но, получая разнообразные заказы, он продолжает частенько мотаться заграницу, в результате чего Хосоку пришлось изрядно помучиться, чтобы в итоге его заполучить. По словам Юнги, Сеул – прекрасный город, но он не способен в полной мере оценить его творчество. Население здесь в большинстве своем слишком зажатое и не может проникнуться духом эротики, видя в ней лишь пошлость, игнорируя скрытую красоту. Они предпочитают банальную сентиментальщину, от невыносимой приторности которой сводит челюсть. Работая в своем стиле и лишь над тем, что действительно цепляет, Юнги делает поистине выдающиеся снимки, многие из которых были размещены в известнейших эротических журналах или куплены ценителями прекрасного. Его выставки всегда создают ажиотаж в творческих кругах, ведь Юнги каким-то непостижимым образом удается снять человека так, что на одной фотографии, несмотря на провокационную позу и специфический антураж, он или она предстает воплощением ангельской непорочности и чистоты, а на другой – олицетворением дьявольской греховности, излучая со снимка такой шквал неприкрытой чувственности, что пронимает до дрожи в коленях. Это порой даже вносит некую сумятицу в мысли, ибо в умах мужчин, никогда прежде не находивших мужское тело сексуально привлекательным, происходит некий коллапс, сбивающий систему внутренних координат. То же самое в отношении женщин. И Юнги это очень забавляет. - До сих пор не пойму, почему ты выбрал именно меня для этой работы, - недоуменно тянет он, смотря в объектив. – Во-первых, я обойдусь тебе вдвое дороже, чем любой другой рекламный фотограф. Во-вторых, работать буду втрое медленнее. Хосок улыбается, наслаждаясь легкой шепелявостью в голосе друга, и ненадолго задумывается. Он также слыл ценителем эротических произведений, превратив хобби в профессию и сумев заработать на нем неплохие деньги. Хосок уже несколько лет успешно занимается продажей элитных эротических игрушек и к тому моменту, когда ему, наконец, удалось познакомиться с Юнги на открытии галереи, у него уже было несколько работ этого фотографа. Впоследствии они не раз пересекались, а со временем сдружились, обнаружив общие интересы и сходство во взглядах. Как-то раз Хосок в шутку предложил сфотографировать несколько вещей из тех, что продавал, и, увидев результаты, загорелся идеей привлечь Юнги к работе над следующим каталогом. Как профессионал своего дела, он знает, как много зависит от грамотной рекламы и красивой картинки. Он до сих пор помнит, тот первый снимок наручников: освещенный софитами металл оков зазывно сверкал настолько соблазнительным обещанием, что ни один саб не смог бы сопротивляться такому искушению. Да что там саб, рядовая домохозяйка бы не удержалась от искушения приобрести себе такую вещицу для праздничных утех. - В четыре раза дороже и в пять раз медленнее, - со смешком возражает Хосок и удовлетворенно потирает руки, нисколько не сомневаясь, что за данным выпуском коллекционеры развяжут охоту. – За кого ты меня принимаешь, хён? Я деловой человек и сразу все посчитал. Соотношение стоимости к выгоде в мою пользу, так что я готов раскошелиться. Юнги хмыкает, направляясь к выставочной стойке, чтобы поправить положение кляпа и многослойной портупеи. У Хосока вновь внутренности стягиваются в тугой узел от вида изящной руки с выпирающими венами, которая аккуратно, почти невесомо касается черной кожи. Он сразу распознал в Юнги коллегу–доминанта, с того самого момента, когда тот взял у него в офисе плетку, пропуская витую кожу сквозь пальцы. Сам Хосок не испытал желания почувствовать на своей шкуре укус крученных хвостиков с небольшими уплотнениями на кончиках, хотя мысленно отметил притягательность друга в этом образе. Впрочем, он не отказался бы от удовольствия лицезреть Юнги, так сказать, в действии, когда покорное тело становится перед ним на колени, охотно принимая любое наказание, которое тот мог бы придумать. Юнги возвращается на свое место за камерой, не замечая направленный в его сторону задумчивый взгляд. А Хосок продолжает наблюдать, вслушиваясь в приглушенные щелчки. У Юнги действительно красивое тело: в меру широкие плечи, узкая талия, округлая задница. Хосок в курсе, что она не для его рук, но мечтать ведь не вредно. И хотя он не может насладиться сладостью подчинения с Юнги, все равно продолжает втихаря восхищаться им. Единственная причина, по которой Хосок не переходил к действиям, не считая страха ненароком испортить отношения, - отсутствие сомнений в том, чью именно задницу будет целовать плеть во время их игрищ. Да и позиция пассива его не особо прельщала, а об ином варианте и речи быть не могло. - Интересно, каким боком это