Нянь поневоле

       Когда Санджи засобирался навестить своих бывших подружек, его подкараулил дворецкий семьи Курахадол. Тот заверил, что отец отслеживает ситуацию с незаконнорожденными отпрысками своих сыновей, и беспокоиться «из-за пустяков» не стоит, что все разногласия с женщинами Санджи удалось уладить полюбовно с помощью денег. Но Санджи всё равно отправился глянуть на женщин, которых бросил: он хотел убедиться, что, кроме материальных благ, ни в чём другом те не нуждаются. Всё же забота о детях, от которых отказались родители, кое-чему его научила. Не всё в жизни можно было измерить деньгами. За последние десять дней он посетил всех своих бывших подружек, местоположение которых знал. Легенда у него для пассий была одна: он рассорился с отцом, и тот лишил его наследства, положения в обществе и прочих привилегий. Открытие было не из приятных. Без прилагающихся благ и бонусов сам по себе Санджи тех женщин не заинтересовал ни в качестве спутника жизни, ни в качестве отца имеющегося или будущего ребёнка. В большинстве случаев его и на порог не пустили, тем более не дали посмотреть на собственных отпрысков. Не то чтобы он мечтал о семье… Но что-то такое ностальгичное в нём шевельнулось, когда он подумал о куче собственных детишек. На этом его копание в собственном «грязном белье» и прошлых «подвигах» было закончено. С содроганием подумалось о том, что мог сказать обо всех его прошлых похождениях Зоро. От Нами-чан Санджи знал, что от Маримо мать отказалась, едва родив, а отца у того не было вовсе. Да и старик Зефф из «Барати» не одобрил бы легкомысленного обращения с женщинами, тем более рукоприкладства. За прошлого себя было мучительно стыдно.

* * *

Раньше Санджи обожал светские приёмы. Блистательные леди и учтивые джентльмены, восхитительные меню, роскошь и престиж — всё это когда-то было его естественной средой обитания. И даже присутствие братьев его триумфа никогда не портило. — У тебя что-то случилось, Санджи? — безразлично спросила Рэйджу, пригубив шампанское. — Всё отлично, — постарался улыбнуться он. — Да? Тогда что ты тут делаешь? Не на приёме, а рядом со мной. Ты не пристаёшь к девушкам. Не крутишься у стола с закусками. Не выпытываешь у шеф-повара новый рецепт. Даже с Виви лишь поздоровался, а ведь она единственная, кто к тебе расположен. Сам он никаких странностей за собой не обнаружил, но сестра была права, подобные мероприятия перестали притягивать и очаровывать его. А вот о чувствах Виви-чан он действительно не подумал, девушка была практически единственным его другом. Впрочем, прежде он хотел от неё совсем не дружбы. Теперь же… что-то безвозвратно изменилось, сломалось в самом Санджи. Он не понимал, как прежде мог наслаждаться праздной, бессмысленной жизнью. — Я тебе мешаю? — только и спросил он. — Ничуть. Но видеть тебя таким подавленным неприятно. Санджи не ощущал себя подавленным. Впрочем, влюблённости во всех мелорин без разбора он не чувствовал тоже. Даже заинтересованность в чём-либо была вялой и будто не его собственной, а просто привычкой, маской, прикипевшей к нему намертво. — Рэйджу, тебя никогда не тяготило это… бесцельное существование? — сформулировал Санджи своё состояние. — Я привыкла, — пожала плечами сестра. — И ты тоже раньше не жаловался. — А теперь я задыхаюсь, — понял он. — Психолог говорил, что после амнезии должно пройти время, прежде чем ты вновь почувствуешь себя как раньше. — А если я не хочу как раньше? — То тебе будет очень трудно, потому что отец и братья хотят вернуть тебя прежнего. В противном случае ты можешь лишиться всего. — Знаешь, меня это больше не пугает. Нищета больше не страшила Санджи. Он даже вдруг осознал, что понимает поговорку «с милым рай и в шалаше». Его семья была богата, но в своём будущем Санджи был совсем не уверен. Отец вечно сталкивал его с братьями лбами, заставлял соперничать и соревноваться. Рэйджу с раннего детства знала, что выйдет замуж ради благосостояния семьи, и ни на что не надеялась. У него была семья, но в то же время каждый был сам по себе, противопоставлен остальным. В доме же Дадан, когда каждый день приходилось трудиться, чтобы прокормиться, и будущее на самом деле было зыбким, Санджи ощущал собственную нужность и уверенность в надёжном плече Маримо. Ему помогали, его поддерживали, и даже Дадан, которую, казалось, совсем не волновало, как семья сведёт концы с концами, давала ему советы и выслушивала жалобы. Страшно хотелось вернуться, тем более что Дадан ему такой шанс оставила.