соотношение выходит в твою пользу? – как бы между прочим спрашивает Юнги, просматривая сделанные снимки. Собственная медлительность начинает понемногу действовать на нервы. Да, у него жесткие стандарты, и он неисправимый перфекционист, но обычно клиенты не стоят над душой. И то, что это Хосок, а не рядовой незнакомец, никак не улучшает ситуацию. - О, помяни мои слова: поклонники BDSM, будут не просто драться за то, чтобы заполучить этот каталог, но и будут готовы скупить все его содержимое. Черт, даже я, глядя на фотографии, истекаю слюнями, ощущая неконтролируемое желание приобрести свою же продукцию. Юнги смеется, слегка откинув голову назад, демонстрируя красивый изгиб бледной шеи. - Уверен, ты протестировал эти товары самым тщательным образом, прежде чем предлагать их клиентам, - он откровенно осматривает Хосока с ног до головы, и тот невольно ежится под пристальным взглядом глубоких карих глаз. – Конечно, не на себе. Не сомневаюсь, у тебя есть кое-кто, ожидающий твоих… знаков внимания. Хосок приходит в себя и едко усмехается, обнажая ровный ряд белоснежных зубов. - Так и есть. Спрос, как известно, рождает предложение. - Еще бы, - фыркает Юнги, закатывая глаза, и вновь концентрирует внимание на камере. Он прекрасно осведомлен, что Хосок - бывалый игрок, а вовсе не любитель, продающий игрушки для плотских утех. Хотя сам Юнги решил взять небольшой тайм-аут, чтобы привести мысли в порядок, и последний год ведет монашеский образ жизни, что довольно иронично для человека, который зарабатывает на жизнь, продавая зрительное удовольствие. Просто он устал от сабов, нарушающих правила, чтобы выпросить наказание, которого они так жаждали. То, что ранее будоражило кровь, превратилось в однообразную рутину – ничего нового, ничего неожиданного, ничего пикантного. Юнги смог оценить юмор сложившейся ситуации и убедить себя, что уж лучше эстетическое наслаждение от созерцания своих моделей, нежели горечь разочарования от неоправданных надежд. - Слушай, а ты… Хосок не успевает договорить, так как в следующую секунду дверь в студию открывается, пропуская свет, как раз в тот момент, когда Юнги щелкает затвором. - Черт бы тебя побрал, Чимин, когда ты научишься стучать? – рычит Юнги, не удосужившись даже повернуться. Вздрогнув, парень поспешно закрывает дверь, обидевшись, что его незаслуженно обругали: освещение в студии не было выключено. Он всегда, прежде чем войти, обращает внимание на зазор между полом и дверью, но упоминать об этом нет смысла – Юнги не в духе и все равно найдет причину для замечания. Вместо этого, насупившись, Чимин угрюмо докладывает: - Я просто хотел спросить, принести ли вам кофе. Хосок ощупывает его взглядом, рефлекторно прикусывая нижнюю губу: паренек очень хорош, настолько, что он уже начал мысленно его раздевать, тем не менее успев заметить, как бархатные глаза нервно перескакивают с Юнги на выставочный стенд. У него прекрасный угол обзора, поэтому он видит этот мягкий, влажный взгляд, когда Чимин быстро втягивает в себя воздух, уставившись на комплект, который Юнги продолжает увлеченно фотографировать под разными ракурсами. Пару раз расфокусированно моргнув, ассистент вновь принимает невозмутимое выражение, деловито подбоченясь. - Думаю, на сегодня хватит. Юнги отходит от камеры, с наслаждением потягиваясь, разминая затекшие мышцы. - А ты почему до сих пор здесь? - спрашивает он резко, уставившись на зависшую возле входа подтянутую фигуру. - Пришел спросить, не хотите ли вы кофе, - терпеливо повторяет Чимин, стараясь не подавать вида, что его задел игнор со стороны босса. - Можно и по кофе, что-то мы заработались. - Вам какой? - Чимин поворачивается к Хосоку, демонстрируя дежурную улыбку. - Американо, и я бы съел чего-нибудь сладкого, - растягивая гласные, мурлычет он и игриво подмигивает, на что Чимин лишь едва слышно фыркает. - А мне большой латте с корицей и со взбитыми сливками, - бросает через плечо Юнги. Он все еще стоит, уперев руки в бедра и глядя на набор так, словно перед ним находится капризная модель, отказывающая принять требуемую позу. - Все-таки помощник у тебя – конфетка. Надо было попросить его к кофе. Проводив парня плотоядным взглядом, Хосок поворачивается к Юнги, упираясь в холодные, словно арктические воды, глаза. - Даже не мечтай. Я один раз уже лишился по твоей вине ассистента, так что, пожалуйста, держи себя в руках. - Да ладно, не кипятись. Не претендую я на твоего ангелочка, - Хосок смеется, вставая с насиженного места. – Ты же знаешь, я не люблю неопытных, с ними слишком много мороки, а этот чист как первый снег, но… - Но что? – передразнивает Юнги, скрещивая руки на груди. - Я вижу потенциал.