* * *

Дорога выдалась волнительной, Санджи столько всего успел передумать с того момента, как буквально сбежал из дома, и до острова Рассвета. «Если уж решил вырваться, то не возвращайся, Санджи», — напутствовала его Рэйджу. И вот он стоит перед небольшим домом в японском стиле. Сигареты не могли унять внутренней дрожи, безотчётного страха перед тем, что его не примут обратно. — Санджи-нии-сан вернулся! — первым его увидел Луффи, вылетев навстречу. — Санджи-нии-сан! — наперебой закричала выскочившая из-за дома полуголая детвора. Был уже вечер, и Зоро, видимо, мыл изгваздавшуюся за день малышню. Самым страшным отчего-то оказалось увидеть Маримо. По лицу того невозможно было прочесть, что он думает и как относится к возвращению Санджи, — это изрядно нервировало. — Привет, Маримо, — он собрал всю свою силу воли для простого приветствия. — Ты долго, Завитушка, — только и ответил тот. Санджи чуть расслабился и наконец улыбнулся всем от души. Дети обступили его и радостно гомонили, вцепившись, кто в штаны, кто в правую руку — левую с сигаретой он предусмотрительно держал подальше от них. — Я так соскучилась по твоим данго, нии-сан, — обхватила его за шею Нами-чан, когда он, затушив сигарету, поднял её на руки. — Зоро с нами совсем почти не ходил купаться! — тут же нажаловался Чоппер. — Замолкни! — рыкнул на малыша Маримо. — Говорил же, что Санджи-нии-сан, как Сабо, к нам вернётся, — тряс его за штанину и счастливо втолковывал всем Луффи. — То-то ты так тоскливо смотрел на его пустующее за столом место, — хмыкнул Зоро, и на сердце сразу потеплело. Его ждали. — Вернулся-таки, — на шум вышла Дадан с братьями. — Рады тебя видеть, — расплылся в улыбке Магра, а Догра просто кивнул в знак приветствия. — Да, — смутился вдруг Санджи и робко добавил: — Если позволите. — А вам что позволяй, что нет. Раз возвращаетесь, то уж точно не чужие. Но и не пеняй потом, если что-то не по-твоему, знал, куда шёл! — женщина грозно упёрла руки в бока. Санджи действительно теперь знал их всех. Улыбающуюся малышню. Довольную Дадан и её братьев. Застывшего со скрещенными руками на груди Маримо, по которому было не видно, но Санджи ощущал от него одобрение и молчаливую поддержку. Санджи наконец-то вернулся домой.

* * *

Каждый день будто наполнился особым смыслом и значением. Словно фотографии, память выхватывала мгновения — кадры жизни. Вот они с Зоро, не разговаривая между собой, укладываются спать в их общей комнате, а тот поминутно косится на Санджи, будто проверяя, не уйдёт ли он снова. Луффи напрыгивает на застывшего у плиты Санджи и выпрашивает «хотя бы один кусочек» до завтрака. От избытка чувств он признаётся в любви Макино-сан, а Маримо ворчит о его испорченности. Нами-чан и Нодзико-чан помогают ему на ужине сервировать стол для их большой семьи. Зоро протягивает пустую тарелку, и Санджи накрывает его руку, принимая посудину, а тот вздрагивает и, краснея, вдруг отводит взгляд. С самого возвращения Санджи Зоро странно себя вёл. Практически не спорил с ним. Всё больше помалкивал. Без возражений и пререканий выполнял любые просьбы. Ворчал только, когда Санджи, не сдержавшись, превозносил прекрасных мелорин. Вначале Санджи решил, что Зоро стыдился и винил себя за ложь или обиделся за то, что он разукрасил лицо Маримо и всё же оставил семью Дадан почти на месяц. Они сразу же, не сговариваясь, вернулись к обычному распорядку дня. Зоро кроме работы посещал додзё. Санджи устроился подрабатывать в «Барати» к старику Зеффу, который очень ему обрадовался. На летних каникулах ребятня требовала больше внимания, но эти заботы были приятными. — Санджи-нии-сан, а давай дождёмся Зоро и устроим пикник, — предложила Нами-чан. — Можно будет наловить крабов, собрать мидий. Луффи, Усопп и Чоппер займутся рыбной ловлей. И отдохнём, и морепродуктов припасём. У малышки отчего-то всегда были планы, завязанные на извлечении выгоды, пусть даже и от пикника, совмещённого с купанием в океане. — Конечно, Нами-чан, — Санджи по-прежнему ни в чём не мог ей отказать. День был жарким, и, кроме как залезть в воду, ничего делать не хотелось. Зоро настоял на том, чтобы сначала разобраться с делами, а потом купаться и валяться на песке. В небольшую лужу, оставшуюся после отлива, они насобирали крабов. В такую же рядом набросали мидий и запустили пойманную рыбёшку — на жаре ничего особо не ловилось. Сумку-холодильник Санджи прихватил, ещё когда сбегал из особняка Винсмоук. Так что пикник ограничился замороженным соком и мороженым, по такой погоде всё равно есть не хотелось. Холодную сладость слопали быстро в перерывах между ловлей съестного и баловством на мелководье. Он остался сидеть в теньке, присматривая за младшими. Для своих лет фигура Маримо была сложена весьма гармонично. Санджи наблюдал за тем исподтишка, находя вид широкой спины даже красивым. Зоро давно скинул футболку и рассекал по пляжу в одних шортах. Стоило неимоверных усилий уговорить того не раздеваться перед девочками до плавок, свежи были воспоминания рассказа Нами-чан о половой жизни быков и коров. Они все были босиком. А полуголая малышня резвилась у самой кромки воды. Загар к Санджи не приставал, разве что кожа становилась нелепо красной, поэтому рубашку с длинным рукавом и штаны он не снимал. Впору было завидовать Зоро с его ровным бронзовым загаром. Впрочем, у всех детей, кроме Нами-чан, была смуглая кожа. Он расположился на песке у воды, чтобы следить за вознёй младших, и курил, размышляя над тем, как же так получилось, что дороже того, что имел в данный момент, у него ничего не было. Рядом упал мокрый до нитки Зоро. — Окунись, — посоветовал тот. — На тебя смотреть жарко. — Раздеваться неохота. Да и Нами-чан с Нодзико-чан тут… — Иди в одежде. — А потом всё будет неприятно липнуть к телу. Нет уж, — решительно отверг он это предложение. Зоро, казалось, задремал, он вообще всегда спал, когда не тренировался или не работал, будто пытался выспаться впрок. — Санджи-нии-сан, я слышала, как ты Макино-сан признавался в любви. Это значит, что ты её у Шанкса уведёшь? Лучше передумай, — серьёзно сказала плюхнувшаяся на песок рядом с ним Нами-чан. — Я и не собирался, — смутившись, пробормотал он. — Это хорошо, а то Шанкс такого не простит, и он очень сильный. И лучше совсем не влюбляйся в женщин. — Э?.. Но почему? — Женщина родит тебе деток, и мы станем тебе не нужны, — жалобно шмыгнула носом девочка. — О, но у меня уже есть дети. — Правда? А почему тогда ты с нами, а не с ними? — Так получилось… просто, когда я пришёл их навестить, меня выгнали. — Так от тебя отказались, прямо как от Зоро и Чоппера? Это же хорошо! Тогда ты сможешь быть с нами всегда, мы уж от тебя не откажемся, — горячо заверила его малышка. — Спасибо, Нами-чан, — улыбнулся он ей. — Смотри, Нами, морской огурец! — широко улыбающийся Луффи прибежал к ним со своей находкой. — Не подходи ко мне с этой штукой! — взвизгнула Нами-чан, прячась за недовольно зашевелившегося Зоро. — Луффи, они и ядовитыми бывают, — предупредил тот. — Нет, этот не ядовитый. Санджи-нии-сан, ты же приготовишь его? — Эм… — признаться, что ему ещё не доводилось готовить морских огурцов, Санджи постеснялся. — Я не буду это есть! — разозлилась Нами-чан. — И кухню пачкать этой пакостью не позволю! — Но Нами… — заныл Луффи. — Я тебе мясо на косточке приготовлю, — вмешался Санджи, пока ему не навязали неприятную живность. Для себя же он сделал мысленную пометку уточнить у Зеффа, как это готовить. Часть наличных Санджи получил в банке ещё в Токио, справедливо полагая, что отец может перекрыть ему доступ к деньгам. С финансами пока что проблем не было, и он мог купить Луффи сколько угодно мяса. — Ура! — подпрыгнул Луффи и унёсся выпускать морского огурца на свободу. — Эй, почему только Луффи получит то, что он любит? — насупился приблизившийся к ним Усопп. — Все получат, — пообещал Санджи. — Вот пойдём вместе в магазин, и выберете сами, что захотите. — Ты самый лучший, Санджи-нии-сан! — бросилась к нему обниматься мокрая ребятня, заслышав такое щедрое обещание. — Не хмурься, Маримо, тебе я сделаю онигири, — хмыкнул Санджи, наблюдая за посуровевшим лицом Зоро. Он понимал, что задабривать детей едой не очень честно. Но малышей хотелось побаловать, Зоро угодить, получить похвалу от Дадан, услышать одобрительное ворчание Догры и Магры. Санджи нравилось готовить для этих людей, он был благодарен им за то, что дали ему ещё один шанс стать частью этой большой и дружной семьи. Шанс вновь быть счастливым.